Эпилог - Столкновение великих целей

      Склеп долгое время был тих, Оскар не знал точного времени своего ожидания. Для него секунды перестали течь, он провалился в созерцание с головой, полностью выкинув из головы все тревоги. Казалось, что он тоже уснул, настолько недвижим он был. Всё, что происходило за пределами этой маленькой комнаты потеряло значение.       Мрачное очарование разрушилось в одно мгновение: Аларих, сделал первый, почти незаметный, вдох. Для людей — восставший мертвец, для стоявщего рядом племянника всего лишь сбросивший оковы сна вампир. Оскар был почти уверен, что это его первая настолько длительная спячка. Дальше дело пошло быстрее. Дыхание становилось глубже и заметнее, глазные яблоки начали движение под веками, лицо перестало напоминать восковую маску: гладкую, неподвижную, неестественную. Наконец, дядя несколько раз сжал руки, лежавшие на животе, и приоткрыл глаза, щурясь. Взгляд ещё не был ясным, подернутый сонной поволокой, но вполне осмысленным.       — Оскар… Это ты. Ты… здесь?       — Да, дядя, с возвращением, — молодой вампир тепло улыбнулся. Радость прогнала тревогу, буквально обвивавшую его, еле заметно душившую.       Граф схватился за бортик гроба и начал принимать сидячее положение, как вдруг пошатнулся и схватился за лоб, шипя. Тело ещё не полностью ему подчинялось.       — Тише, не торопись, — испуганно сказал Оскар, заполошно обнимая Алариха. Это определенно было попыткой удержать того от падения или неловкой позы, будто из-за этого вампир непременно рассыпался бы в пепел. Хрупкость момента слишком сильно влияла на волевого директора, вынуждая его действовать чрезмерно опекающе, при почти полном отсутствии здравого смысла. Оскар даже не успел подумать, как начал действовать в иррациональной панике и беспокойстве.       Впрочем, в комнате не было никого, кого это могло бы волновать.       — Сколько я спал?       — Сотню лет.       — А ощущается как тысяча, — проворчал Аларих, вновь попробовав покинуть гроб, но теперь с поддержкой.       В этот раз всё прошло успешнее, было невооруженным глазом видно, как к вампиру возвращаются координация и сила. Однако стоять было ещё утомительно, поэтому Граф присел на постамент, как некоторое время назад поступил его племянник. Оскар без лишних слов подал дяде заранее принесенную бутылку с кровью. Обычно Аларих пил жизненный нектар из красивых бокалов, но обстоятельства вынуждали обойтись без усложнений. Сейчас аристократизм был неуместен. Кровь быстро закончилась, утолив первую потребность. Теперь вампир полностью вернулся к «жизни».       — Расскажешь новости? — Аларих непринужденно отставил бутылку в сторону.       — Конечно, только сначала нам нужно кое-что обсудить…       Было довольно неловко говорить о том, что он узурпировал титул, но бывший (теперь уже точно) граф лишь рассмеялся. Поведанная легенда об отпуске вызвала ещё больше веселья.       — Это не так уж и далеко от истины, племянник, — в голосе старшего вампира слышались смешинки. — Через некоторое время я буду чувствовать себя лучше, после сна разум всегда сбрасывает часть груза прожитых веков. К тому же, теперь ничто мне не помешает действительно отправиться в путешествие, навестить старых друзей.       Сбивчивые попытки ещё раз извиниться вызвали ответные извинения. В конечном итоге это стало слишком неловким, они оба решили закрыть эту тему. И тогда настало время для рассказа обо всем, что он наворотил…       — Я думаю, будет лучше скрасить рассказ осмотром замка.       — Неужели все так серьезно? — Аларих хмыкнул, он и правда вел себя гораздо более свободно, чем до спячки. Даже немного ребячливо.       — Ты даже представить себе не можешь…

***

      Замок впечатлял. Граф фон Ужасающий… нет, теперь он виконт… Аларих усмехнулся. Экс-старейшина? Лорд? Господин? Фон Ужасающий! Что же выбрать? Он определенно наслаждался этой забавной неопределенностью .       Коридоры изгибались, пересекались, соединялись в один, уподобляясь венам и артериям живого существа. Оскар, племянник, с жаром рассказывал о перестройке, даже не догадываясь, что сами стены уже несут достаточно информации. Весь замок теперь несет его отпечаток, волю нового властителя. Сохранение старого с привнесением нового… Это был его замысел. Аларих отметил, что цитадель их рода больше не так пустынна, как раньше.       — Есть части, куда я запретил проход посетителям, студентам и персоналу, — неожиданно сказал Оскар под стать мыслям. Фраза выделилась на фоне остальных, слившихся в единый поток. — Некоторые уровни подземелий, западное крыло, несколько смежных башен. Вернее сказать, я поделил замок на зоны: гостевую, рабочую и семейную.       — Что послужило причиной для данного решения? — полюбопытствовал Аларих.       — Столетиями наше родовое гнездо было школой. — неожиданно грустно ответил племянник. — Я взрослел, отыскивая загадки, раскрывая тайны. Но ведь их оставляли не только наши предки. Сколько чужого было здесь, в этих стенах. Граф Фракула, которого осудил совет и заточил в наших подземельях. Потерявшийся навеки безумный ученик. Тайный склеп друга профессора Гематогена… Вальпургий Злой, который отнял у нас наши земли и пятнал их излишней жестокостью на протяжении столетий. Я решил, что должно быть место, что навсегда останется нашим, только для нашей крови. Западное крыло все равно было самым не посещаемым.       — Наш род давно перестал быть многочисленным. Ты и сам знаешь это.       — Кстати о многочисленности, — оживился Оскар. — Под нашим началом теперь целая коалиция.       Аларих сначала не понял масштаб того, о чем ему рассказывают. Древний вампир наивно полагал, что это закономерное развитие тех связей в обществе, о которых говорила Готика перед его спячкой.       — Тебя случаем в совет не вербовали? — с иронией в тоне наконец отреагировал вампир, когда отошел от шока, смешанного с гордостью. Племянник по уши увяз в политике.       — Пост директора прекрасно помогает справляться с данным обстоятельством, — с улыбкой ответил Оскар и продолжил вводить родственника в курс дела.       Было довольно неожиданно узнать, что вампиры… по сути, обрели власть над миром. Вся молодая кровь разлетелась по городам, теперь нередко можно было увидеть танцующие в ночи стайки летучих мышей, а закоулки улиц пополнились заведениями готического стиля. Кровопийцы внедрились во все сферы людского общества, разделив территории на регионы и провинции, назначив управляющих-дворян. Смысл титулов неожиданно воскрес из мертвых, под властью рода вновь оказались земли с городами и деревнями. Казалось, что охотники непременно должны были нагрянуть, но им связали руки их же подзащитные. СМИ называли их безумцами и вскрывшейся тайной сектой террористов, их веками точимые осиновые колья и святая вода так и не нашли применения: против таких же, как они сами, людей, средства были бессильны. Однако, организация охотников существует до сих пор, просто им пришлось смириться с новой действительностью, в которой им не оставили выбора. Или они уходили в тень и брали на себя роль «полиции» (хотя, скорее, инквизиции), оставляя себе хотя бы иллюзию независимости, или их жизни бы навсегда превратились в сплошное выживание, где их выслеживали бы и вампиры, и люди. Перспектива передвижения в любом населенном пункте только в группах и чуть ли не ползком по углам им не показалась привлекательной.       Так был заключен договор, окончательно отделивший сверхъестественный мир от мира людей. Перемирие. «Опасность» была оставлена намеренно, даже среди вампиров, аристократов ночи, существует шушера, которую было решено выдавливать за пределы приличных городов. Там-то их и подстерегают охотники. К тому же без борьбы сильнейшие превращаются в слабаков, что давно доказано историей и числом павших цивилизаций. Охотники нужны хотя бы для видимости оппозиции. Истинные вампиры (второе имя их — коварство) тоже немного пошли на уступки, отказавшись от охоты в холодное время года, однако, люди и не подозревали, что их обманули. Вампиры и до договора предпочитали игнорировать зиму из-за банальных неудобств с людской многослойной одеждой. Был введен запрет на убийство жертв, но зачем выпивать досуха, когда для полноценного питания есть банки крови? Охотники, скрипя зубами, смирились и с охотой для развлечения тоже. Отлов именно убийц стал их новым смыслом жизни. Наконец-то эта отдельная раздражающая категория людей начала приносить пользу и о внезапных нападениях больше не нужно беспокоиться.       Рисуемая Оскаром картина выглядела почти сказочной. В новый мир не верилось.       — Когда-то ты сказал, что ни одна революция не обходится без крови, — меланхолично подвел итог племянник.       — Потому что в попытках построить новое «реформаторы» напрочь уничтожают старое, порождая в результате лишь хаос. Сколько раз я наблюдал за этим?       — Всё лишь для того, чтобы проспать настоящее, с твоей точки зрения, чудо.       — Иронично, — поддержал настроение старший кровосос.       В возникшей тишине гулко завывал ветер, из-за времени года некоторые окна всё ещё были открыты. Как по команде, вампиры замерли перед одной из таких створок. Открывался вид на внутренний двор.       — Я ведь даже этого не планировал.       — Действительно, чудо, — Аларих сделал глубокий вдох. — Люди бы назвали это божьим проведением.       — Почему вы не взяли их под контроль? — Оскар оглянулся на него. Под словом «вы» подразумевались целые поколения кровососов.       — Они были всё равно что скот, — перед глазами моментально появилась картинка типичного оборванца-крестьянина, коих были тысячи. — Неразумные, грязные, жалкие в своей беспомощности. Не было никакого смысла во владении людьми кроме голода. Никакого мастерства не нужно было, чтобы вызвать у них ужас, хватало одной лишь нашей природы. Только в юности это кажется забавным…       — Получается, все наши тренировки никогда не были предназначены для защиты от охотников.       — Именно. Вы учились защищаться от иных представителей темной стороны, других вампиров и природных явлений. Чему ты учишь детей сейчас?       В глазах племянника заискрилось понимание:       — Маскировке.       — Вы заставили других вампиров признать людей как что-то, достойное внимания, — раздался вздох. — Кажется, я только что понял своего отца.       — Правда?       — Да. Когда-то мой отец не верил, что я вошел в совет, теперь настала моя очередь не верить, — Аларих положил руку на плечо графа. — Ты возвысил наш род. Вошел в историю. Понимаешь, Оскар? Ты — великий вампир. Я горжусь тобой, племянник.       В данную секунду не было нужды в словах. Сотни лет было потрачено на достижение столь многих целей, сошедшихся в единой точке. Оскар искал одобрения, пытался исполнить долг, оправдать ожидания. Аларих стремился вырастить достойную смену, быть опорой племяннику. Кровные узы породили единую цель — величие рода, процветание, ради оставшейся единственной в этом мире семьи. Правда, средства достижения этой цели не совпали… время всё расставило по своим местам. Жизнь вампира очень продолжительна. Бесконечна. Жизни людей мимолетны на этом фоне, однако именно охотники предопределили судьбу мира, создав болезнь. Желание уничтожить вампиров — их цель, объединило в себе усилия поколений людей. Ответная реакция — желание исцелиться, влиться обратно в исторгнувшее их общество. Сначала десятки, потом сотни, затем тысячи вампиров. Желания склонны перерождаться, поэтому в какой-то момент появились новые цели. Изменить общество. Исправить порядок. Отомстить.       Цели, цели, цели. Всё это — цели. Великие цели.       Кто-то достиг желаемого, кто-то не рассчитал последствий. Много кто удовлетворился произошедшим, много кто — нет. В том же обществе боящихся крови произошло столкновение тех, кто стремился сохранить монополию знания, с теми, кто просто устал так жить. Вампиры и охотники. Консерваторы и реформаторы. Отцы и дети. Разные цели, которые часто сталкиваются. Что рождается из столкновения? Прогресс.       Оскар вернул величие рода. Исследователи добились уважения. Больные исцелились. Молодая кровь нашла куда приложить свои силы. Охотники, хотя пока и не поняли этого, всё же обезопасили людей.       — Пошли на охоту, дядя? — клыкасто улыбнулся граф фон Ужасающий, приглашающе махнув рукой в сторону окна, от которого они так и не отошли.       — Пойдём, — Аларих усмехнулся. — Я же должен увидеть всё собственными глазами.