Альт глава 36: Фейерверки.

      Ингрид начала снимать с себя украшения и прятать их в поясную сумку, чтобы не мешались, на фоне главарь Чумных произносил свою речь. Сняв браслеты и кольца, Инга поняла, что не может подцепить защёлку на колье. Терпение лопнуло и она просто оторвала рукава-перчатки, так она смогла снять и спрятать колье. Ингрид услышала как Разумовский подал голос. — Что же ты творишь? — Прошипела в зубы Инга наматывая ткань перчаток на руки как боксёрские бинты и выглядывая из-за спин толпы. Сергей поднимался вверх по лестнице. — Что ты… О, Боги! Что за рыжее бедствие? Незаметно для всех Инга схватила опустевший «old fashion» стакан и подобралась поближе к первым рядам захваченной элиты города. Сергей уже покатился кубарем вниз со ступеней. — Чёрт! — Ругнулась она шёпотом чтобы не привлечь к себе внимания. Главарь замахнулся ломом на Сергея, инстинктивно Гром запустила стакан. Тот метко попал главарю в висок сбивая его с ног и оставляя хороший такой порез на коже.       Пока он вопил и поднимался с помощью подручных с пола, Ингрид встала в боевую стойку, надеясь, что каблуки достаточно прочные и не подведут её. Она бы сняла их, но побоялась порезаться об осколки. Толпа разошлась являя преступникам виновницу меткого броска. — А ну-ка, взять её! — Первого подбежавшего к ней бандита, Гром лёгким движением схватила за куртку и приподняв над землёй выкинула в сторону бара, послышался хруст стекла и обвалившиеся полки с дорогим алкоголем. «Поменьше разрушений, Гром, поменьше!» Услышала голос Прокопенко в голове, попутно пытаясь не задумываться какой ущерб сейчас наносит заведению. Успокаивало только то, что Бехтиев её симпатии не заслуживал. Вдарив следующему парню с колена в солнечное сплетение она схватила его за кожанку и отбросила в сторону стола рулетки на другом конце зала. Стол протяжно заскулил от упавшей на неё туши увесистого парня. Остальные вперились в неё шокированным взглядом, включая главаря банды. — Вы чё встали? Пошли! — Кричал Главарь подталкивая следующих амбалов в её сторону. — Ну, нахуй! Сам иди! — Тут мужики убежали в противоположную сторону. — Это же Гром! Гром! — На это заявление майор гордо задрала голову ухмыляясь, её слава опережала её. Вскинув голову вверх она увидела, что Юля отбивается от бандита. — Бляха-Муха. — Гром побежала наверх уворачиваясь от очередного выпада мужика, но в этот раз тот был вооружён трубой. — Или скорее: Бляха-Пчёла! — Пошутила Гром вслух, хотя это было необязательно, зато атакующий её мужик отвлёкся и вопросительно склонил голову, эта заминка позволила ей беспрепятственно вырвать трубу из его рук.              Показательно согнув металлическую трубу, из крепкого сплава, в крендель Инга выкинула её за спину, попутно попав в парня, что подкрадывался к ней со спины с ломом наперевес. Инга и мужик уставились назад, посмотрев как огретый железным кренделем парень покатился кубарем со ступеней. Гром хмыкнула, пожав плечами и обернувшись на шокированного типа перед собой. Понять, что он в шоке было не сложно, человеческие глаза из пустых глазниц черепа птицы были прямо-таки на выкате. — Не поверишь, сама в ахуе. Повезло. — А затем ударила того лбом по маске Чумного, китайский пластик тут же раскололся надвое, мужик кулем повалился под ноги Гром, она переступила его и пошла дальше за Юлей. «А Сергей куда делся?» Мелькнуло в мыслях. «Ладно, Юля ближе. Увижу его, помогу, не бросать же её.» Впрочем, Пчёлкина со своей обороной справлялась неплохо и самостоятельно, отгоняя от себя особо деятельных. Ингрид побежала дальше и ударила в солнечное сплетение следующего подбежавшего к ней человека, он согнулся она повалила его на пол держа за руку и выбила плечо из сустава выпадом коленки. На его крик, тихо успокоила: — Не паникуй. Вправишь и будешь как новенький, зато сейчас не набедокуришь! Отлёживайся.       Спустя ещё два метра Инга перехватила ещё одну руку с трубой перед самым лицом и перекинула мужика через бедро. Перешагнув, поваленного и уже потерявшего сознание от встречи с полом мужчину, она спихнула его ногой с широкой лестницы. Бандит плавно покатился вниз как с горки на детской площадке. С двух сторон набросились фанатики чумного, она отражала их удары «забинтованными» наскоро руками не стремясь самостоятельно атаковать, не хотелось ей навредить кому бы-то ни было. Кто-кто, а уж она точно знает, насколько люди хрупкие. Когда ей надоело просто отражать удары, она уличив момент схватила обоих за шиворот и столкнула их лбами. Потом оперевшись на плечи ещё хорошо стоявших парней оттолкнулась от пола и носком элегантной туфельки сбила со шкета с ломом, который замахнулся на неё, но замер в неуверенности, маску Чумного Доктора. Маска слетела являя лицо Лёши Макарова. — Ты? — Пацан подобрал маску и убежал.       Гром столкнула мужчин лбами ещё раз и спустила их вниз с лестницы, чтобы не мешались под ногами. Юля поразилась силе майора записывая всё на камеру смартфона, к ней побежал один из последователей и загнал Пчёлкину в тесный угол, откуда не смог вытащить.       Ингрид тем временем уже схватило несколько человек разом, один из которых зажал ей горло локтем, что в ней тут же вызвало панику и она начала задыхаться пребывая почти в обморочном состоянии, хотя сопротивляться не переставала. — Ты чё, охренела? Чё ты дёргаешься, а? — Мужик сильнее зажал шею в тисках.       Кто-то замахнулся и ударил по лицу, попадая в скулу, замахнулся ещё раз, но второго удара не последовало. В размытой периферии зрения, перед прослезившимися глазами, мелькнула тень. В глазах плыло, но до Инги сразу дошло, кто был её спасителем. В считанные секунды он обезвредил каждого, кто её удерживал. Его движения были настолько резкими, что мозг не зафиксировал и половины из них. Пока она, наконец освободившись, откашливалась от удушения, Сергей протянул ей руку и она не раздумывая схватилась за неё. Разумовский с удивительной лёгкостью притянул её. Такой силы от парня Инга не ожидала, потому как когда поднялась не сумела удержаться на ногах и упала ему прямо на грудь. В этой минутной заминке и близости она сразу же обратила внимание на то, что кто-то успешно разбил ему нижнюю губу. Машинально она коснулась пораненного лица с тревогой в глазах, Сергей в ответ дотронулся до её скулы, осматривая ушиб. Боль прострелила лицо, но сейчас было важнее узнать, кто навредил ему. Она-то привыкла к подобному и справится с любой травмой, а вот он… Хотя пятеро вырубленных мужиков под их ногами, говорят о многом. Гром заглянула в его глаза и разглядела золото, мелькнувшее в синих радужках. — Знаю, глупо такое спрашивать, но вы в порядке? — Нервно спрашивает Сергей. — Жить буду, не впервой. — Инстинктивно быстро отвечает Гром. — И как вы их так? — Сергей уже обернулся к ней спиной подбирая с пола оброненную кем-то трубу, Ингрид тоже обернулась спиной чтобы к ним не подбежали из слепой зоны. — Я же с приюта, пришлось научиться. Олег настоял. — Поясняет Разумовский поведя плечами. — Слева, Ингрид! — Подсказал Серый уворачиваясь от чужого кулака и отбиваясь трубой. Гром схватила подкравшегося паршивца и откинула его в другого мужика, что пытался подбежать с ножом наперевес. — Лучше перед собой смотрите, справа! — Подсказала майор как раз вовремя, чтобы Сергей увернулся и ударил преступника под дых, а затем одним мощным ударом трубы вырубил его. — Хороший удар! — Прокомментировала Инга оборачиваясь и вырубила следующего теряя из ввиду то, что творилось за её спиной. — Пригнитесь! — Скомандовал Разумовский и Ингрид тут же опустилась вниз перед развернувшимся Сергеем. Она чуть не ударилась лицом ему в ширинку и была уже готова возмутиться этому детскому приколу, но вовремя заметила, что Серый отправляет в нокдаун нападавшего на неё, попутно ломая тому нос. — Ох, аккуратнее, это очень болезненно! — Вырвался очередной комментарий у Ингрид и она сделала подсечку, обнажая элегантную ножку и сбивая с ног бегущего на них последователя, ударяя его ребром руки по горлу. — Вы же не хотите переусердствовать?       Сергей виновато кивает слегка краснея, Ингрид хватается за бока парня подтягиваясь вверх, поднявшись перекладывает руки на его плечи и расправляет ткань добродушно улыбаясь чтобы не подумал, что она его осуждает. После минутной заминки, когда она просто заблудилась в морских глазах Сергея, почувствовала, что необходимо осмотреться. Как раз в этот момент за спиной Разумовского кто-то издалека замахивается. Видимо догадавшись, что ближняя атака с этим тандемом, дохлый номер, и проще что-то кинуть. — Берегись, сзади! — Инга не успевает уточнить чего конкретно стоит опасаться, но плечи отпускает. Не успевает крикнуть чтобы он увернулся или сдвинулся с места, так как предмет уже стремительно приближался аккурат Сергею затылок. Ингрид подумала, что момент уже упущен и столкновения не избежать, но Разумовский в мановение ока разворачивается и перехватывает пустую бутылку из-под шампанского за горлышко возвращая её отправителю. В Инге кольнуло осознание и чувство ностальгии. Отработанные движения парня напомнили ей ту ночь расправы над Кириллом Гречкиным. Она размышляла бы и дальше, сопоставляя факты, если бы в зале не послышалось эхо выстрела. Один из захватчиков достал огнестрел. Сергей тут же схватил Ингрид за запястье потянув на себя и крикнув: — Бежим! — Он потянул её вниз по лестнице.       Гром не привыкла отступать даже когда в потасовке замешано огнестрельное оружие. Можно даже сказать, неравные шансы и риск быть подстреленной только забавляли её вырабатывая больше адреналина в организме. За долгие годы службы она буквально пристрастилась к адреналиновому драйву и её вполне заслуженно можно было бы назвать адреналиновой наркоманкой. Оттуда же росли и ноги в выборе транспорта для передвижения по городу: с помощью мотоцикла. И даже несколько аварий и намеренных наездов, её выбора не поменяли. Однако Сергей являлся обычным гражданским и она не стала сопротивляться его натуральной реакции на опасность позволив увести себя из-под обстрела. Позволила больше для того чтобы убедиться в его же сохранности и чтобы не препираться на открытом месте. Разумовский вёл её со знанием дела, находя у подножья лестницы дверь в тёмную комнатку. Судя по всему ведущую в подсобку. Вероятно спрятался там, сразу после спасения. Подсобка была смехотворно крошечной и предназначалась исключительно для складирования вещей необходимых при уборке. Даже для одного человека места было маловато, а их двое. Ингрид замешкалась, ей бы оставить Сергея здесь, а самой побежать обратно спасать кого успеет. Люди могут пострадать, если она сейчас спрячется. С другой стороны, если бы они с Сергеем не вмешались, всего этого можно было бы избежать, но это не точно. Пока она над этим размышляла Разумовский утянул её внутрь захлопывая за собой дверь. Гром почти сразу потянулась к дверной ручке чтобы выйти, но руку перехватили. — Вы куда? — Прошептал парень. — Я майор полиции. Мой долг защищать людей, а не по углам отсиживаться! Сами только не высовывайтесь, здесь безопаснее! — Также тихо отвечала она пытаясь высвободить руку из захвата, но Сергей был сильнее, чем казалось. — А пистолет вас не смущает? Подстрелят же… — В голосе Разумовского слышались нотки беспокойства и тревоги. — Оставайтесь, мы и так сделали всё, что могли.       Горячее дыхание парня жаром прокатывалось по разгорячённой коже оставаясь на ней конденсированной влагой. Это чувство будоражило. Так близко к мужчине, в запертом тесном пространстве и в кромешной темноте. Где остаётся только чувствовать вздымания чужой грудной клетки, собственной грудью и при этом не испытывать прежнего ужаса и антипатии к представителю противоположного пола. Хотя с ним, она подобного чувства не испытывала вовсе. Доверилась? Как давно? Сейчас? После драки? Теперь она верит ему ещё сильнее, понимает, что может на него положиться. Всего несколько минут назад они прикрывали друг друга и давали наводки на врагов, не поддаваясь сомнению. Руки Сергея сместились на её предплечья, медленно поднимались вверх. В этом крошечном пространстве стало ещё теснее и жарче. Тело предательски отозвалось лёгкой, мелкой дрожью и он наверняка это почувствовал. Очень хотелось списать всю эту дрожь на отходняк от адреналина, но раньше именно таких последствий она никогда не ощущала. Значит, это реакция была на что-то другое… Его дыхание заметно приблизилось к её лицу. Он что тянется поцеловать её? Хотя сейчас это куда объяснимее, чем в любой другой ситуации, чем там: в толпе танцующих. Близость к смерти как-никак имеет такой эффект как: пробуждать в людях их животные инстинкты. Включая половое влечение. Сергей явно не из тех, кто привык к подобному куражу. Уж точно не так, как Ингрид Гром: майор полиции с иммунитетом к страху смерти. Но он всё равно не имел права сваливать подобную ответственность на её плечи! Тем более без разрешения. «Хотя какое разрешение? Я бы не дала его!» Кричала в сознании Ингрид. «Не дам же?» Спросила у себя же менее уверенно. — Что это вы вознамерились сделать, господин Разумовский? Видели же, какой сильный у меня удар или вам уже память отшибло? — Не удержалась от комментария Гром пытаясь спугнуть Сергея. — Н-нет, я вовсе н-не… — Начал смущённо оправдываться Разумовский. — П-просто я хотел разглядеть в щель, что происходит снаружи… «Ага, как же.» Подумала Гром. — Так давайте я выйду и посмотрю. — Инга коснулась ручки двери и уже было потянула её, но… — Н-нет! — Пытаясь отвлечь упёртую сотрудницу правоохранительных органов Сергей обернул её лицо к себе и сокрушил её губы своими.       Казалось для него этот порыв был столь же неожиданным как и для самой Ингрид, потому как поцелуй, если его вообще можно было назвать таковым, был поверхностным и сухим. Сергей просто замер как перепуганный зверёныш под дулом ружья в надежде, что его не заметят или просто отпустят. Тут уже не выдержала сама Ингрид перехватывая Сергея за подбородок и воруя уже настоящий поцелуй, со спелых, словно вишня, губ. Горячие пальцы удерживали полыхающие щёки парня, который пытался попятиться назад, но пространства для подобного манёвра у него не было, поэтому он лишь сдавленно что-то простонал, отдалённо это было похоже на речь, но сказать наверняка было сложно. Вероятно, он в очередной раз нашёл повод извиниться за что-то, но сейчас это было не важно.       В голове Инги горели нейроны взрываясь фейерверками и пробуждая давно забытое чувство. В ноздри ворвался запах Разумовского: его одеколон, солоноватость пота, нотки цитруса… Сводящий с ума букет ароматов, который только сейчас прорвался в её в сознание, причём, с сокрушительной силой. Этот мужчина пах как дурман, сладко и головокружительно. Запах был: тёплым, пряным, слегка перечным. Своей терпкостью он напоминал мужественность и эротизм. Он погружал её в себя, как мощный афродизиак. Она почти и не помнила каково это, когда запах другого человека сводил с ума, приводил в восторг и устремлял душу к покою и уюту. Раньше такая реакция распространялась только на родителей и на него…       Ингрид отмахнулась от болезненных воспоминаний прошлого. Запах родителей успокаивал и дарил тепло, но когда она потеряла их с разницей в 10 лет, все остальные люди потеряли всякие оттенки уникальности и только раздражали своими приторными или грубыми запахами, чуть ли не доводя до тошноты, но сейчас… В это мгновение, она свободно окунулась в обонятельную эйфорию с головой, почти теряя рассудок.       Пока Инга тонула в ощущениях, мыслях и внезапно нахлынувших чувствах, Сергей начал скромно целовать её в ответ. Постоянно сменяя неуверенность на напористость и обратно. Разумовский был шокирован, потому как был уверен, что она оттолкнёт его сразу же как только он прикоснётся её губ. Просто ему нужно было как-то её отвлечь от глупой затеи выйти в зал и он элементарно запаниковал. Это единственное, что пришло на ум, ведь он крутил эту идею в голове на протяжении всего вечера, как только увидел её.        Мысли Инги крутились вокруг его одеколона и желания впитать его в себя, соединиться с ним в одно целое. Хотелось пахнуть той же силой, что и он сейчас и плевать, что этот «букет» явно мужской или на то, что она никогда не пользуется парфюмерией в повседневной жизни, но ради этого чувства готова пойти на исключение из правил.       Тем временем руки Сергея стали с лёгким нажимом придерживать её за талию слегка прижимая Ингрид к себе, впрочем она и сама тянулась к нему. Шум паники в зале либо совсем стих, либо его просто начал заслонять собой звук колотящихся сердец. Эти удары по рёбрам отзывались колокольным звоном в ушах. Было сложно определить, чьё конкретно сердце рвётся наружу, вероятно, у обоих. Однако звук криков пропал и это было подозрительно. К этому выводу пришла Инга, когда постепенно шестерёнки в её мозгу стали возобновлять свой ход, но она всё ещё продолжала медленно и неумело отвечать на поцелуи.       И тут до неё доходит, что так не должно быть! И она вообще-то не хотела этого! Ингрид наконец-то набралась силы упереться в плечи Сергея и оттолкнуть его. У неё получилось, правда, всего на несколько сантиметров. Он ударился спиной и затылком в стену, удивлённо ухнув ей в губы, так как руки покоящиеся на талии Гром потянули её вслед за ним и не позволили оторваться. Она упала на его торс и они ещё сильнее начали напоминать парочку в страстной горячке. Гром хотела устно выразить своё недовольство, но из неё вырвалось только некое подобие сладострастного стона. Ей тут же стало стыдно, ведь она стремилась издать другой звук! Руки Разумовского начали своё торжественное шествие по её телу, словно турист в поисках самых выдающихся достопримечательностей города и ей это, чёрт возьми, понравилось! Об этом свидетельствовала волна жара и холода одновременно вызывающая наслаждение, прокатываясь вверх по позвоночнику табуном мурашек. «Да, катись всё к дьяволу!» Крикнула она всем своим сдерживающим факторам и пресловутым «но».       Сопротивляться накопившемуся желанию, уже не было никаких сил и она решилась отдаться этому чувству. Гром закидывает оголённую под вырезом ногу на бедро Сергея и упирается в стенку за ним, для стабильности. Мгновением позже она почувствовала под коленкой изящно длинные и прохладные пальцы Разумовского, который решил поддержать её свободной рукой. Второй он погружается в чёрные, шелковистые волосы Ингрид путаясь в прядях пальцами. Гром упиралась в торс мужчины телом, разматывая импровизированные бинты с костяшек пальцев и погружая уже свою пятерню в огненную копну волос. Натягивая пряди и выпивая утробный стон с губ Сергея Разумовского.       И вот новый звук: глубокий, низкий, хриплый, почти животный стон Сергея. Губы впитывали с его уст эту вибрацию, а грудь дребезжала резонируя вместе с ним. Его возбуждение стало всё более ощутимым. Его пальцы украдкой спустились к открытому горлу нежно поглаживая, а затем аккуратно сдавливая гортань. Совсем слегка. Перекрывая поступление кислорода в мозг для дополнительного удовольствия. Не услышав с её стороны протеста, он понял, что ей такое нравится. С ним, ей это нравится. В его надёжных руках, ей спокойно.       Однако руки Сергея быстро спустились вниз по торсу бережно притягивая её за лопатки к себе, как-будто и не было того всплеска и остроты. Воздуха в лёгких стало категорически не хватать и им пришлось оторваться, чтобы вздохнуть. В этой крохотной каморке дыхание ощущалось громким, правда оба дышали так тяжело, что это было совсем неудивительно. Однако эта короткая разлука ощущалось невыносимой и Ингрид сразу после нескольких глубоких вдохов припала губами к открытой шее Сергея. Сорочка раскрытая всего на несколько пуговиц по-прежнему раздражала. «Этого преступно мало!» Кричал рассудок, пока пальцы судорожно и безуспешно подцепляли пуговки.       В Инге полыхало такое зверское желание разорвать её к чёртовой матери, но она не могла себе этого позволить. Сорочка могла быть очень дорогой или иметь сентиментальную ценность, к тому же им ещё предстояло выходить в свет, чтобы отправиться по домам. Поэтому Гром максимально усмиряя свою «дикость», трясущимися пальцами всё-таки расстегнула несколько пуговок. Разумовский оттянул голову назад упираясь затылком в стену, руки проделали то же самое, чтобы удержаться о вертикальную поверхность и не скатиться вниз. Ингрид с щепетильностью изучала стан мужского тела, прокатываясь кончиками пальцев по мышцам рук и деликатным бокам, попутно вынимая заправленную в брюки сорочку. Она по памяти собирала губами все точки родинок и россыпи веснушек, которые ранее видела на белоснежной коже. Гром и представить себе не могла, что запомнила так много деталей во внешности Сергея, пыталась не акцентировать своего внимания на всём этом, а оказалось что запечатлела всё в памяти. Голос Сергея вырывался из него урывками: рыком и хрипом, но эти звуки перемежались с другими: звонкими высокими всхлипами и чуть ли не с женскими стонами. Инге показалось, что даже она на такие не способна с её-то низким голосом, но это её ничуть не смутило, скорее даже наоборот завело. То с каким откликом Разумовский наслаждался каждым мгновением, закусывая нижнюю губу, чтобы не сдавать своего плачевного состояния, которое всё равно было уже очевидным. Гром получала от этого действа гораздо больше удовольствия, чем если бы он сдерживался издавать звуки. От акта этой сладкой пытки Ингрид подалась внутреннему порыву и стала кончиком языка вырисовывать на гладкой и влажной коже странные, витиеватые узоры собирая в процессе солоноватые капельки пота.       Это казалось таким интимным, что хотелось пробовать его на вкус ещё и ещё, Гром втянула участок кожи между ключиц губами, прикусывая её. Затем поднялась выше и проделала то же самое с кожей за ухом. Издаваемые Сергеем звуки отзывались дребезжанием по всему телу и это вызывало на губах Инги приятную щекотку. — Сладкий… — Простонала она едва узнаваемо в этих потёмках ему на ухо. — Что? — Сдержанно тихо спросил Сергей. — На вкус, ты сахарный… Никогда бы не предположила, если бы не попробовала… — Она поднялась выше срывая ещё один поцелуй с его губ.       На его языке остался привкус терпкого шампанского, что он очевидно пил весь вечер, опьяняющий вкус, теперь понятно почему всем оно так понравилось. Разумовский пригладил её чёрные пряди спускаясь холодными пальцами к щеке и притягивая Ингрид к себе ещё чуточку ближе, отдавая в этом глубоком поцелуе всего себя. Он комбинировал в себе: жёсткость и нежность, холодность с теплом одновременно. Это казалось невозможным. Всё это действо, точно было безумием. Минутным помешательством! Как это остановить? Особенно когда всё внутри наоборот требует продолжения. Хотелось зайти ещё дальше, но… «Не здесь и не сейчас, но если задуматься… Будет ли это пресловутое: потом?» Кое-как думала она, пытаясь сдерживать себя.       Если задуматься, этого «после» вообще могло не состояться, неудивительно, что ей сорвало крышу от простого касания губами. Она никогда бы не решилась самостоятельно, ведь он: большая шишка в верхах общества, а она: всего лишь майор. Женщина, которая каждый день выходит на работу с риском умереть при исполнении служебного долга. Как не прискорбно, врагов ей наживать получалось гораздо легче, чем союзников и друзей. Поэтому в момент осознания всей глубины своего одиночества и всей хрупкости жизни Ингрид и сдалась. Она прижимается своими бёдрами к бёдрам мужчины ещё теснее.       Дыхание Разумовского окончательно сорвалось и он задержал воздух в лёгких, в момент когда руки Инги обвили его шею прижимаясь к нему пышной грудью. Ощущение её тела, чувственно скользящего по тонкой ткани его сорочки, сводило с ума. Тепло, которое исходило от неё заполняло пустоту в его сердце. Он больше не одинок и это его радовало даже чуточку больше взаимности чувств. Отчаянность, с которой они вцепились друг в друга говорила о многом. Они нуждались в этом бессловесном признании. Сергей млел от её самоотдачи и неожиданной нежности.       В голове же Инги прокручивалась одна и та же неосязаемая мысль, которая с каждой секундой становилась всё более напористой: «Я-я хочу… е… Тебя…»       Ингрид прикоснулась к родинке на его щеке, которую уже давно неоднократно изучала глазами и находила её очень милой, большим пальцем одной руки она поглаживала её, а второй уже поддела ткань сорочки и забралась под неё ладонью оглаживая гладкую кожу на плоском животе…

Дверь коморки внезапно распахивается.

Дверь подсобки, конечно же, не запиралась изнутри поэтому то, что их могли прервать в любой момент, было лишь вопросом времени. Повезло, что не поймали на чём-то более откровенном. Они вдвоём так резко оторвались друг от друга, что Ингрид со всей дури приложилась затылком о полку позади себя. — Блять! — Прошипела Гром потирая место ушиба. — Здесь ещё двое! — Невозмутимо крикнул «Мишаня» один из подчинённых Стрелкова.       Его спокойствию можно было только позавидовать, потому что будь на его месте Инга она бы не удержалась от дикого хохота при виде двух человек, которые подобно сельским тараканам разбежались при включении света.       Он пропустил щурящихся от яркости Ингрид и Сергея в зал. Осмотревшись им стало понятно, что казино было оцеплено приличным количеством спецназа. Они уже разобрались с кучкой бандитов, уложив задержанных мордой в пол. В зале также наблюдались и перепуганные потерпевшие.       Гром с Разумовским так резко разошлись в разные стороны как-будто находиться рядом сейчас было кощунством. Последнее, что Ингрид успела заметить на удаляющемся Сергее: это следы своей чёрной помады на его губах и шее, которая только чудом не отпечаталась на белоснежной рубашке. Гром хохотнула в кулак. «На Разумовского как-будто угольный шахтёр из-за угла напал. А вообще он сейчас больше похож на домовёнка Кузю из советского мультика» Второй мыслью стало то, что она наверняка выглядит не лучше. Ингрид быстрым шагом направилась в дамскую комнату, чтобы умыться и привести себя в порядок. Осознание, что Сергей был весь «перепачкан» ей, вызывало в Ингрид странные чувства. В первую очередь: смущение, во-вторую что-то ещё, незнакомое… Щёки горели натуральным румянцем, а в отражении на неё смотрела: Ещё юная, верящая в искренние чувства, малышка Гром.