Солнце нам только снится

Рейн плелась по залитой привычно неприятным жёлтым светом улице, лениво перебирая ногами, в толпе идущих на работу колонистов. Голова немного болела, в ушах шум. Она закрыла глаза и как бы слилась с потоком толпы. Гомон, топот, выкрики и какие-то разговоры - всё слилось в один протяжный монотонный звук. Она, словно корабль в открытом космосе, бессмысленно дрейфовала, полностью отказавшись от собственной воли. Пускай другие тела со своими магнитными полями задавали ей направление, а она бы покорно ходила с одной орбиты на другую. "Ай! То есть... извините", - Рейн случайно столкнулась с прохожим и выпала обратно в реальность. Вот и первое столкновение. Корабль "Рейн Каррадайн" разбился, так и не долетев до заданной точки. Когда Рейн наконец-то дошла до дома, она опустила взгляд на землю, задумчиво поковыряла носком асфальт и развернулась. Она продолжила бесцельно бродить, пока не наткнулась на Наварро и Бьорна, мастеривших что-то снаружи комплекса Вейланд-Ютани. — Привет, Рейн! — Сняла сварочную маску Наварро и махнула подруге. — Выходной? — Ага. Мне в этом месяце выпало три выходных дня подряд. — Подряд!? — Бьорн встал и скорчил недовольную рожу. — Это же можно отоспаться нормально. Ох, — взялся он за голову. — Ха, виски напоминают о себе? Я ж говорила, что сначала надо подготовиться, а не нажираться на ровном месте. — Наварро уперлась руками в бока и с ухмылкой глядела на Бьорна. Она протянула ему ладонь. Бьорн отошёл в небольшую каморку и с лицом, выражавшим вселенскую тоску, бросил подруге пять долларов. — Хех, меня ж не переспоришь. Рейн с умилением наблюдала за сценой. — У меня выходные распределены ужасно. Вот вчера был последний, блин. Теперь оставшийся месяц пахать, как конь. А я разве похожа на лошадь? — Недовольничала Наварро. — Ну-у-у... Если посмотреть под нужным углом, то... — То и ты на осла будешь похож, Бьорн. — Наварро улыбнулась и пихнула его в плечо. У друзей завязалась перепалка, а Рейн посмеялась и попрощалась с ними. "Давай, увидимся", — звучало ей вслед. Голова стала болеть ещё больше, так что Рейн решила не мучиться и пойти домой. — У нас есть что-нибудь от головы? — Рейн осматривала полки на кухне. — Разве что разделочный тесак. — Улыбнулся Энди и отлучился. Рейн, массируя виски, упала в кресло. — Вот, возьми. У нас все таблетки в ванной, забыла? — Вроде того. Голова совсем не варит. Я пойду прилягу, ладно? Энди понимающе кивнул и помог сестре встать. "Отдыхай", — провожал он её. Рейн сидела на краю кровати и бесчувственно глядела в окно. Улицы казались не такими привычными, как раньше. Они сегодня жили в другом темпе, шумном и беспорядочном. В другой день его энергию с лёгкостью ухватила бы Рейн. Так же бы радовалась, громко разговаривала и хотела заявить всему миру о себе. Только в этот раз хотелось замкнуться, скрыться. Она легла на кровать и накрылась одеялом. Пришлось постараться в поисках наиболее удобной позы, чтобы телу было комфортно и голова болела не так сильно. Долго Рейн ворочалась, недовольно пыхтя, пока наконец-то не нашла, как идеально лечь. Глаза слипались, девушка быстро заснула. Ей снились невысокий холм и бескрайние поля. Они тянулись, бежали, неслись за горизонт к восходящему солнцу. Первые лучи только появились. Они скакали от травинки к травинке, и каждый их прыжок оставлял свет в виде мимолётных бликов и всплесков ярких цветов. Длинные тени постепенно и нехотя отступали, пока солнце не обратило их в ничтожные отголоски травинок. Ветра почти не было. Статичный пейзаж и тишина умиротворяли. Рейн лежала на холме и чувствовала себя необычно легко. Трава не кололась, ощущалась очень мягкой. Рейн вставала медленно, наслаждаясь ласкавшими её лучами солнца. Присев на траву, она смотрела вдаль. Приходилось чуть прикрывать глаза, чтобы свет не мешал разглядеть видневшиеся вдалеке фигуры. Это были друзья Рейн, которые чуть постояли на месте, а потом развернулись и направились к горизонту. Один лишь Тайлер ещё какое-то время не отрывал глаз от Рейн. Он смотрел на неё и будто намеревался что-то сказать, но не смел этого сделать. В конце концов, как и остальные, он просто развернулся и стал уходить. Рейн вдруг захотелось обернуться. За противоположной стороной холма стояли Эмма, Джейк и... Энди. Они не шевелились, не моргали и даже не дышали. Их гнетущие фигуры, казалось, становились при этом всё ближе и ближе. Рейн легла на землю и заметила, что её окружал стеклянный купол. Очень маленький, тесный, покрывавший только вершину холма, но Рейн чувствовала себя вполне уютно. Она положила руки за голову и разглядывала безоблачное небо. Солнце тихонько продолжало плыть, а навстречу ему шли три тёмные фигуры. Рейн протянула руку к небу и почувствовала в ладони приятное тепло, что-то мягкое и щекотное. Она была уверена - ей удалось поймать солнце. Чтобы оно не досталось приближавшимся тёмным фигурам, она резко сжала кулак. Свет пропал. Она перевернулась на бок. Было всё так же тихо, но пейзаж не радовал, а напоминал привычные тёмные дни в колонии. Хотелось плакать. Утром Рейн нехотя проснулась и тупо уставилась на стену. Она преподнесла к лицу кулак и разжала его. Солнце внутри не пряталось, хотя Рейн ощущала на ладони его тепло. Чувства из сна постепенно растворялись, и девушка обречённо ударила по постели. День начинался уныло и медленно. Рейн почти не разговаривала с братом, погружённая в свои мысли, только слушала его и кивала. Разве что иногда не удавалось промолчать и приходилось выдавать краткие и ёмкие "да", "может быть", "посмотрим". Позавтракав, она быстро собралась и вышла из квартиры. На работе её вдруг удивили. — Рейн Каррадайн, — послышалось из окошка Долорес, — подойди. Рейн настороженно подошла к окошку и с глупым видом смотрела на старуху. — По правилам я обязана уведомить тебя, что твоя квота подошла к последним ста часам. — Долорес закатила глаза и вздохнула. - Распишись тут, если планируешь продлевать контракт. Вот тут, — застучала она указательным, — если нет, собственно. — Хорошо. — Рейн не верила своим глазам и ушам. Подписью она указала, что не собирается продолжать работать в колонии. — Неужели так скоро... — Выпали вслух у неё слова из головы. — Ну, если руководство вдруг не поменяет чего, то да. Дай ручку уже, чё ты встала на месте-то! Рейн вернула ручку и скрылась в коридорах комплекса. — Тормознутая молодёжь какая-то пошла. — Мелисса бубнила себе под нос. — Долорес! Слышь, Долорес? А помнишь, какие мы заряженные были девками? О-о-о, горы свернуть могли. — Да я буквально горы сворачивала в шахте. И всегда с довольной мордой! "Строим лучшие миры!". — Точно, точно. А у этих... никакого огонька нет. — Ой, про огонёк. Мой муженёк, балбес эдакий, решил мне состряпать сюрпризик, да. Прихожу домой, а там всё в дыму! Придурок овощи передержал так, что одни угольки остались. Ничё без нас не могут, ничё! Мелисса и Долорес продолжали кудахтать, делая хотя бы один коридор во всём комплексе оживлённее, чем остальные, где люди, конечно, не тащат на своём горбу всю Вейланд-Ютани, но тоже упорно трудятся. День проходил спокойно. Единственное, тревожила Рейн встреча с Тайлером. На глаза он всё не попадался, а намеренно его выискивать не хотелось. Пускай всё пройдёт по воле случая, спокойно и естественно. Рейн подошла к лифту и, вызвав его, скрестила руки в скучном ожидании. — Привет, — сказал Тайлер, который только что подошёл, когда как раз подъехал лифт. Друзья зашли в него, стали медленно спускаться. Металлический скрип, кряхтение деталей и общий шум не давали сосредоточиться, собрать мысли. — Насчёт вчерашнего, я бы хотел поговорить. — Я тоже. Погружаясь всё глубже, Рейн чувствовала себя всё более неуютно. Что-то давило на неё, не давало наконец открыться, так ещё и лифт внезапно застрял. — Вот чёрт, — сказал Тайлер и вызвал диспетчера. — Скоро должны включить. Обстоятельства складывались совсем не лучшим образом для Рейн, но нельзя постоянно надеяться, что всё решится само. — Я не люблю тебя, Тайлер. Прости, что... прости за то, что случилось. Мне правда нравится с тобой общаться, а я... а я как настоящая свинья поступила. — Тихо выдала Рейн с едва заметной дрожью в голосе. — Я, — опешил Тайлер, — я тоже, тоже хотел извиниться. Мы оба поступили безответственно. Повисла тишина. — Я тебя не люблю. — Со вздохом сказал Тайлер. Лифт сдвинулся с места и продолжил спуск, пока наконец не достиг нужного этажа. — Спасибо, Тайлер. За честность. Рада, что мы поговорили. Увидимся ещё. — С этими словами мрачный Тайлер покинул кабину лифта, а Рейн нажала на самую первую кнопку и поехала на первый этаж. Она закрыла лицо руками и вдруг засмеялась. Она покраснела, уши горели, а на глазах поступили слёзы. "Я такая дура", - шептала она. На одном из этажей лифт остановился, в кабину зашёл пожилой шахтёр. — Нормально всё, девчуль? Ты если ту дрянь лёгочную подцепила, так и скажи! Не хочу ещё заразиться, тьфу. — Нет-нет, я не болею. — Улыбнулась Рейн. — Ну, смотри, блин! Вместе они доехали до первого этажа и разошлись по своим делам. День протекал скучно, хотелось как можно скорее его закончить. Пересекаться с Тайлером было неловко. Парень вроде уже уверенно держался, а вот Рейн со стыдом прятала взгляд, хотя старалась изо всех сил выглядеть приветливо. — На улице туман, тебя не проводить? - Тайлер встретил Рейн, закончившую все дела, на посту охраны. — Да. Давай пройдёмся. Туман был довольно густой. Обычно было и так в темноте с редкими рабочими фонарями сложно что-либо разглядеть, а теперь вовсе будто невозможно. — Слушай, а ты сам дойдёшь потом до дома? — Переживала Рейн. — Да, не парься. Пара шла спокойно, тихо, неловко. Рейн чуть поднимала голову, чтобы что-то сказать, но тут же одёргивала себя. Она всё оглядывалась по сторонам и еле могла разглядеть силуэты ближайших зданий, которые словно прятались от неё. Боялись? Испытывали неприязнь? Снова грянула волна из несвязных, тревожных, надоедливых мыслей. — Ну... до завтра. — Тайлер и Рейн дошли до апартаментов. — Спасибо за компанию. Доброй ночи! Тайлер улыбнулся и скрылся в тумане. Рейн порылась в сумке, достала ключ-карту, но не торопилась открывать ею дверь. Она развернулась и посмотрела вслед Тайлеру и зависла на месте. Она почувствовала тоску, одиночество, которые кололи её по всему телу. Один из фонарей на улице работал неисправно и мигал с хаотичной периодичностью. Он будто загипнотизировал Рейн, которая всё хотела понять, с какой закономерностью это происходит, но чёткой последовательности не находила. Ей вдруг захотелось протянуть ладонь к мигающему фонарю. Она резко сжала кулак, вместе с тем фонарь погас и уже не зажигался. Рейн разглядывала руку и прижала её к груди. По щекам побежали слёзы. Она ещё раз оглянула туманные улицы. Самая некрасивая и печальная ночь, в тумане которой чувствовала себя потерянной и ненужной одна девушка. Рейн вытерла слёзы и зашла в здание. Фонарь на улице снова замигал с никому неизвестной последовательностью, изредка издавая неприятный электронный стон.