Давид/Одри Facesitting

      В комнате царила игривая и густая тишина, разбавленная лишь их сбившимся дыханием и тихим шелестом женской одежды, падающей на пол. Одри не могла больше игнорировать физическое напряжение. Пульсирующее в висках, наливающееся тяжестью внизу живота, сдавливающее легкие до томного, согревающего кровь стона. Неконтролируемая тяга к Давиду сводила ее с ума, сметала остатки разума, оставляя лишь одно желание — быть ближе. Максимально ближе.        Давид лежал на диване, утонув головой в подушках, а его губы изгибались в знакомой, невыносимо уверенной улыбке. Он не произносил ни слова — только смотрел, нахально зазывая, буквально маня к себе. Его глаза прожигали девушку насквозь, в самом приятном смысле разрывая душу на части. Одри чувствовала, как жар внутри разрастается до немыслимых размеров, словно огонь под полуденным солнцем, который невозможно потушить. Она больше не представляла себя без его природного обаяния, будто ее собственное существование слилось с его.       — Обольстительная ведьмочка, — голос Давида был низким, бархатным, словно мурлыканье. Мужчина прикусил нижнюю губу, пока томился в невыносимом и одновременно с этим приятным предвкушении. — Я вижу, как ты смотришь на меня. Ты хочешь что-то сказать? Или… наконец-то что-то сделать?       Одри захотелось закатить глаза от пленительного вида, представшего перед ней, где кончик его языка скользнул по сухим губам, смачивая их. Весь облик Давида буквально требовал, чтобы она подчинилась, без зазрения совести оседлав его. И ее тело откликнулось, заметно задрожав от возбуждения.        В голове всплыла картинка: его рот, его дыхание между ее ног — и этого воображения было достаточно, чтобы сердце сорвалось с места. Девушка уже не могла сопротивляться, бороться самой с собой, хотелось наконец сравнить собственные фантазии и реальность. Весь мир вокруг замер, свив интимный кокон для влюбленных и оставив их только двоих наслаждаться присутствием друг друга. Несмотря на то, что Давид дал себе слово отдать инициативу в руки Одри, он просто напросто не смог совладать со своим телом, полностью поглощенный возбуждением: рука предательски скользнула к девичьему бедру, слегка коснувшись нежной кожи, словно проверяя реакцию. Ее тело отозвалось роем крупных мурашек, которые ощущались под пальцами, на что Давид нетерпеливо рыкнул, сжав ягодицу. Все в нем провоцировало ее на безумие, постоянно выбивало очередные шумные вздохи. Провоцирующие. Вынуждающие взять ее страстно и грубо. Но мужчине пришлось потерпеть. Сейчас он хотел другого.       — Ты мучаешь меня, Давид, — прошептала Одри с легким упреком, ее голос был полон мольбы и желания. Она плавилась от его внимания, истекала влагой желания, молила о скорых ласках, которые в один момент стали целью ее существования. — Каждый твой взгляд… каждое касание…       — Я просто хочу дать тебе то, чего ты заслуживаешь, — его слова были пропитаны той самой дерзкой уверенностью, от которой у нее захватывало дух.       Собравшись с силами, Одри уверенно двинулась вперед, оказавшись прямо над ним, пока ее сердце колотилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Не отрывая пристального взгляда он рывком усадил ее прямо на свой рот, в движении царапая чувствительную кожу бедра. Не теряя ни секунды впился губами в ее увлажненную плоть, вплетая язык в опухшие складки, и с наслаждением промычал, когда начал исследовать тело. Ее буквально пронзил разряд — по спине пробежала дрожь, в то время как мужской язык демонстрировал всю свою наглость и настойчивость. Она в ответ оседлала мужчину. Каталась на лице. Отдавалась без остатка, демонстрируя свою уязвимость.       — Вот так? — шепнула она, ерзая на его языке, который скользил не только снаружи, но и внутри, — это то, что я заслуживаю?        Ее голос звучал низко, хрипло и напряженно. Одри искала в опьяненных глазах Давида хоть намек на смущение, но его взгляд оставался таким же уверенным. Он упивался ее реакцией, ее вкусом на своих губах, шелком складок. Мужчина млел от ее прикосновений, от осознания того, что она принадлежит ему, что он добился ее.       — Именно так, — ответил он прямо в разгоряченную плоть. — Мне это нравится.       Тело Одри вибрировало от ласк, и каждый мужской раскаленный вздох заставлял девушку теряться в нескончаемом потоке страсти. Забывать свое имя. Выгибаться дугой, прижимаясь клитором к мужскому носу и дрожать от холода пирсинга на половых губах. Она обязательно отплатит Давиду той же монетой, вывернет все его нутро наизнанку, прямо как он ее. Но сейчас Одри подумает о себе и о том, как же притягательно кудрявая голова смотрится между ее ног…