Киллиан/Амала Униформа

      На улице стремительно вечерело. Амала уже час колдовала над ужином, решив потратить свободное время на то, чтобы угодить своему мужчине. Она уже и не помнила, когда в последний раз они могли оградиться от всех проблем и забыться в, казалось, столь простых, повседневных, но по-настоящему счастливых моментах жизни. Например, просто поговорить за вкусным ужином.       Даже сквозь звуки кипящей воды девушка услышала, как входная дверь мягко щелкнула, что означало только одно — Киллиан наконец-то вернулся со службы. Каждый раз она предвкушала их встречу после длинного рабочего дня, представляла себя в его крепких объятиях, неимоверно скучала, хотя они были вместе уже далеко не первый год.       Когда он появился в узком дверном проеме, сердце Амалы забилось чуточку быстрее. Она радовалась возвращению своего мужа. Его притягательный образ заполнил комнату: высокий, уверенный, в идеально выправленной британской военной форме. Китель с золотыми пуговицами подчеркивал его широкие плечи и мужественную осанку, которые кричали о годах службы и дисциплине. Каждая деталь — начищенные до блеска ботинки, гладкие брюки, натянутые прямо по фигуре, — вызвала бурную реакцию, которую даже она не ожидала от самой себя. Амала не могла перестать смотреть, ее разум захватили мысли, которые раньше лишь проблесками появлялись в голове. Да, она всегда млела от того, как ее муж выглядел в униформе — этот строгий, сдержанный образ. Но почему сейчас она почувствовала себя так, словно его присутствие опьяняло? Это было не просто восхищение, которое она испытывала каждый день, глядя на Киллиана. Нет, сейчас ее охватывала волна спонтанного, неукротимого желания, таившегося за каждым его уверенным шагом, за каждой складкой ткани, которая подчеркивала силу его тела.       Девичий взгляд жадно заскользил по мужскому телу, цепляясь за каждый, даже незначительный, элемент. Форма демонстрировала все, что делало Киллиана тем, кем он был — человеком с твердым характером и кодексом чести. Но именно этот контраст между холодной военной четкостью и той нежностью, которую он дарил Амале в обычной жизни и моменты близости, полностью выворачивал ее душу. Мужчина стоял на пороге: такой рослый, до невозможного красивый, прямо-таки манящий; и в его глазах искрился теплый огонек, посвященный любимой женщине. Это был тот Киллиан, которого знала только она.        Амала нежно улыбнулась и едва заметно кивнула, пытаясь сохранить видимость спокойствия, хотя внутри все уже бурлило от вожделения. От одного только вида хотелось полностью утонуть в том жаре, что поселился в груди и волнами расходился по телу.       — Привет, — его голос был низким, мелодичным, обволакивающим уши. Таким, который хотелось слушать сутками напролет и растворяться без остатка. Киллиан медленно подошел ближе, намереваясь, как и всегда, обнять ее и поцеловать в висок в знак приветствия. Шаги были размеренными и широкими, что не составило ему труда оказаться на другом конце кухни за считанные мгновения. — Как твои дела?       Амала не сразу смогла ответить, продолжая всматриваться в прозрачно-серые глаза. Ее дыхание сбилось, когда мужские сильные руки в перчатках осторожно легли ей на плечи, утягивая в крепкие объятия. Этот тактильный контакт — прохладная шуршащая ткань его униформы, контрастирующая с теплотой его прикосновения — заставил ее шумно втянуть носом воздух, от которого закружилась голова.       — Хорошо, — ее голос дрогнул. Амала попыталась удержать себя в руках, чтобы не наброситься на мужчину, но ее мысли вновь и вновь возвращались к его одежде. Оторвавшись от мужа, она вновь принялась рассматривать его. Блестящие пуговицы, идеально отпаренные складки на брюках, чистые линии ткани, обтягивающей его плечи и массивную грудь. Униформа великолепно сидела на Киллиане, подчеркивая каждую черту его тела, и от этого внутри нее все пульсировало от невыносимого влечения.       — Нравится, да? — спросил он с легкой усмешкой, заметив, куда были направлены ее глаза.       — Ты же знаешь, что нравится, — прошептала она, почти не в силах оторвать своего взгляда. — Я не могу…       Киллиан нагло наклонился ближе к Амале, прерывая попытки высказаться. Сильно сутулясь, чтобы дотянуться до нее. Его раскаленное дыхание обожгло ее шею, и она невольно задрожала, не ожидая, что он настолько скоро ответит взаимностью. Девичьи руки инстинктивно потянулись к его груди, рвано пройдясь по шершавому материалу. Пальцы осторожно скользили по холодным пуговицам, чувствуя прохладу металла, прежде чем опуститься ниже, чувствуя под плотной тканью тепло мужского тела. Потом еще ниже… и еще. Задерживаясь на ширинке и буквально вжимаясь ладонью в пах. Ее мужчина был тверд. Уже.        — Каждый раз, когда я вижу тебя в ней, — продолжала она, а голос уже дрожал от возбуждения, — я думаю только о том, как буду растягиваться на твоем члене. Как буду лежать под тобой, задыхаясь от твоей мощи.       Киллиан удовлетворенно зарычал прямо в шею, где заметно пульсировала сонная артерия. Его зубы сомкнулись на тонкой бронзовой коже, слегка потянув, вызывая приятную, едва ощутимую боль. А после — на контрасте — последовал легкий, едва заметный поцелуй, который взорвался внутри Амалы лавиной ощущений. Композиция грубости и нежности была невыносимо сладкой и по-настоящему правильной. Его руки скользнули к ее талии, притягивая ближе, а после прошлись по спине, оставляя за собой дорожку крупных, практически болезненных мурашек. Внутри девушки все горело, вязкая теплая влага пропитывала нижнее белье, а бедра непроизвольно сжимались в попытке хоть немного унять жажду. А ведь это было только началом.        Девичьи пальцы вновь вернулись к пуговицам мужского кителя. Амала медленно, одну за другой, начала расстегивать их, наблюдая, как строгая форма поддается, открывая все новые и новые участки мужского тела. С каждым расстегнутым рядом ее нетерпение становилось все более осязаемым.       — Ты сводишь меня с ума, — Амала снова прошлась рукой по его брюкам и сжала напряженную плоть. Это вызвало у мужчины первый стон, грубый и полный предвкушения. — Это какая-то невообразимая форма безумия.        Киллиан на мгновение отстранился, с интересом наблюдая за девушкой. В его потемневших глазах вспыхнула смешанная с гордостью страсть. Он знал, как сильно его образ мог влиять на Амалу, но каждый раз ее реакция заставляла мужчину открывать в ней новые, неожиданные грани желания. Казалось, еще одно слово и он полностью потеряет себя в наваждении. Заткнет ее рот чем-то другим, чтобы вместо внятной речи слышать другие, более томные и двусмысленные звуки.        Когда последняя пуговица была расстегнута, Киллиан нервным движением сбросил с себя китель. Притянув лицо к себе, он увлек свою женщину в развязный, полный первобытной жажды поцелуй, раскрывая губы языком и исследуя девичий рот. Мужчина не стал церемониться, подхватил Амалу под ягодицы, усаживая на столешницу и прижимаясь своим горячим желанием прямо между ее ног. Толкнулся один раз, второй, третий, заставляя Амалу шептать его имя. Так яро терся об нее, не давая ни секунды на отдых.       — Вот так на тебя действует мой вид? — усмехнулся он, расстегивая свою ширинку и доставая свой налитой, пульсирующий орган, покрытый тонкими узорами вен.       — Ты даже не представляешь, насколько сильно, — ее руки гладили его по груди, ощущая под пальцами твердые мускулы. Впереди их ждал интересный вечер, полный яростного желания и нескончаемой страсти.