Микаэль/Одри

      В мягком полумраке комнаты воздух был насыщен запахом сандала и легким, едва уловимым флером восточных пряностей, что погружало в атмосферу чувственности и красоты момента. Тени играли на стенах, сталкивались друг с другом в немом поединке, искусно переплетаясь, словно пресловутые узоры шибари, и создавая ощущение камерности и интимности.        Микаэль смиренно сидел, опустив плечи и сосредоточив взгляд на Одри — спокойный, полный ожидания, но при этом по-настоящему проницательный. Для него — архангела, привыкшего держать все под строгим контролем, — этот момент был полной противоположностью привычной роли. Мужчина привык быть тем, кто ведет и направляет, и никогда не позволял себе ослабить хватку над происходящим. Но она изменила все — разрушила его принципы, вывернула мировоззрение, поселилась глубоко внутри, сливаясь с самой душой и вытесняя его старое «я». Ради такой, как она, хотелось нарушать правила, поставить мир на колени и склониться самому.         Одри бесшумно подошла к Микаэлю и встала рядом с ним, держа в руках ярко-красную веревку. Она перебирала ее пальцами, крутила, словно демонстрировала волокно со всех сторон. В этом, казалось бы, простом предмете было что-то магнетическое: он словно предвещал превращение обыденного в особое, помогал стереть все границы и правила, когда-то установленные самой парой. Девушка не спеша провела ногтями по мужским рукам, огибая каждый дюйм напряженных мышц, которые слегка подрагивали под ее прикосновениями. Она заставляла его ощущать нетерпение, охотно разливающееся по венам и концентрирующееся в нижней части тела.       — Ты понятия не имеешь, что для меня значит видеть тебя вот таким, — прошептала она, касаясь его шеи. — Твое доверие льстит мне.       — Одри, — мягко ответил Микаэль, облизнув пересохшие от учащенного дыхания губы. Его голос сохранял неподдельное спокойствие, но невербальные сигналы выдавали, как Одри воздействовала на него.       Мужчина кивнул, демонстративно расслабляясь, и почувствовал, как первый узел охватывает его запястья, — на удивление крепкий для столь хрупкой особы, которая медленно, почти церемониально обвивала веревкой его конечности. Ее пальцы двигались с поразительной ловкостью, которую невозможно было утаить. И это удивляло его — подобная уверенность приходила только с опытом и любовью к этому искусству. Какие еще секреты скрывала его нимфа? Неужели не будет ни дня, когда у нее не получится его удивить?        Веревка сначала мягко касалась кожи, затем становилась крепче, но не была затянута слишком туго — ровно настолько, чтобы Микаэль чувствовал ее присутствие. Узлы нисколько не ограничивали его, а, наоборот, придавали ему ощущение безопасности.       Одри двигалась вокруг расслабленного тела, что было подставлено под ее действия, фокусируясь на каждом узле, погружаясь и полностью отдаваясь процессу. Она знала, шибари — это не только про связывание, но и про создание гармонии, совместного энергетического потока, поэтому сам процесс играл наиважнейшую роль во всем взаимодействии с мужчиной. Каждый взмах рукой, каждое переплетение волокна, что создавало узел, каждое натяжение были прямо как слова в любом языке, которыми они сейчас общались.       — Чувствуешь, что происходит между нами? — спросила она, мягко сжимая мужское плечо.       — Определенно, — выдохнул он, закрывая глаза, но не смея опустить голову вниз. Он ощущал все и даже больше, практически сгорая от этого чувства. Его тело дрожало от сексуального напряжения, а пульсация в штанах стала финальным штрихом в картине его возбуждения. Так ярко, так глубоко, так живо… ему никогда не было настолько хорошо от осознания своей значимости и особой связи с другим человеком.        Веревки стали продолжением ее прикосновений: они обжигали не меньше Адского огня, царапали кожу не хуже ледяного воздуха, но при этом ласкали так же приятно, как и поцелуи любимой женщины. С каждым новым узлом Микаэль осознавал, как раскрывался для чего-то нового, чего он никогда не познавал раньше. Это было как погружение в море, когда вода обволакивает, захватывает в свои объятия и скрывает, защищая от внешнего мира.       Одри резко отступила на шаг, завершив плетение, чтобы полюбоваться результатом своей работы, от которой моментально сперло дыхание. Мужчина выглядел, как живая скульптура, а его тело стало холстом, на котором девушка оставила свои следы, вплетая в узоры частичку себя. Его длинные белесые волосы свободно спадали на плечи, тонкие пряди ложились на обнаженную кожу груди, создавая разительный контраст с красной веревкой, которая оплетала его тело, словно живой узор.        Одри ликующе улыбнулась, явно возбуждаясь от представшей картины и шумно выдохнула, позволяя ресницам подрагивать от своих переполненных чувств. Подойдя ближе, она заскользила пальцами по привлекательным линиям, касаясь каждой нити и тем самым еще больше соединяясь с Микаэлем в духовном плане. Открытый душой и телом, полностью отдавшийся ей на растерзание. Такой, каким еще никто его не видел. Только она, и от понимания этого чертики отплясывали чечетку где-то глубоко в душе и поднимали самооценку на какой-то необъяснимый уровень.       Микаэль медленно открыл глаза и посмотрел на Одри. В его взгляде была не просто покорность, а даже своего рода благодарность. Не за физические ощущения, нет… А за доверие, за то, что она помогла ему раскрыться с совершенно иной стороны, о которой сам мужчина не знал, приняла его таким, каким он был, и позволила ему полностью раствориться в ее руках.       Одри прикусила губу в знак ответной благодарности и спешно наклонилась, позволяя их дыханию смешаться. Прикосновение ее губ к его было ярче, чем все слова, которые они могли бы сказать друг другу. Завихрившись в искусном танце поцелуя, она отдавала ему всю себя в ответ, желая дать понять насколько сильно она хотела стать его. Во всех смыслах.       Сейчас же он находился в каком-то необъяснимом состоянии транса, поддавшись девичьим ласкам и воле, словно соглашаясь с тем, что именно она будет вести его туда, куда им двоим предстоит попасть. Он чувствовал, как Одри бережно направляла его в эту неизведанную глубину, отнимая возможность управлять и контролировать, и это было неожиданно освобождающим. На лице Микаэля отразилась легкая тень внутренней борьбы, которая быстро уступила место покою — девушка была рядом, и с каждой минутой он осознавал, как важно было доверить ей себя целиком.       Оторвавшись от желанного рта, Одри мягко провела ладонью по его волосам, чувствуя их шелковистую тяжесть. Наблюдая, как пряди переплетались с веревками и подчеркивали каждую линию его тела. Это было безумно красиво, почти символично: его послушные волосы свободно спадали, символизируя его свободу, в то время как он сам добровольно отдал ей свою силу.       Она задержала руку на его затылке, в последний раз удостоверяясь, что он действительно готов, а после опустилась ей вниз — прямо на его внушительную выпуклость. Нетерпеливо сжав мужское возбуждение, девушка тем самым вынудила его исступленно простонать. Это было именно то, что ей нужно было услышать, чтобы оставить хрупкий контроль над собой где-то позади…