Глава 2. Человек из прошлого.

Хегра. 23.12.2002г. Сквозь замёрзшее стекло видно было плохо. В утреннем тумане холмы, окружавшие деревню, казались спящими великанами, уснувшими среди облаков. Снег был везде: первозданно белый, чистый. Шапками лежал на деревьях, на крышах одноэтажных домиков, покрывал гладь реки. Куда ни глянь – снег. Это напомнило Виктору о Хогсмиде. Но здесь было намного холоднее, это он понял сразу, едва вышел из автобуса. Новая полицейская форма жала в плечах. С утра он был в офисе, где и получил её, а также бесчисленные наставления своего шефа. — В Схьёрдалхалзен, это ближайший к деревне городок, можешь трансгрессировать. Только будь аккуратен, сам понимаешь. Желательно, чтобы никто тебя не видел. Там сядешь на автобус до Хегры. Полицейский не может появиться из ниоткуда, он должен прибыть в деревню у всех на глазах, поездом или автобусом. — А как же Боссе? — Он уехал ночным поездом. Когда приедешь, он тебя встретит. Боссе беспокоится, что в Рождественские праздники могут возникнуть проблемы со съёмным жильём. Там есть несколько домиков для туристов, но, скорее всего, они будут заняты рыбаками. Надо же, беспокоился он. Если и осталась какая комната, то Боссе её займёт, а ему предстоит интереснейший квест – найти жильё в глухой деревушке. — Насчёт Греты ты был прав. У неё на сегодня куча планов – день рождения любимого дедушки, ещё какая-то суета. Она приедет к вечеру. Когда найдёте жильё, позаботьтесь и о ней. — Да, шеф. — На рожон не лезьте. Волшебством не пользуйтесь. — Есть, сэр. — Сов там нет, поэтому я дал Боссе мобильник. — Под кивки Виктора Ларс разгладил ему ворот рубашки, как заботливая матушка. Был понедельник, и, хоть они и пришли раньше, в офисе стали появляться люди. Виктор трансгрессировал в Схьёрдалхалзен, переместился сразу в район, где на карте был обозначен автовокзал. Заснеженная улочка была пуста, а автовокзал оказался одинокой будкой с заспанным кассиром. Ехать было недолго. Сейчас, когда водитель выпустил его на остановке в утреннюю мглу, Виктор понял, что все эти предосторожности были излишни. Никого. Тишина такая, что на уши давит. Воздух морозный, свежий, снег наконец-то прекратился. Он перекинул сумку через плечо и по безлюдной дороге зашагал к низким строениям. Пока он ехал в автобусе, успел прочитать в потрёпанном буклете, найденном в спинке сиденья, информацию о деревне Хегра. Рыбацкая деревушка, излюбленное место рыбаков. Есть детский сад, супермаркет, церковь, школа, коневодческая ферма. Из достопримечательностей – старая крепость времён войны, да пара доисторических наскальных рисунков, найденных в горах. Занятное место.   Среди ряда одинаковых домиков, обшитых сайдингом, Виктор заметил двухэтажное каменное здание с выцветшей вывеской. На вывеске значилось: Бар «Дикий лосось». Дверь завалило снегом, и пришлось поднажать, чтобы открыть её. Боссе, конечно, едва не расшибся, когда бежал его встречать. Придётся устраиваться самому. Полутёмный бар словно затерялся во времени и пространстве. Ничто здесь не выдавало признаков цивилизации. Посыпанный опилками пол, деревянные, потемневшие от времени столы с такими же стульями, пустая стойка с рядом бутылок. Виктора обнадёжили две вещи. Во-первых, электричество всё же имелось: вдоль стен тускло горели светильники. Во-вторых, предположительно из кухни доносился запах готовящейся еды – жареной рыбы и лука. — Есть тут кто? — крикнул он в пустоту. Из кухни показалась пожилая женщина. Она с недоумением уставилась на него. Не дождавшись ни приветствий, ни комментариев, Виктор спросил: - Здравствуйте. Вы хозяйка этого бара? Старушка смерила его подозрительным взглядом, без тени любопытства: — Допустим, я. А тебя каким бесом сюда занесло? Турист? Виктор устало скинул сумку на ближайший стул. Он замёрз и проголодался, позавтракать утром не успел. — Нет, мэм. Я полицейский из Осло. Меня зовут Виктор Крам. Чуть позже я хотел бы увидеть Биргера Хольгерсона, местного участкового. Подскажете, где я могу его найти? Хозяйка бара не удостоила его ответом. Взгляд её был красноречивее слов: ладно, если бы турист, куда ни шло. Но столичный коп явно не внушал доверия. — Как вас зовут, мэм? — Брен Карлссен, хозяйка бара. Живу прямо здесь, вместе с семьёй. А ты что же, по поводу этой убитой девочки? — Да, вы правы. Слышали об этом? Брен вздохнула. — Слыхала, а как иначе. Тут, парень, с новостями негусто. В основном о рыбалке говорят, да обсуждают соседей. А тут такое... Бедная девочка. И не пожила-то совсем. Старая Брен вытащила из кармана передника тряпку и начала смахивать крошки со столов. — А Биргера ты можешь найти в участке. Такое случилось, что не приведи боже. Наверняка он там, вместе со Стуре. Нужно пройти по улице, в аккурат до школы. Полиция у нас в школе находится, с торца дверь. Так ты здесь и жить будешь? Брен задумалась. — А вы комнаты не сдаёте? Сморщенное лицо Брен было для Виктора открытой книгой. Комнаты здесь были, это он понял сразу. Но вот сдавать помещения столичному копу... Наконец, жажда денег переборола нелюбовь к органам власти, и она кивнула. Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице. Если в доме и был кто ещё, то либо спал, либо отсутствовал - такая стояла тишина. Хозяйка отворила дверь в одну из спален. Небольшая комнатка в аскетичном стиле: кровать, застланная красным покрывалом, узкий шкаф, небольшой столик и стул. Но всё было чистое, пахло сосной и стиральным порошком. Виктора комната вполне устроила. Отдав деньги и кинув сумку на кровать, он спросил: — А позавтракать у вас можно? Брен кивнула. Да, немногословные здесь люди. Через десять минут Виктор сидел за стойкой бара, отполированной локтями так, что можно было увидеть своё отражение, и рассматривал предложенный завтрак. Огромная кружка кофе с молоком, в которой могла бы утопиться кошка, поджаренный хлеб и яичница, заправленная стреляющим жареным салом. В этом краю никто о правильном питании и знать не знал. Скажи сейчас Виктор старухе, что всё это вредно, получил бы взгляд, полный непонимания и презрения. Он ведь мужик, а мужики завтракают именно так. Попробовав, он плюнул на холестерин и калории. Вкусно. В конце концов, он уже не спортсмен. Пахло деревом. На дощатых стенах висели чёрно-белые фотографии. Рыбаки и рыба. Десятки улыбающихся людей, гордящихся своим уловом. Кофе был, конечно, не натуральным, а обычным растворимым, но вполне сносным. У ног ластилась мелкая серая кошка, обвивая его ноги хвостом, и Виктор вдруг почувствовал покой и уют. Давно у него такого не было. Но потом он вспомнил, что его ждёт труп девушки, и хорошее настроение как рукой сняло. Накинув куртку, он вышел на улицу. Ветер немного разогнал облака над сопками, сквозь тучи на заснеженную улочку падали солнечные лучи. Тишина стояла почти абсолютная, лишь в каком-то из дворов лениво лаяла собака. Дым поднимался из труб и исчезал в сером небе.  Да, давненько он столько не ходил пешком. Возможно, что никогда. Старая травма дала о себе знать, нога предательски заныла. Надо же, ещё утром он проснулся в своей квартирке в Осло под гудки машин и шум трамваев. А сейчас он словно оказался на Северном полюсе. Того и гляди из-за кустов появится медведь. Тишина и покой этого места располагали к размышлениям. Ещё год назад он был одним из самых известных и востребованных игроков в квиддич. Кубки, награды, почёт и уважение. Одна нелётная погода, мокрая метла, короткий полёт с высоты тридцати метров - и о спортивной карьере пришлось забыть. Лучшие целители собирали по частям его ногу и плечо. Конечно, кости срослись, Костерост - отличное зелье. Но разбитой вазе никогда не стать полноценным сосудом. Боль, ослабевшие мышцы, а главное - страх. Он никому не признался, что больше не доверяет высоте. Он будет летать. Когда-нибудь. А сейчас он нужен здесь. Виктор подошёл к зданию школы. К двери с торца здания шла цепочка следов. Он вошёл, щурясь со света. В комнате было трое. Боссе – тут как тут. Виктор поздоровался с ним за руку, а также с двумя его спутниками. Хмурый мужчина лет пятидесяти, с ёршиком седых волос на голове, конечно, был Биргером Хольгерсоном. А парнишка представился Стуре Моргеном. Стуре, скорее всего, было лет двадцать или чуть больше, но выглядел он довольно молодо. Он смотрел на широкоплечего Виктора, который, казалось, занял собою всё оставшееся в комнате пространство, довольно испуганно. Стуре выглядел как ребёнок, которого забыли на горке родители, а кто-то из заботливых сельчан привёл в полицейский участок. Румяные щёчки, золотистый чуб и голубые, встревоженные глаза. — Крам, вы уже прибыли? Отлично. Я разбирался с жильём по приезде. К сожалению, в рыбацких домиках свободной оказалась лишь одна комната. Ранее она принадлежала убитой девушке. Поэтому… — Не волнуйтесь, Хансон, — усмехнулся Виктор. — Я позаботился о жилье. Снял комнату над местным баром. Для Греты там тоже комната найдётся. — Ну и отлично. Тогда приступим. Хольгерсон, можно нам посмотреть ваши отчёты по этому делу? Хольгерсон молча протянул им папки. Боссе листал записи о месте происшествия, а Виктор - результаты вскрытия. Свежий клей подсказал Виктору, что результаты поступили в участок лишь сегодня. — Тело было найдено утром? — спросил Боссе. — Да, утром. Местные ребятишки нашли, близнецы Харри и Ари. В школе начались каникулы, так они с раннего утра на рыбалку пошли. Девушка лежала на реке, возле полыньи. — В отчёте, который я читал в участке, было сказано о воске, найденном на одежде, — листая бумаги, сказал Виктор. Он расположился на шатком стуле возле Стуре. — А самих свечей вы не нашли? — Не было никаких свечей, Крам, — помотал головой Хольгерсон, — девушка лежала на спине, вот фото. Руки и ноги раскинуты, верхняя часть одежды отсутствовала. На груди вырезан этот символ, ножом, по всей видимости. Небольшие отметины на руках, словно она была долгое время связана.   — А результаты вскрытия… — Пришли утром по электронной почте. Тело находится в больнице Схьёрдалхалзена. Всё подтвердилось. Смерть наступила в результате удара в височную часть головы. — Может, съездим посмотрим? Здесь ведь недалеко, — предложил Виктор и тут же наткнулся на два одинаково недовольных взгляда. Во взгляде Хольгерсона читалось: «Понаехали, умники». Взгляд Боссе кричал о том, что босс здесь он. — Здесь же куча фотографий. Что вы хотите увидеть? — ворчал Хольгерсон. — Не знаю. Посмотрим. Спорить никто не стал. Биргер усадил всех в свой старенький Мерседес, и спустя двадцать минут они уже катили по улицам Схьёрдалхалзена. Городок был больше, чем Хегра. Двухэтажные дома, продуктовые магазинчики, пару придорожных кафе. Стали попадаться встречные машины. У здания больницы снег был убран. — Может, я в машине посижу? — Стуре не хотел идти в морг. Он сидел на заднем сиденье бледный, будто его укачало. — Ты ехал с нами, чтобы в машине сидеть? — рассердился Биргер, и Стуре, выйдя, поплёлся за всеми. По винтовой лестнице они спустились в морг. Здесь было заметно холоднее. Хмурый врач, чем-то похожий на Биргера, снял покрывало с тела убитой девушки. Да, это была она. Виктор вздохнул. Он и сам не понимал, почему захотел приехать в морг. — Смерть наступила в результате этой раны? — спросил он врача. Тот представился: — Ульрик Хольгерсон. Нет, этот удар совсем небольшой. Вряд ли он стал причиной смерти. Я бы сказал, что таким образом девушку оглушили. От такого удара она могла потерять сознание, но умереть - вряд ли. А уже этот удар, — он показал на рану. Волосы вокруг неё были срезаны, — он и стал смертельным. —Они нанесены в одно и то же время? — спросил Виктор. — Нет, — покачал головой Ульрик, — не думаю. С разницей в несколько часов. — Если речь действительно идёт о каком-то ритуале, то, возможно, было так, — сказал Боссе. — Девушку оглушили. Привезли или принесли на место преступления, а потом, после ритуала, убили. Стуре, и так до этого бледный, лицом теперь не отличался от покойной девушки. Он смотрел на неё неотрывно, сминая в руках шапку. — В ту ночь шёл снег? — спросил Виктор у Хольгерсонов. По всей видимости, врач и полицейский приходились друг другу братьями. Ответил Биргер. — Да, в ту ночь сыпало, будь здоров. Сейчас почти каждый день снег, но в ту ночь метель была сильной. Ночь матери. — В каком смысле? — не понял Виктор. Боссе, видимо, тоже. — С двадцатого на двадцать первое декабря. Ночь перед зимним солнцестоянием, — ответил Ульрик. — Предки-викинги так её называли. Не забывайте, ребята, это вам не столица. Здесь чтут свои корни, традиции. С двадцать первого декабря начинаются праздники Йоля. — Тоже древний праздник? — спросил Виктор, и Боссе раздражённо шикнул на него. Про Йоль он, видимо, знал. — Ладно, с праздниками понятно. Давайте вернёмся к метели. Убийца оглушил жертву. Принёс её к проруби. Мы видим следы воска на одежде и руках. Разве в такую метель можно на реке зажечь свечи? Да и зачем привлекать внимание. Огни свечи могли увидеть. — Жертву могли принести на лёд позже, — резюмировал Боссе. — Могли, — согласился Биргер. — Метель-то какая. Все следы замело. — Тогда почему убийца не скинул тело в прорубь? — продолжал рассуждать Виктор. — Тогда тело долго бы не нашли. К весне. А может и не нашли бы вовсе. На это замечание предположений ни у кого не было. Полицейские попрощались с Ульриком и поехали в Хегру. Боссе предложил всем поехать на место преступления. Это мало что дало. За два дня никаких следов уже не осталось. Если они, конечно, были. Снег на мили вокруг. Туманная дымка, запах приближающегося снегопада и тишина. До ближайших домов не так далеко, но вряд ли кто-либо что-то слышал. Хотя допросить людей следовало. Остаток для Виктор, Боссе и Биргер (Стуре отпустили домой) ходили по рыбацким домикам, опрашивая местное и приезжее население. Никто ничего не видел. Замёрзнув так, что начали стучать зубы, они попрощались. Боссе уехал, чтобы встретить Грету, а Виктор вернулся в бар. Тот встретил его шумом и теплом. Румяные с мороза, рыбаки пили пиво, спорили, смеялись. Виктор поднялся в комнату и переоделся. Походил денёк в полицейской форме и хватит. Все и так теперь знают, что он коп, а не знают, так слухи здесь быстро распространяются. Завтра он наденет что-нибудь потеплее. Горячей воды не было. Виктор заклинанием нагрел себе воды в эмалированном тазу, умыл лицо и руки. Пальцы лишь сейчас обрели чувствительность. Проголодавшись за день, он решил спуститься в бар, поужинать. За стойкой он увидел парня, возрастом младше Стуре. Тот, увидев Виктора, улыбнулся и представился: — Нильс Карлссен. Я внук старой Брен, что встретила вас сегодня утром. Там у столиков моя мама Хильда, а отца сейчас нет – уехал на рыбалку с ночёвкой. Чего-нибудь желаете, мистер Крам? — Пива и чего-нибудь поесть. — Есть сосиски и жареная капуста. Ещё бабушка пекла пироги с мясом. — Давай всё. В баре было тепло и уютно. Трещал огромный камин, гул голосов сливался в нестройный шум. На Виктора никто не обращал внимания, лишь Хельга, убирая со стойки кружки, покосилась на него, едва буркнув приветствие. Виктор и раньше на отсутствие аппетита не жаловался, а сейчас мороз и свежий воздух сделали его почти волчьим. Еда была вкусной, а главное, горячей. Пиво обычное, то, что он пил и в столице, только здесь дороже. Насытившись, он стал лениво оглядывать зал. Есть ли среди присутствующих убийца? Может, тот пожилой мужчина в потрёпанной клетчатой рубашке? Или этот бородач, что так заразительно смеётся? Или… Виктор замер. Этого не может быть. Девушка, сидевшая у окна, была ему знакома. Но что она здесь делает? Недолго думая, он подхватил недопитое пиво и прошёл с ним через весь зал. - Гермиона?