Глава 4. Сочельник.

24.12.2002г. За окном стелилась белая мгла. За зданием бара начиналось поле и простиралось до заснеженных холмов. Край снега и льда, словно сказочное королевство. Вот только сказки закончились. Где-то здесь жил человек, способный убить. Был ли у него мотив? Что может побудить человека так поступить с девушкой? Оглушить, разрезать кожу ножом, чтобы нанести руну, а потом добить… Виктор смотрел, как в утреннем тумане на поле играют ребятишки. Замёрзшее озерцо было расчищено, и две маленькие фигурки скользили по льду на коньках, отчаянно махая клюшками. Одинаковые красные шапки, как головки снегирей, ярко выделялись на белом фоне снежной канители. В тишине, где неслышно было даже лая собак, детский смех разносился на мили. Вчера они с Гермионой допоздна сидели в баре. Обсуждали убийство, Виктор немного рассказал ей о материалах дела. Видно было, что Гермиону напугали подробности преступления. Она побледнела и всё растирала пальцы, но быстро собралась. Виктор расспросил её об Элизабет, и Гермиона путано рассказала об убитой всё, что знала. Не так уж и много. Боссе и Грета посидели и ушли. Боссе лишь вежливо кивнул издалека. Может, подумал, что он склеил местную девушку, и не захотел мешать? Негромкий стук оторвал его от размышлений. Виктор открыл, запуская в комнату Грету. — Тебе не нужна грелка? Я взяла из дома две. — Что? — он немного растерялся. — Вы с Боссе словно не знали, куда ехали, — деловито сказала Грета, осматривая комнату. — Ни тёплых носков, ни шапки. После поездки сляжете с простудой. Вот, держи, - она протянула ему грелку и вязаные носки. — Спасибо, Грета. Не стоит беспокоиться... — Г-х-мм. Гермиона стояла в дверях, настороженно разглядывая Грету. — Грета, познакомься, это Гермиона Грейнджер. Она сотрудник Министерства Магии Лондона. Её послали выяснить обстоятельства исчезновения в этой местности Элизабет Джонс, её коллеги. Девушки холодно кивнули друг другу. У них явно возникла взаимная антипатия друг к другу. Почему, интересно? — Вот как? — холодно спросил Боссе, появившись в дверях. Почему они все пришли к нему в комнату? Виктор не помнил, чтобы рассылал приглашения. — И что же, ты ей всё рассказал? — Не то чтобы всё, но мне действительно пришлось посвятить мисс Грейнджер, пояснив некоторые детали. Она же, в свою очередь, обязалась повременить с докладом начальству, чтобы дать нам возможность немного разобраться с произошедшим. — Отчего же так? Мисс Грейнджер, вы недолюбливали погибшую коллегу? — Почему же, у нас с мисс Джонс были хорошие отношения. Не могу назвать их дружескими, скорее приятельскими. Я тоже заинтересована в том, чтобы найти убийцу Элизабет. — Вы мракоборец? — не унимался Боссе. С места в карьер он учинил Гермионе допрос. Та покраснела. — Вовсе нет. Отдел магического правопорядка. — Но это дело мракоборцев. Почему вы сами решили разобраться? — Виктор попросил меня. Мы с ним знакомы. Боссе повернулся к Виктору: — И какого рода было это знакомство? Чего он добивается? Виктор рассердился. — Дружба по переписке. Хансон, может, отправимся в участок? Биргер и Стуре наверняка уже там. Да, кстати, мисс Грейнджер идёт с нами. Она тоже хочет принять участие в расследовании. Мы не можем запретить этого сотруднику Министерства страны, в которой проживала погибшая волшебница. Возразить Боссе не мог. Они действительно не могли этого запретить. Зато у него были другие претензии. — Крам, как вы собираетесь представить нашим коллегам-магглам мисс Грейнджер? — За это не беспокойтесь, — опередила его Гермиона. — Я представлюсь его девушкой. Биргер Хольгерсон весьма прохладно принял историю о ревнивой девушке. Он задал сотню вопросов, и большинство из них были такими, что Виктор покрывался румянцем стыда. Хорошо, приехала. Почему не может посидеть в комнате бара и подождать парня там? Да, глупая была идея. Надо было состряпать подобие полицейского значка, и выдать Гермиону за их коллегу. Назад пути не было. Гермиона грустно вздыхала, но уходить не собиралась. — Она даст подписку о неразглашении, — взмолился Виктор. — Может, перейдём к делу? За вчерашний день они никак не продвинулись в расследовании. Ещё раз посмотрели фотографии с места преступления, полистали документы.  Грета бродила по небольшому кабинету, как неприкаянная, пока не обнаружила горы папок. У неё загорелись глаза. — Мистер Хольгерсон, а можно мне навести порядок в ваших делах? Биргер дал согласие. Видно было, что столичные гости его порядком раздражали, но сказать об этом напрямую он не мог. Ободрившись, Грета с энтузиазмом застучала дыроколом. Виктор смотрел на фотографии снова и снова. — Почему именно эта руна? — Очевидно же, — пожал плечами Стуре. Появившиеся в коллективе девушки его немного смущали, и щёки у парня были розовыми. — Это ведь руна смерти, не так ли? — Да, но это не обязательно означает смерть как таковую, — прервала его Гермиона. Биргер удивлённо взглянул на неё, и девушка пояснила, — я изучала древние руны. — А что тогда? — спросил Виктор. Гермиона взяла фотографию, чтобы разглядеть, поднесла к глазам. — Да, это определённо Эар. В прямом значении это смерть, прах. Но она также может означать и своего рода воскрешение, жизнь после смерти. Но это не главное, безусловно. — А что же тогда? — спросил Биргер, тоже взяв в руки фотографию. — Главное это то, зачем её нанесли. Это определённо какой-то старинный ритуал или попытки его совершения. Вот бы сейчас почитать книгу по Древним рунам... — Ни у нас, ни в Схьёрдалхалзене такого не найти, — с уверенностью сказал Биргер. — Книги о рыболовстве, о хоккее, детективы и женские романы - вот всё, что можно найти в нашем книжном. Он у нас один, в Схьёрдалхалзене. — Да, жаль, — Гермиона посмотрела на Виктора, и тот словно прочитал её мысли. Попросить Гарри выслать: совой или электронной почтой. Совой долго, письмо прибудет недели через две... — А электронная почта у вас есть? Выход в интернет? — А как же, — с гордостью ответил Биргер, показывая на монитор в углу комнаты. Тот был пыльным, сверху громоздились газеты и журналы с кроссвордами. Понятно, что использовали его редко. — Только скорость интернета такая, что быстрее пешком сходить. — А раньше у вас что-либо подобное случалось? — вдруг спросил Боссе. — Может и случалось когда, кто знает, — Биргер почему-то смутился. Он обменялся быстрым взглядом со Стуре и нарочито внимательно стал разглядывать, как дворник за окном расчищает тропинки в школьном дворе. Виктору это не понравилось. Эти двое явно что-то скрывали. — Можно нам завтра посмотреть все дела за последние лет пять, связанные с убийством молодых людей? Девушек, парней - неважно. — В этих документах полный хаос, — пожал плечами Стуре, кивнув на коробки. Нам с мистером Хольгерсоном некогда наводить здесь порядок. — Ничего, я наведу, — жизнерадостно отозвалась Грета. — И всё подготовлю. Дайте мне дня два. Документов не так уж и много. Эх, мистер Хольгерсон, видели бы вы, сколько их у нас в офисе. Стеллажи под потолок. Но у меня там полный порядок. Всегда могу найти нужную информацию. Биргер Хольгерсон неопределённо хмыкнул. — А ещё, я хотела спросить у вас, можно ли украсить офис? — Украсить? Что вы имеете в виду? — Сегодня же сочельник, — Грета была полна энтузиазма. Видимо, она решила, что раз попала на праздник в деревенскую глушь, то это не повод грустить. И уж тем более не стоит забывать о Рождестве. — Безусловно, — Биргер приободрился. — Вы можете украсить эмм...офис. Да, назвать пятиметровое пространство, обшитое деревом, большую часть которого занимали пару столов и шкаф, офисом язык не поворачивался. Но Грету это не остановило, равно как и то, что денег на благоустройство ей никто не выдал. Спросив, где находится ближайшая бакалейная лавка, она умчалась, взяв с собой запасной ключ. Боссе решил съездить в Схьёрдалхалзен, ещё раз пообщаться с врачом-патологоанатомом. Биргер и Стуре сообщили, что кроме убийства у них есть и другие дела. — У Янсона пропала коза. Две пожилые дамы написали кляузы друг на друга. Расмуссон подозревает, что его собака не зря заболела. Кто-то пытался её отравить. Это, конечно, не убийство, но мы обязаны реагировать на все жалобы, — Биргер развёл руками. — Да, конечно, — кивнул Виктор. — Стуре, — парень подскочил. Он сидел сам не свой и почти не разговаривал с коллегами, — сходи, разберись с пропажей козы. А я пойду поговорю со старушками. Офис закрыли. Виктор и Гермиона пошли по заснеженной улочке. Некоторые дома были украшены иллюминацией. Во дворах стояли снеговики с корявыми морковками вместо носов, на дверях висели венки остролиста. Ветерок нёс по улице запахи пирогов и жареного мяса, копчёной рыбы и печного дыма. Раздавался смех и лай собак. Да, в Осло такого точно нет. — Здесь по-своему мило, — улыбнулась Гермиона, глядя, как малыши катаются с ледяной горки. Виктор посмотрел на неё, подумав, что она тоже выглядит мило и будто к месту, в светлом пуховике и в красной шапке с помпоном. Никогда бы он не догадался надеть ничего подобного. — Что собираешься делать? — спросил он, отгоняя непрошеные мысли. — Хочу опросить рыбаков. — Я вчера опрашивал их. Они ничего не видели и не слышали, — сказал Виктор. — Да, но ты пришёл в форме и размахивая значком, — возразила Гермиона. — Если я пойду и скажу, что я подруга Элизабет или сестра, может, они больше расскажут? — Возможно, — согласился Виктор. Когда Гермиона ушла, он решил отправиться в бар. Неплохо было бы пообедать. Заодно можно допросить кого-нибудь из местных жителей. В баре из посетителей был только пожилой мужчина весьма потрёпанного вида, старая Брен и её внук Нильс. Брен подавала парню украшения, и тот вешал их под потолок, стоя на стуле. — Вот так, бабушка? — Куда так криво. Снимай. Вот так лучше.   С потолка свисала мишура. На столах Брен расставила ветки ели в банках. — Зачем вы это делаете? — спросил Виктор. Он получил свою порцию похлёбки с мясом и с интересом следил за происходящим. Нильс выглядел измученным. Пожилой мужчина с пивом в руке давал рекомендации по декору, чем сильно бесил старую Брен. — Помолчи, Хэнк. Если такой умный, сам и вешай. Только языком трепать можешь. — И, повернувшись к Виктору, ответила, — Каждый год найдётся несколько горемык, которым не с кем встретить праздник. — Одним из них буду я, — усмехнулся Виктор, хлебая суп. — Мэм, скажите, а вы знали убитую мисс Джонс? — Как я могла её знать? — удивилась Брен. — Она же приезжая. — Бросьте. Это единственный бар в деревне. Наверняка она сюда приходила. — Приходила, — вздохнула Брен. — Милая девушка. Такая молоденькая. Чем-то похожа на Майю. — Кто такая Майя? — Моя внучка. Виктор поднял бровь. Он был знаком лишь с Нильсом. Возможно, у Брен были ещё дети и внуки, которые проживали не здесь. Он не стал заострять внимание. — А в день убийства она заходила сюда? — Что-то не припомню, — Брен убрала пустую тарелку и стала протирать его стол. Присутствие Виктора её не смущало. — Как это не помнишь, — вставил слово Хэнк. Он допил пиво и устроился неподалёку от них, подавая Нильсу украшения. — Я сидел у стойки, а она рядом со мной. — Ты каждый день сидишь у стойки, — отношения у Брен и Хэнка явно были старые и сложные. — Шёл бы ты домой, Хэнк. Тебе ещё собак кормить. При упоминании о голодных собаках Хэнк засобирался и ушёл. Досадно. Виктор только хотел допросить его, но старик явно торопился и к разговору потерял интерес. Он задал несколько вопросов Брен, но та вечно отвлекалась на Нильса, косо клеящего мишуру, и диалога не получалось. Виктор решил вернуться к вопросам позднее. Возможно, завтра. Он вышел на улицу. Небо над холмами было ясное. Услышав за ограждением звонкие голоса, Виктор подался туда. Смеркалось. Мальчишки снова были на льду. Уходили ли они вообще? Одинаковые шапки и куртки, да и внешне подростки были похожи. Курносые носы, взмокшие светлые чубы, румяные щёки. Виктор вспомнил себя в их возрасте. Он тоже всё свободное время посвящал спорту. Только другому. Виктор вдруг понял, кто это мог быть. — Эй, ребята! Игра прекратилась. Настороженные парни подъехали ближе, нестройно поздоровавшись. — Вы ведь, братья? Гарри и Ари, так? — Ну а если так? — грубовато ответил один из них. Видимо, нелюбовь к столичным копам здесь передавалась из поколения к поколению. — Это ведь вы нашли тело убитой девушки? — осторожно спросил Виктор. — Мы будем разговаривать только в присутствии адвоката. — Второй мальчик явно испугался, хотя пытался это скрыть. На вид мальчишкам было лет по тринадцать. — Брось, Ари. Это сюда не подходит, — поморщился его брат. Виктор стал различать их. У Гарри были веснушки. У Ари сломан передний зуб. — Какой адвокат, ты о чём? Вот без родителей наших он не имеет права с нами разговаривать. Это была правда. — Послушайте, — вздохнул Виктор, — мне тоже это дело не слишком нравится. Но мне очень жаль эту девушку, и я хочу найти убийцу, понимаете? Мальчики понимали. Ари побледнел. — Я первый её увидел, — наконец сказал он. — Думал, что ей ещё можно помочь, пощупал пульс. А там... кровь. Она смотрела на меня, а глаза неживые. Руки уже были совсем холодные. — Только не плачь, — встревожился Гарри и обратился к Виктору. — Нас уже допрашивали. Не надо больше. У Биргера наверняка есть наши показания. — Да, конечно. Я просто подумал, может, вы что-то вспомнили. Что-либо находили? Всё что угодно. Это может помочь. — Нет, мы сказали, всё, что знаем, — подытожил Гарри, подтягивая за рукав брата. Он явно чувствовал себя старшим. Виктор направился к бару. На улице стало стремительно темнеть. Из местной церкви донеслись хоралы и колокольный звон. Началась служба. — Подождите. Виктор обернулся. К нему бежал Ари. Брат устремился за ним, непонимающе его окрикивая. Ари сунул руку за пазуху и протянул Виктору какую-то бумажку. — Может быть, это поможет. Лежало возле тела. Я взял случайно, не знаю почему. А потом не стал отдавать. Там ведь уже были мои отпечатки. Я испугался. Виктор взял бумажку в руку. Это был фантик от конфеты «Фанни Хольсен». Да, обёртка определённо могла быть уликой. Конфеты были из кондитерской в Осло, Виктор знал это место. Кондитерскую держала волшебница.