Глава 5. Ночь перед Рождеством

24.12.2002г. То, что время для допросов она выбрала неподходящее, Гермиона поняла почти сразу. Был Рождественский вечер, уже смеркалось, и дома рыбаков, украшенные иллюминацией, радостно горели. В этих с виду простых щитовых домиках туристы готовились отмечать Рождество. Накрывались столы, гремела посуда, пахло жареной рыбой и курицей. В одном из домов были люди семейные: муж, жена, дети, собака. Румяные после дневной рыбалки, в одинаковых красных свитерах с оленями, они совершенно не хотели говорить об убийстве. Как и молодые ребята, приехавшие дружескими компаниями. Гермиона посетила пять домиков из семи, чтобы понять, что идея провальная. Она отослала Гарри сообщение о проведённом дне и поздравила его и семью Уизли с наступающим праздником. Передала привет Рону. Тот факт, что они расстались, не означал ничего. Он был её другом. Гермиона была совершенно уверена, что Гарри даже не прочитает сегодня её сообщение. Лишённый в детстве домашнего уюта и тепла, сейчас он полностью посвящал себя семье на праздники. Гермионе стало грустно. Из церкви донёсся колокольный звон, возвещающий о начале Рождественской службы. Гермиона шла по главной улице, а навстречу ей - жители деревни. Семьями: с детьми и стариками, смеющиеся, счастливые. Может, ей тоже зайти в церковь? Этот вечер и припорошённая снегом деревенская церквушка, напомнили ей такой же сочельник пятилетней давности, когда они с Гарри стояли, укрытые мантией-невидимкой, посреди Годриковой впадины. Также падал снег, и Гермиона чувствовала себя похоже – потерянной, одинокой. Сейчас даже Гарри с ней не было. Они победили Волан-де-Морта, но зло никуда не делось. У бара Нильс чистил тропинки. Гермиона поняла, что ни разу не видела его отца. Возвращался ли он с рыбалки, или же его и вовсе не существовало? Нильс, обычно улыбчивый и милый парень, сейчас ожесточённо махал лопатой. Лицо его перекосилось от злобы, он что-то бормотал, скривив губы. Может, с ним случилась непрятность? Увидев Гермиону, Нильс, как по мановению палочки, переменился в лице. — Добрый вечер, мисс Грейнджер. С наступающим праздником. — И тебя с наступающим, Нильс. Всё в порядке? — Да, вполне, — Нильс махнул на груду снега, которую сгрёб в кучу. — Сейчас уберу здесь всё и пойду помогу бабушке накрыть на стол. У нас всегда было много снега, но в этом году особенно: сыплет и сыплет. — Зато не видно грязи и пыли, — улыбнулась Гермиона. — Да, снег скрывает всё, — улыбнулся в ответ Нильс, опираясь на лопату. Так много снега Гермиона видела лишь в детстве, на лыжных курортах, на которые ездила с родителями. Она посмотрела на гору, нагребённую Нильсом. Вот бы сейчас поиграть в снежки. Или броситься в эту кучу и сделать снежного ангела. Но она уже не ребёнок. И слишком устала. В куче снега мелькнул кусочек цветной фольги. Гермиона повернулась к бару, чтобы открыть дверь, но мелькнувшая мысль заставила её возвратиться к фантику. Тот почти размок, и она, сняв рукавицу, осторожно вынула его из снега. Обёртка от конфеты, кондитерская Фанни Хольсен. Любопытно. Её приятель, сослуживец, привозил ей такие из отпуска. Это была кондитерская в волшебном районе Осло. Там, как и в Косом переулке в Лондоне, торговали лишь волшебники. Но в этой деревне, как сказал Виктор, волшебник только один. Стуре. Мог ли он её бросить? Конечно, да. Хотя вряд ли он так часто посещает столицу. Обёртку могла бросить и Элизабет Джонс. Была ли она в Осло перед тем, как поехать сюда? Непонятно зачем, Гермиона сунула фантик в карман куртки под внимательным взглядом Нильса. Наверное, он подумал, что девушка чокнулась – подбирать размокшие фантики. Гермиона вошла в бар. На двери висел Рождественский венок, с которого посыпался снег. В зале было тепло и уютно. Посетителей не было. Она поднялась к себе, чтобы умыться и переодеться. Приняла душ, находившийся в конце коридора, высушила волосы феном. Стало гораздо легче. Да, так праздновать Рождество ей ещё не приходилось. У неё нет подарков для близких, да и отсылать не с кем. Может, подарить что-нибудь Виктору? Но что? Да и будет ли это уместно? Она вынула из дорожной сумки всё, что там было. Ничего, что могло бы сойти за подарок. Кроме, пожалуй, новой книжки, которую она положила второпях. Лучше бы она взяла книгу о древних рунах. Но это был сборник стихов. Что же, в Скандинавских странах есть традиция – дарить на Рождество книгу. Уютная и милая, позволяющая читать новые книжки долгими зимними вечерами. В дверь постучали. — Войдите. Виктор Крам появился в проёме двери, и Гермиона спрятала книжку. Ему невероятно шёл чёрный кашемировый джемпер, рельефно обтянувший торс и мускулистые руки. — Как прошёл день? — спросил он, входя. — Впустую, — вздохнула Гермиона. — Ты был прав. Никто ничего не видел и не слышал. — А у тебя? — Почти так же. Нас просят спуститься, — он улыбнулся. — Намечается Рождественская вечеринка. Они спустились в бар, где вовсю командовала Брен. Старый Хэнк вместе с двумя приятелями, такими же чуть помятыми, но добродушными пожилыми мужчинами с обветренными лицами сдвигали столы в середину. — Мы в праздник не ютимся по комнатам, — объяснила Брен Виктору и Гермиона, — те, кто одинок, заглядывают на огонёк. Не стойте, помогайте. Виктор и подоспевший Боссе помогли поставить столы. Появился Нильс, в синей рубашке и аккуратно причёсанный, ещё румяный с мороза. Гермиона, Грета и Хильда, хозяйка бара, носили из кухни подносы с едой. Вскоре на общем столе, накрытом праздничной красной скатертью, появились дымящиеся блюда: румяный картофель, жареная курица, рыба, политая соусом, зелёный горошек. Были и непривычные для Гермионы лакомства. О них ей рассказывал Стуре, который пришёл чуть позже, вместе с  - надо же - хозяином бара, Мэтью Карлссеном. — Это пиннехьотт - вяленая, а затем запечённая баранина. Это лютефиск - треска. Не спрашивайте, как она готовится, я не знаю. А это рисовая каша, политая соусом. Подарок для Юлениссена. — Для кого? — удивилась Гермиона. — Многие считают, что это вроде Норвежского Санта-Клауса, но это не совсем так, — ответил ей Нильс. — Это Рождественский гном. Чтобы его задобрить и год прошёл хорошо, готовят такую кашу. Раньше на Рождество нам родители устраивали игру - нужно было найти Юлениссена. В итоге мы находили подарки, якобы оставленные им. — Что значит якобы, — улыбнулся Мэтью. Они вместе с Хэнком открыли бутылочку вина, и под ворчание Брен выпили по стаканчику. Два приятеля Хэнка - Бобби и Крейг - к ним присоединились. Наконец, Брен, уперев руки в бока, сказала, что всё готово и ждать больше некого. Нильс включил маленький телевизор, который чуть потрескивал при вещании. Из него донеслись задорные Рождественские песни. Все стали садиться за стол. Гермиона решила сесть напротив Виктора, но Хильда её одёрнула: — Это место Майи. — Что? Какой ещё Майи? — Пусть садится куда хочет, — рассердилась Брен. Седые волосы её растрепались, и она сама немного походила на Рождественского гнома, — кстати, алкоголь берите в баре, но не забывайте класть деньги в кассу. — Я сейчас продам. — Хильда встала к барной стойке. Гермиона выбрала сухое белое вино. Такого ей не приходилось пробовать. К алкоголю она относилась с осторожностью. — Тебе хоть двадцать один-то есть? — усомнилась Хильда, глядя на Гермиону. — Мне уже двадцать три! — может, кому-то и нравилось выглядеть младше, но не Гермионе. — Мне тоже двадцать три, — радостно сообщила Грета. Она выбрала водку, как и Боссе.   Наконец, все уселись. Гермиона села по правую руку от Виктора, так и не присев на место невидимой Майи. Возле неё сел Стуре. Выпив с мужчинами вина ещё до ужина, он стал заметно смелее - улыбался Гермионе открытой полудетской улыбкой. — Мы собрались здесь, поскольку принесла вас всех нелёгкая в Хегру, — возвестила Брен, подняв бокал, — кто-то раньше, кто-то позже приехал. Есть такие, кому и вовсе пришлось здесь родиться. Эти холмы и река помнят многое. Они помнят ещё викингов и Старых богов. Наши предки отмечали праздники Йоля весело, с размахом, и не закрывали двери перед путниками. Мы тоже не закрываем. Пусть это Рождество будет счастливым. — Счастливого Рождества! — ответили все хором, отсалютовав своими бокалами.  Всё было очень вкусным. Виктор нахваливал гостеприимство хозяев, приготовивших такое угощение для чужих людей. Боссе был серьёзен и собран, словно ожидал, что за столом что-то случится. Зато Грета говорила без умолку. Вспомнила всех родственников, которые впервые отмечают Рождество не с ней. О подарках, которые успела разослать перед отъездом. К удивлению Виктора и Боссе, им она тоже вручила подарки - вязаные носки. — У меня их ещё много, — заверила она растерянных парней, — моя бабушка, её... — Тоже зовут Грета, — хором ответили Боссе и Виктор. — Да, это так. Славно, что вы помните. Она любит вязать. — Правильно, девочка, — кивнула старая Брен, — ноги у мужа должны быть в тепле. А то всякое бывает. Зима у нас холодная. Тебе ведь нужны здоровые детки. — Но я не... — Грета покраснела, как варёная свёкла, — никто из них мне не муж. Вечер продолжался. Встретили Рождество шумно и весело. Стуре принёс несколько фейерверков, и все вышли на улицу, чтобы запустить их в небо. Из соседних домов прибежали Гарри и Ари, тоже с фейерверками. Деревенская улица была полна гуляющих, все поздравляли друг друга с праздником. Мэтью предложил близнецам слепить снеговика, и те с радостью согласились. Гермиона слегка опьянела от выпитого, в голове звенело. Они зашли в бар, и Гермиона потянула Виктора за рукав, отзывая в сторону. — Можно тебя? — Конечно. С тобой всё в порядке? — Да, всё хорошо, — в глазах у неё немного двоилось. Вино всё же было крепким. — Вик, я просто хотела подарить тебе подарок. — Ну что ты, не стоило, — Крам немного покраснел. Хотя, возможно, ей это показалось. Гермиона протянула ему книгу. — В Скандинавии принято дарить на Рождество книги. По большей части в Исландии, конечно, но и в других странах... — язык у неё стал заплетаться. С мороза казалось, что в баре очень жарко. — Вот, держи. Как-нибудь вместе почитаем зимним вечером. Боже, что она несёт. Надо объяснить ситуацию, ведь он мог неверно её понять. — Когда будем здесь, я имею в виду. Но это не обязательно, можешь почитать и сам. — Спасибо большое, — он взял книжку. — Я тоже приготовил тебе подарок. — Правда? — Гермиона действительно удивилась. Где в этой глуши можно что-то найти? Но и это не главное. Виктор думал о ней. Позаботился о подарке. Хотя они лишь давние приятели... Только бы не заплакать. Это всё алкоголь. — Это сущая мелочь. Бабушка-целительница дала мне с собой. Знаешь, старые люди верят в такие вещи. Виктор вытащил из кармана небольшой предмет из ниток, похожий на маленькую шерстяную куколку. — Это Мартеница - болгарский оберег от сглаза, от беды. Учитывая, что в этой деревне творится, и пока мы не поймали убийцу, пусть он побудет у тебя. — О-о-о-о. Спасибо большое, Виктор, — Гермиона чувствовала, что слёзы всё-таки подступили к глазам. Как мило. Вероятно, это был единственный предмет, напоминавший Виктору о бабушке, и он отдал его ей. Ей захотелось обнять его, но что-то сдерживало, возможно, остатки здравого смысла. — Гермиона, ты не хотела бы потанцевать? — голос Стуре вывел её из ступора. Все остальные уже зашли в дом и расположились за столом. Нильс включил музыку. — Потанцевать? — Гермиона видела, как Стуре смущён, и решила, что отказать было бы невежливо. Она кивнула, и Стуре вывел её на освободившееся от столов место. Возможно, танец был не лучшим решением. Голова у неё кружилась. Она видела, как Грета льнёт к плечу Боссе, и тот вовсе не против. Хотя и за он тоже не был, просто продолжил свой ужин. Виктор сидел у стойки с бокалом в руке, настороженный и серьёзный. Ей вспомнился Святочный Бал в Хогвартсе, как они с Виктором танцевали, а Рон сидел насупленный, съедаемый ревностью. Прямо как Виктор сейчас. С чего бы ему ревновать? Глупости. Вдруг она почувствовала, как руки Стуре опустились ниже и легли прямо на карманы её джинсов. — Стуре! — возмутилась она, остановившись. Голова кружилась всё сильнее. Стуре поднял светлые брови и сделал вид, что не понимает, о чём речь. Как это в нём уживается? Милый мальчик на работе, способный покраснеть от любого взгляда в свою сторону, и этот уверенный в себе парень, который, казалось, точно знает, что делает. — Пойдём-ка выйдем, — Виктор взял Стуре за плечо, и тот испуганно вздрогнул. Гермиона хотела возмутиться и высказать им обоим... Но пол под ногами словно пустился в пляс. Да что это с ней? Может быть, она чем-то отравилась? Больше Гермиона в этот день ничего не помнила.