Глава 14. Жертвы Йолю

30.12.2002 – 31.12.2002 — Эту руну рисовала Грета? Но почему? Этот вопрос повис в воздухе. Боссе с недоумением вертел в руках рисунок. Гермиона, закутанная в плед, который принёс ей из дому Биргер Хольгерссон, сидела в школьной столовой и думала о том, как она устала. Что, если Грета была связана с убийцей, и сейчас она с ним? Да, но разве это не странно? Греты не было здесь, когда убили Элизабет Джонс, и к прошлым убийствам она точно не причастна. Может, на неё кто-то повлиял? — Я думаю, что нам нужно лечь спать, — устало сказал Виктор, — завтра нам предстоит тяжёлый день. Кто-то кивнул, кто-то поддакнул, но с места никто не сдвинулся. Время близилось к десяти вечера. Раздавшийся телефонный звонок заставил Гермиону подпрыгнуть от неожиданности. Телефон принадлежал Гарри. — Алло. Связь была хорошая, и разговор слышали практически все. — Простите, что беспокою вас так поздно, — послышался женский голос, — это библиотекарь из Схьёрдалхалзена, Фру Эрикссон. —Да, фру Эрикссон, я вас слушаю, — подобрался Гарри. — Я весь вечер листала книги и газеты. Мне казалось, что я встречала ритуал, похожий на тот, что вы описали. И нашла. — Включи громкую связь, — попросил Виктор, и Гарри нажал кнопку. — Что это за ритуал? Расскажете нам на словах?— поинтересовался Гарри. Боссе, казалось, перестал дышать. — Проводится он в дни Йоля, — пояснила фру Эрикссон, — предназначен для того, чтобы вернуть утерянное. Обычно дело касалось умерших близких. Я не буду вам зачитывать слова, которые нужно говорить при ритуале, да и вряд ли они вам важны. Вам важны детали, верно? — Верно. — Взамен утерянного нужно пожертвовать Йолю пять жертв, число прожитых лет которых равно числу лет умершего близкого. При ритуале действительно наносится руна эар, как знак того, что ты согласен отдать эту жертву смерти и Йолю. — Погодите, — вмешался Ларс, — но умершего всё равно не вернуть. Ведь если жертвы нужно принести в определённые дни года, это может затянуться на несколько лет. Тело умершего к тому времени истлеет. — Да, это так, — согласилась фру Эрикссон. Похоже, она испытывала спортивный интерес, участвуя в поисках. Голос её был бодрым, несмотря на позднее время, — считалось, что погибший родственник родится снова в этой семье. Гермиона и Виктор переглянулись. Гермиона подумала, что это больше похоже на бред. Неужели, кто-то всерьёз думает, что это правда? Сказки какие-то. — Спасибо, фру Эрикссон. Вы нам очень помогли. Мы позвоним вам завтра, если вы не против. Вдруг у нас появятся уточняющие вопросы. — Да, конечно. Звоните в любое время, — послышалось из трубки, и звонок сбросили. В полумраке школьной столовой было тихо, лишь слышно было, как за окном лениво лает собака. Да, это точно был тот самый ритуал, который использовал убийца. И Грета, если она в руках у похитителя, может стать пятой, последней жертвой. Или уже стала. — Если Нильс Карлссен виновен, — начал Боссе, — то Грету можно спасти. Убийцу-то мы обезвредили, заключили под стражу. Нужно лишь найти, где она содержится в заточении. — Да, если это Нильс. А если нет? — возразил Виктор. Ларс позвонил Крису, начальнику полиции Осло, и рассказал про услышанное. После недолгого разговора, нажав на отбой, поведал: — Крис наведёт справки о том, кто в этих краях умирал в возрасте двадцати трёх лет. До убитых девушек, естественно. Их можно не рассматривать. — Список может быть внушительный, шеф, — усомнился Колтер. — Не думаю, — покачал головой Ларс, — нас интересуют последние лет пять, не больше. Вряд ли убийца долгие годы переживал потерю, а потом решился на ритуал. Скорее всего, с момента смерти прошло немного времени. Ответ нам придёт утром на почту. Хольгерссон, сможем распечатать? — Да, конечно, — с некоторым сомнением ответил Биргер. К своей офисной технике он относился с почтением и почти её не касался, но признаваться в этом столичному руководству не собирался. — Завтра снова допросим мальчишку Карлссена, — подытожил Ларс, — нужно показать ему руну, спросить про ритуал. Слышал ли он о таком? А пока лучше лечь спать. Анна, Биргер и Стуре ушли, остальные, почти не раздеваясь, растянулись на раскладушках. Свет потушили, и школьный класс погрузился в темноту. Гермиона была уверена, что половине её коллег удалось заснуть с трудом. Наутро Нильса привели в класс, так как в узкой комнатке, называемой в этой деревне полицейским участком, все желающие не поместились бы. Ларс, получив СМС от Криса, остался в участке, чтобы распечатать информацию. Лицо Нильса было опухшим, он выглядел младше своих девятнадцати. — Узнаёте этот рисунок? — спросил Боссе, протягивая Нильсу листок с руной. Тот осторожно взял. — Нет, сэр. — Ранее никогда не видели? — Никогда, сэр. Это нашли на месте преступления? — Не строй догадок. Лучше скажи, где девушка, иначе пожалеешь, что на свет родился. Нильс заплакал. — Погоди, Боссе, — поморщился Виктор, — ты его пугаешь. Сейчас он у тебя в убийстве Кеннеди признается, лишь бы ты его не трогал. — Жалеешь его? А если он убил Грету? — взбеленился Боссе. — Хочешь поиграть в плохого полицейского и хорошего? — Будем объективны. Против него нет ни одной улики. Да, алиби нет, и что же? Половина жителей этой деревни – одинокие люди. Их тоже будем подозревать? Лишь потому, что они своё алиби подтвердить не могут? — Эй, парни, угомонитесь, — Ларс вернулся в класс с листком в руках. За ним зашли Стуре и Биргер. — По данным статистики, если не считать убитых девушек, погибших за последние четыре года в возрасте двадцати трёх лет, было всего двое в Хегре. Это парнишка, который утонул на рыбалке, и Майя Карллсен. — Майя Карлссен? — переспросила Гермиона, — родственница Нильса? — Родная сестра, — хищно улыбнулся Ларс, глядя на побледневшего парня, — это лишний раз доказывает его виновность. Он внук колдуна, три года назад потерявший сестру. Думаете, ему не хотелось вернуть её? — Майя умерла от болезни, — всхлипнул Нильс, — при чём тут она? — А тот утонувший парнишка? — переспросил Виктор. — Его можно вычеркнуть, — отмахнулся Ларс, — родственников, желающих его вернуть, не осталось. Парень вырос в приюте.   Майя. Это имя было знакомо Гермионе. — Майя. Это место Майи, — всплыло у неё в голове воспоминание, и Гарри, сидевший к ней ближе всех, обернулся, — родственники иногда упоминали её. — Майя умерла три года назад, осенью, — подтвердил Нильс, — заболела гриппом, который дал осложнения. Всё произошло очень быстро. Мне тогда было шестнадцать. Думаете, я убил всех этих девушек? — А почему нет? Сил, чтобы оглушить жертву, много не надо. Справится и подросток. Чтобы перевести с места на место тоже. Зима, снег. Можно использовать санки. — Сэр, если бы мне было что сказать, я бы уже сказал. Простите. — Мы теряем время, шеф, — вздохнул Виктор, — надо организовывать поиски. Сегодня много народу мы не соберём. Всё же канун Нового года. Кстати, а как звали того парня? — Какого ещё парня? — Того, что утонул. Вы говорите, что у него никого не было.  Мне стало его жаль. Жил никому не нужный, и когда умер, дела нет никому. — Его звали Карл Юхансон, — раздражённо ответил Ларс, вглядываясь в распечатанный листок. — Вик, соберись. Гермиона почувствовала нечто такое, что заставило сердце забиться чаще. Как тогда, когда Рон защищал домашних эльфов при битве за Хогвартс. Какой Виктор всё-таки хороший. Ему жаль парня, которого он и не знал. Жаль, что они с Виктором так и не поговорили после того поцелуя в палатке. Поразмыслив, она поняла, что обижаться не на что. Наоборот, ситуация показала, что Виктор Крам - человек ответственный. — Интересно, почему двадцать первое декабря называют ночью матери? — спросил Стуре. Он надевал шарф и шапку, готовясь присоединиться к поисковой группе. — Считается, что в эту ночь богиня-старуха, Мать Холодов, рождала солнечного младенца, и это олицетворяло идею перерождения, возрождения жизни из смерти, — почти автоматически ответил Биргер, — ты что же, не изучал в школе? — Изучал, шеф, только уже не помню. Сами понимаете, какие условия у меня были для учёбы. Гермиону словно током ударило. Мысли замелькали в голове, как стёклышки в калейдоскопе - ярко, хаотично. Чтобы потом встать на место, нарисовав чёткую картинку. — Стойте, подождите, — сказала она, и парни остановились. Боссе держал за локоть Нильса, которого снова уводили под стражу, — Нильс не виноват. Я знаю, кто убийца. — И кто же? — недоверчиво протянул  Ларс. — Помнишь, мы обсуждали с тобой мотивы преступления? И одним из мотивов я назвала любовь. – Помню, – кивнул Боссе. — Я думаю, что это всё же тот случай, Боссе. Ночь матери. Из всех присутствующих её понял только Виктор. Он повернулся к Нильсу и спросил: — Нильс, дружок, если твоя мать не уехала в Осло к тётке, то где она может находиться?