Часть 13

Девушка лежала на холодном каменном полу, глядя в угрюмый потолок, и считала. Она не знала, зачем. Возможно, чтобы удержаться за последние крупицы разума. Когда она досчитала до четырнадцати тысяч, он очнулся. Сириус Блэк резко поднялся, взгляд его был диким, измученным. Не теряя времени, он подбежал к Элизабет и начал развязывать веревки, что сковывали ее руки и ноги. Едва освободившись, она бросилась к нему, крепко обняла, словно боялась, что он исчезнет. Их губы слились в поцелуе, но тело Элизабет дрожало от боли. — Тебе нужен мой отец, — выдохнула она, голос был слабым, но решительным. Ее руки тряслись, но она смотрела прямо в глаза Блэка. — Знаю, — хрипло ответил он. Он держал ее, не отпуская ни на миг, как будто любой следующий миг мог оказаться последним. — Мы справимся, Элизабет, — прошептал он ей на ухо. — Мы выживем, все будет хорошо. Все всегда заканчивается хорошо. Она кивнула, впитывая его слова, как лекарство. Она хотела верить ему. Но Сириус сам знал, что это ложь. Он чувствовал это всем своим существом. Темный Лорд придет за ней, и он ничего не сможет сделать. Он огляделся, убедился, что вокруг только стены, и затем, собрав все силы, заговорил. — Послушай меня, — он взял ее лицо в свои руки, глядя прямо в глаза. — Когда я уйду… живи. Не думай, не вспоминай. Сотри себе память, но не ищи. — О чем ты говоришь? — дрожащим голосом спросила она, не понимая. — Ты поняла меня? — голос его стал жестким, почти отчаянным. Она, стиснув губы, кивнула. Затем снова поцеловала его, слезы текли по щекам. Его горячие руки легли ей на талию, согревая ее изможденное тело. Она прошептала, что готова, и в тот момент все отступило: страх, боль, обреченность. Они были только вдвоем. Их движения сливались в один ритм, они забыли о времени и месте. В эти секунды они жили только друг для друга. Когда все закончилось, Элизабет прижалась к его груди. Ее волосы щекотали его лицо, дыхание постепенно выравнивалось. Тишина длилась вечность. Но она оборвалась. Резкий скрежет заставил их вскочить. Дверь распахнулась, и Темный Лорд вошел в комнату, словно воплощение смерти. Одним движением руки он притянул Элизабет к себе. Она упала на каменный пол, вскрикнув от боли. — Верный пес, — усмехнулся Лорд, обращаясь к Сириусу. — Ну что, Лизи, ты готова? — У меня есть три условия, — твердо сказал Блэк, его голос не дрогнул. — Условия? — Лорд поднял бровь, его взгляд заиграл циничным интересом. — Слушаю. — Забрать тело Регулуса, отпустить Пандору Розье и освободить Элизабет. Никогда больше не преследовать их. Темный Лорд рассмеялся, его смех эхом разлетелся по комнате. — Ты щедр, Блэк. Даже четыре условия. Но я могу согласиться. Заключим священный обет. Элизабет сидела на полу, ее руки дрожали, лицо заливали слезы. Она поняла. Она поняла, что Сириус приносит себя в жертву. — Миро станет свидетелем клятвы, — произнес Лорд. — Она — Блэк, — уточнил Сириус, глядя прямо ему в глаза. Клятва была произнесена. Нить магии обвила их руки, врезаясь в кожу до боли, заставляя признать силу договора. Лорд исполнил обещанное. Тело Регулуса появилось перед ними, изуродованное, но все еще узнаваемое. Сириус посмотрел на брата, но не произнес ни слова. Не было ни прощания, ни благодарности, ни извинений. Только тишина. Когда Пандору и Элизабет отпустили, Сириус остался. — Теперь Северус, — произнес Лорд, и у Сириуса внутри все оборвалось. Он знал, что это конец. На пустыре, куда их перенесли, темно-желтая трава хрустела под ногами. — Где кольцо? — гремел голос Лорда. — Уничтожено, — ответил Сириус. Он не успел договорить.Смертельное заклинание ударило его в грудь. Удар был резким, словно сама тьма вонзила свои когти в его сердце. Он пошатнулся, ноги ослабли, и тело рухнуло на холодную, влажную землю. Лёгкие горели, но не от боли — от безмолвного крика, который он не мог выдохнуть. Небо над ним было бесконечно серым, словно завеса между ним и светом. Глаза слезились от ветра, но он всё ещё цеплялся за реальность, за тот хрупкий миг, когда её голос звучал в его голове.Милая Элизабет. Он слышал, как она зовёт его. Она кричала, её голос пробивался сквозь грохот ветра, но она была далеко, недосягаемо далеко. Она начала дрожать сразу, как только увидела. Зубы стучали, руки сжимались в судорогах, а изнутри становилось невыносимо жарко. Пот — или, может быть, слёзы — струился по лицу, щекотал виски, стекал по подбородку. Она уже не различала, что именно горит на коже: страх, жара или отчаяние. «Нет. Нет. Я сплю. Я точно сейчас проснусь. Я открою глаза, и он будет здесь. Пусть он орёт, злится, обвиняет, но… пусть говорит. Только не молчи. Только не молчи, пожалуйста. Мерлин, прошу тебя — только не забирай его.» Она не помнила, как доползла — как ноги держали, как пальцы цеплялись за стены. Она просто оказалась рядом. Упала на колени. Почувствовала липкое. Руки. Тёплые. Скользкие. Чужие. Нет — родные. Кровь. Запах. Тот самый. Как в детстве, когда он рвал коленку, смеялся, и они возвращались домой. Запах металла. Только теперь — он настоящий. Густой. Невыносимый. Смертельный. «Это он. Это точно он. Я узнаю с закрытыми глазами. Узнаю даже в темноте. Узнаю, даже если бы умерла.» Она не заметила, как лишилась голоса. Губы двигались, но звук не рождался. Все слова застряли в горле — вместе с криком, с мольбой, с тем, что могло бы ещё удержать его здесь, хоть на секунду. Боль пронзила тело — не та, которую лечат зельями. Эта жгла кости, разрывала сердце, раскалывала разум. Мысли путались, скользили между паникой и отторжением, как куски льда в кипятке. И тогда она увидела это: Он смотрел в небо. Просто смотрел. Не моргнул. Грудная клетка… не двигалась. «Дыши. Пожалуйста. Один раз. Покажи мне. Я же здесь. Я рядом. Услышь меня.» Тяжёлое прикосновение сзади. Чьи-то руки — грубые, чужие — тянут её назад. Она не сопротивляется. Её волокут по земле, и камни впиваются в кожу, но она не чувствует. Нет сил. Ничего нет. Только тьма. И тишина. Он хотел ответить, хотел подняться и бежать к ней, но тело больше не слушалось. Время замедлилось. Он видел её лицо — полное слёз, искажённое страхом. Видел, как она тянет к нему руки, но это был лишь призрак, воспоминание, обман. Настоящая Элизабет была далеко, спасённая, живая, потому что он сделал то, что должен был. Последние силы покидали его, вместе с ними уходило всё. Боль, страх, мысли. Перед глазами замелькали образы: Регулус, мать, отец, орден, отчаяние и ненависть — вся жизнь уместилась в одну короткую вспышку. Но самым ярким оставался её взгляд. Элизабет. Её лицо стало последним, что запечатлелось в его сознании. Он умер. Умер, как всегда хотел, — молодым, свободным, смелым. Но не сейчас. Не тогда, когда наконец нашёл смысл жить. Всё оборвалось, и наступила тишина. Бесконечная, как само забвение. Она не узнала. Никто не узнал. А Сириус Блэк остался лежать на безымянной земле, исчезнув в беспощадной вечности.