7. Всем встать!

— Значит, сегодня нам с директором не поговорить. Гуттенберг недовольно заворчала, но шею подставлять не прекратила: огромной каменной монстрюшке нравилось, когда Миона чесала в кожных складках. Так хоть немного можно было почувствовать ласку, не то что при поглаживании плотного каменного тела… Как Дамблдор и просил, Миона попробовала зайти к нему перед отбоем, как раз после ужина. МакГонагалл неохотно отпустила девочку из гостиной, — после происшествия с Лав-Лав женщина, видимо, решила проводить вечера с подопечными, так что в гостиной Гриффиндора стояли тишь да гладь, — но, поскольку это было разрешение самого директора… сделать женщина ничего не могла. От сопровождения Миона отказалась: она не планировала долго ходить по коридорам, а хотела сразу выйти из гостиной и попасть максимально близко к директорскому кабинету. Как-то настроения не было на праздные гуляния. Только не после целого часа в душе, проведённого в попытках вымыть из волос прекрасный пиввзов добрый запах. Хорошо ещё, что эльфийская магия, — а иначе тут не стирали, — спасала одежду и любые другие ткани от вони. Но вот с волосами сделать ничего нельзя было, Миона спросила у Мисти. — Токма чик-чик, — развела лапками домовушка. — Простити, мисса Миона. — Нет, до «чик-чик» я ещё не дошла… спасибо. Будь Миона чуть менее зависима от собственной энергии сейчас… тогда бы и «чик-чик» подошло. Тем более что ей всё равно придётся и дальше разбираться с добром, которое себе приватизировал местный полтергейст. А где добро — там и запах… — Пх-х-х… — Ничего-ничего, — Миона похлопала Гуттенберг по покатой голове. — Всё нормально, не переживай. Не поговорим сегодня, поговорим в следующий раз. В следующую субботу как минимум. «Правда, к этому времени что-то я сомневаюсь, что Пиввз хоть каплю добра оставит в комнате… слишком уж он рьяно взялся за создание навозных бомб. Будто кому-то кроме него вообще есть дело до всей этой массы!» Погладив Гуттенберг напоследок, Миона развернулась и пошла по коридору. Вот дойти до гостиной можно и просто пешком, тут уж настроение вернулось. К тому же спать Мионе ложиться не хотелось; а какие вообще могут быть варианты времяпровождения, если в гостиной заседает целый декан? МакГонагалл точно заставит домашку делать. Вот не подумала бы Миона, что она, высокоорганизованное существо, уже не человек, условно-бессмертная!.. будет всеми способами пытаться откосить от написания домашней работы. Впрочем, она в этом от других учеников не отличалась. Пожалуй, никто из первокурсников кроме Пары и её сестры не делал всё заданное от и до. Всякое восхищение магией, магическими уроками и чудесами у детишек прошло уже на вторую неделю пребывания в замке. Привыкли дети к волшебству, что уж поделать. Ну да человек ко всему привыкает. Вся фишка в том, что ты должен самостоятельно поддерживать интерес к происходящему вокруг, регулярно зажигать новые искры. Иначе даже короткая человеческая жизнь станет невыносимо скучной; Миона не для того бессмертной становилась, чтобы скучать. — Но и не для того, чтобы находить себе приключение такого толка, — пробормотала Грейнджер, остановившись возле лестниц. Вообще-то, этот путь вёл к залу с движущимися лестницами. Однако сейчас Миона не видела не то что других лестниц — даже ступеней той, около которой стояла она сама. Всё заволокло туманом, белым и густым как молоко. Обернувшись, Миона тяжело вздохнула. Коридор сзади пропал, вместо него были чёрные неподвижные тени, полностью пожравшие проход. Вот тебе и выбор: иди или вперёд, в непроницаемую белизну, или назад, в чёрное ничто. Ну или оставайся на месте и умри от обезмаживания. Миона отлично чувствовала, что и сзади, и спереди из неё пытаются вытащить энергию. Причём так активно и нагло, что, будь у девочки подходящее настроение, она бы обязательно как-нибудь напакостила в ответ. Просто чтобы не тянули свои фантомные ручки куда ни попадя. А то ишь ты! Разбаловались на хогвартских харчах! — По крайней мере, — сказала Миона, встряхивая кудряшками и разбрызгивая вокруг солёную воду, — на этот раз со мной нет Драко. Уже хорошо, да? Она выбрала белый туман. Боги его знают, что там, в этой черноте… а белый цвет напоминал Мионе о Белой, и от этого было как-то приятнее. Этакая ностальгия по дому, хотя Белая следовала за Мионой, — за любым из её звеньев и воплощений, — незыблемым призрачным хвостом. В любом случае, девочка даже не сомневалась, что ей придётся в скором времени ой как поколдовать. С другой стороны, если это научит манерам хогвартских привидений, то… почему бы и нет, собственно? Ступеньки прыгали под ноги бесконечной ковровой дорожкой. Миона спускалась и спускалась, и конца края видно не было: девочка насчитала триста с лишним преодолённых ступеней, прежде чем сбилась и плюнула на всякие подсчёты в общем. Усталости никакой не было и в помине; Миона сразу же предположила, что она уже не в реальном мире, а, по крайней мере, в лимбе, переходе от мира живых к миру мёртвых. Было тихо. Туман под лоферами хрустел как свежий, только что выпавший снег. Ни спереди, ни сзади, ни по бокам не было ничего кроме белизны и ватной всепоглощающей тишины. Один раз Миона услышала вдалеке собачий лай… но он быстро стих, а призрачная молочная завеса в том направлении уплотнилась до непроницаемой стенки. Ясное дело, что это цербер был. И, говоря откровенно, ему такие «заслоны» — на один кусь одной головы. Однако Миона была уверена, что призраки постарались, чтобы отвлечь собаку от происходящего; взрослый цер бы на это не повёлся, но ведь Пушок был всего лишь щеночком, у которого ещё даже головы друг с другом не договорились. Как такого пса вообще вытащили из Греции. Вроде бы орфы, двухголовые самки цербера, своих щенков долго от себя не отпускают. Только если орфу убили?.. грустно об этом думать: щенки мало выживают без матерей, потому что те их выкармливают не только своим молоком, но и потусторонней энергией. Впрочем, Пушку повезло. В Хогвартсе было столько этого «потустороннего», что как бы мелкий не переел. А уж в материнском молоке он больше не нуждался, перерос уже этот период развития. Так что, возможно… — Она пришла, — раздалось в тот же момент, когда закончились ступени, и Миона вышла на ровное, но всё ещё затянутое туманом плато. «Пришла-пришла-пришла», — зашелестело листопадом поздней осени со всех сторон. Хрусткие ломкие призрачные голоса едва звучали, но их было столько, что создавался неплохой такой гул. Слышать его было… неприятно. Шёпот тараканами пробирался к тебе в голову, обволакивал сознание колючим шерстяным покрывалом и начинал собой душить. Миона махнула рукой, и вызванный порыв ветра снёс туманную завесу, словно той и не было. Перед девочкой открылся настоящий суд, правда, совершенно белый: вся мебель была создана из уплотнённого тумана, который не был затронут вызванным шквалом. Хмыкнув, Миона осмотрела представленный «зал». Всё как положено, как в сериалах Хизер: место для судьи, для обвиняемых, для защиты и нападения… и для присяжных, конечно же. Только в присяжных — ни одного живого человека. Исключительно призраки, все разной степени насыщенности света, но при этом как один какие-то голубо-серые. И все призраки были из Хогвартса. Миона узнала Почти Безголового Ника, факультетское привидение Гриффиндора. Плаксу Миртл, облюбовавшую туалет на втором этаже. Серую Леди, дочь Ровены и факультетское привидение Равенкло. И графиню Жюстину, давно почившую благородную гувернантку, которая вообще непонятно как оказалась в Хогвартсе, жила на восьмом этаже и частенько танцевала с троллями на картине. Узнала Миона и Толстого Монаха. Только он не сидел среди присяжных, а возвышался над всеми, изображая из себя судью. — Обвиняемая, — ударил молотком призрак, противно ухмыляясь широким бородавчатым лицом, — сядьте на своё место! — Не суди, да не судим будешь, — сказала на это Миона, продолжая разглядывать убранство зала. — Какой же из тебя монах? Удар молотка. — Сесть на место! Пожав плечами, Миона прошла к нужному месту. Её разбирало любопытство: что будет дальше? Нет, ну она много чего пережила, но чтобы такое… чтобы ради неё, да устраивали целое представление!.. это определённо было чем-то новеньким. Усевшись, Миона отмахнулась от взметнувшихся цепей. Те хотели девочку приковать к месту, — чтобы не сбежала с суда, что ли? — но, почувствовав подобное пренебрежение к себе, разочарованно зашипели и полосатыми змейками расползлись в разные стороны. — Кхм… подозреваемая Гермиона Джин Грейнджер обвиняется в незаконном проникновении на земли нашего любимого Хогвартса… — А защита у меня будет? — Что? — сбился с мысли Толстый Монах; судить ему действительно было не по себе, это сразу становилось видно. Неужели хоть немного уважения к своей вере осталось? — Защита. Есть обвинение, это ты, как я понимаю. А защищать меня кто будет? Перед Мионой также была имитация зала суда. Скамьи для зрителей оказались забиты так, что сесть некуда. Сидели там, естественно, тоже привидения. Только не Хогвартские; складывалось впечатление, что это были знакомые и друзья тех, кто проживал в замке. Все они выглядели заинтересованными; дамы закрывались веерами и кокетливо переговаривались с джентльменами. Миона заметила нескольких шотландцев в национальных одеждах и по крайней мере двух рыцарей в полном боевом облачении. А сколько было среди мертвецов разных причин для смерти!.. и гильотина, и копья, — на мужчину, которого копьём пронзили насквозь, дамы ворчали: тот сидел неспокойно, и в итоге призрачным леди приходилось пригибаться, чтобы не получить удар древком, — и мечи, и повешение… легче было бы, наверное, перечислить то, чего не было. Ни одного погорельца Миона не заметила, это да. — Я, — из призрачной толпы среди тех, кому не досталось места, вышел мужчина. — Барон Теренс Бейлер, Ваше Величество, к вашим услугам. — Не сметь обращаться к подсудимой с уважением! — стукнул молоточком Толстый Монах. Барон Бейлер так страшно взглянул на того, что пробрало даже Миону. Ростом Теренс удался и был явно выше двух метров; могучие плечи, сильные руки, мужественное лицо… и кровь, серебряной рекой льющаяся из разрезанного горла прямо на богатые одежды — всё это производило знатное впечатление. — То есть… можно, конечно, — смешался Толстый Монах. — Но обращаться согласно титулу… а не… — Я обращаюсь к Её Величеству исключительно согласно её титулу. — Я правила всего пару дней, — поморщилась Миона. — И потом сразу передала регалии. — Однако правили же? А значит, титул ваш. Спорить с привидением, способным одним взглядом заткнуть других мертвецов? Нет уж, спасибо; хочет он к Мионе по титулу обращаться — да пожалуйста. Непонятно, правда, как это он узнал о нём. Ровена рассказала, что ли?.. выступивший в защиту призрак, — Миона, кстати говоря, только узнала его имя, — имел титул Кровавого Барона, факультетского привидения Слизерина. Но при жизни, как Миона узнала, он был близок к семье Равенкло… и вроде бы даже хотел жениться на дочери Ровены. Там была мутная история, и Миона едва её смогла вытянуть из Елены, дочери Ровены. Елена Равенкло, вспоминая прошлое, начинала неудержимо рыдать. Но красиво: так, как приучили её плакать на людях. Мионе она не доверяла, хотя и знала про Грейнджер с рассказов горячо любимой матери. — Кхм… в общем, если мы разобрались с защитой… то перейдём к обвинениям. Кровавый Барон подошёл к Мионе и поклонился ей, как коронованной особе. Затем встал к девочке полубоком и упёр взгляд страшных выпученных глаз, — у мужчины, судя по ним и по раздутому горлу, при жизни был гипотиреоз, — прямо на Толстого Монаха. Последнему это всё, естественно, уверенности не прибавило. Всё время кашляя и прерываясь, он кое-как смог зачитать обвинение. Миона ожидала услышать, что судят её за прерванную трапезу, — вытащила же она Драко из цепких призрачных ручек, верно? — или за неуважение… но только не за то, что она вообще пришла в Хогвартс. Тем более, «неправильно пришла»! — А что значит «неправильно»? — тихо спросила она у наклонившегося Барона. — Вы не прошли через природные врата, Ваше Величество. Каменная арка в Чёрном Озере. Через них обычно проплывают лодки с первокурсниками, заключая ученический договор и временную опеку над маленькими волшебниками со стороны директора. — Я не заключила договор? — Заключили, Ваше Величество. Вы не признали себя ребёнком, так что у директора нет над вами опекунской власти, как над другими детьми. Я уточню. Он выпрямился, — серебряная капля попала Мионе на руку, — и уставился на Толстого Монаха. Привидение Хаффлпаффа в очередной раз подавилось от тяжести этого взгляда. — В-вам есть, что сказать?.. — Сторона защиты не понимает, о чём вы говорите. — Да всё же элементарно! — от эмоций Толстый Монах застучал молотком, словно забивая какой-то гвоздь. — Она не ребёнок! Не человек даже! Так какого дьявола это существо вообще делает на святой земле нашей драгоценной школы?! Призраки-присяжные зашуршали; им вторили переговоры со стороны зрителей. Миона упёрлась локтями в столешницу перед собой, переплела пальцы и умостила поверх них подбородок. — Мне скучно, — сказала она так, чтобы это слышал только Кровавый Барон. — Сначала-то интересно было, конечно, но теперь… Вообще есть смысл во всём этом? — Неуважение к суду! — всколыхнулись зрители. Толстый Монах продолжал стучать молотком, распаляя этим и присяжных, и себя. Какофония поднялась невообразимая; Миона словно очутилась не в зале суда, — пускай и вполне себе вымышленном, ненастоящем, — а в зоопарке с кучей неспокойных зверей. — Да заткнись ты, — буркнула она, вскакивая на стул, на котором до этого сидела, и отбирая у Толстого Монаха молоток. — Всё, подозреваемая оправдана и всё замечательно! Собрание закончено! И она, не стесняясь в приложении силы, ударила молотком. Попала ровно по пальцам Монаха: призрак от этого завизжал и вылетел с судейского трона, словно его пнули под зад. Оглядевшись и посмотрев на притихшую призрачную публику, Миона усмехнулась. — Уважаемый Барон… — Конечно, Ваше Величество. Мужчина понял Миону без слов и также молча подставил девочке своё плечо, чтобы Грейнджер поставила на него ногу. Приподняв Миону, он помог ей перелезть на судейское место, — да зачем его было делать таким высоким?! — при этом придерживая девочке юбку, чтобы та не задралась в неудобном положении. Истинный джентльмен! — Всем встать, суд идёт! — шлёпнула молотком Миона; с удовольствием осмотрев поднявшихся растерянных призраков, она хмыкнула. — Ну, поиграем… обвиняемый Толстый Монах, займите своё место! — О-обвиняемый?! — раздалось откуда-то сбоку. — Да я… да никогда! — Занять своё место! Кто будет вас защищать, обвиняемый? — Меня защитит Господь, — буркнул Толстый Монах, протискиваясь в место для обвинения; видно было, что он уже сам не рад придуманной «игре», которая, вообще-то, могла бы даже стоить Мионе жизни. Призраки-то всё это время пытались из неё вытянуть энергию. И не по чуть-чуть, а значительными такими порциями! Миона, правда, и это себе на пользу повернула: подсунула мертвецам часть своего Океана, где точно был аиту, и дала напиться именно его сил. Может, потише будет этот треклятый осколок. Сил уже нет с ним возиться, вот правда. — Ну и дурак, — хмыкнула Миона, окончательно развеселившись. — Да как ты смеешь, ты, отрыжка Дьявола?! — Неуважение к суду! — громыхнул Кровавый Барон во всю мощь своих призрачных лёгких. Монах присел и замолчал, словно его огрели по голове чем-нибудь тяжёлым. Но нет… по крайней мере, Миона со своего места ничего подобного не заметила. — Это не я всё начала, — пожала плечами девочка. — Вот вечно вы, мертвецы, одинаковы. Никогда последствия не продумываете… продолжаем. Толстый Монах обвиняется в нападении на детей! В присвоении себе энергии, которая должна была разделяться между всеми призраками Хогвартса! В злоупотреблении своим положением, способностями, доверием! И, что самое ужасное… Она посмотрела на Кровавого Барона и кивнула ему. — В неуважении к суду, к своим призрачным собратьям и к законам взаимодействия между потусторонним и реальным миром. Слушаю слово защиты! «Господь», выбранный Толстым Монахом как защитник, естественно, промолчал. — Защита не имеет ничего против всех этих обвинений, — подытожила Миона спустя примерно минуту молчания и ёрзаний Монаха. — А значит, я выношу приговор. Виновен. — Виновен! — зарукоплескала призрачная публика. Ну, им-то в общем лишь бы развлечение было. А уж кто там на месте обвиняемого — да какая разница? Хогвартские приведения, сидевшие на местах присяжных, повставали и тоже принялись отбивать ладоши. Монах смотрел на них загнанно и с ненавистью: понимал, что его песенка спета, видимо. Вот сейчас Миона вынесет вердикт и наказание… — Я против! — ввалился в зал Пиввз, вынеся к чёртовой бабушке призрачные двери. — Вы не имеете права! Не имеете! Никакого приговора! Никакого!.. а? Он докатился кубарем прямо до судейского места и теперь, запрокинув голову, с открытым ртом смотрел на Миону. Потом, увидев Толстого Монаха на месте подсудимых, Пиввз ещё больше выпучил глаза: явно он не ожидал изменения ролей в призрачном суде. — Против? — спросила Миона, ласково улыбаясь. — Против чего же вы, уважаемый? — Он против подобного произвола! — крякнул Толстый Монах. Одного «Молчать перед королевской особой!» от Барона оказалось достаточно, чтобы Монах сдулся. Что в переносном смысле, что буквально. — Я-а-э… против? — Пиввз стянул колпак и вытер вспотевшее лицо. — Я думал, что вас судят, вашество… прибёг сюда, как узнал. Даже руки не помыл! И он в доказательство вытянул вперёд голубые руки, измазанные… ну да, в добре. — Кхм, — Миона слегка отпрянула от подобной демонстрации. — Иди и помой руки, а. Или возвращайся к работе. Всё нормально, это я выношу приговор, а не наоборот. — Да я эт-та… посмотрю. Ну, до конца. Он вскочил на ноги и бросился в сторону зрителей, распихивая их теми самыми добрыми руками. Дамы взвизгивали, джентльмены ругались, и только два рыцаря совершенно индифферентно пили что-то из рогов сторонке, переговариваясь на старом наречии. — Тишина в зале суда! — стукнула Миона молотком. — Так вот. Приговор прост: Толстый Монах лишается всех своих регалий. Лишается статуса главного призрака Хогвартса. Лишается приоритетного места у кормушки! Услышав последнее, призраки замерли. Все, даже Кровавый Барон. Пиввз оглянулся по сторонам и как-то скукожился. Ну да, ну да… оказаться одному почти-живому, — потому что у Громкого Духа была совершенно иная природа, нежели у привидений, — среди кучи голодных, готовых рвать и кромсать мертвецов… Глаза у которых бликовали жёлтым, как у кошек. На руках которых был не аккуратный маникюр, а когти, готовые рвать и уничтожать жизнь в любом её проявлении. А во рту, — Миона могла бы поспорить на все свои карманные и на все печенья Аиту, которые только будут печься в будущем, — клыки и голодные глотки. Жаждущие плоти. Можно и призрачной. — Приоритетное место никому не передаётся, — обломала ожидания призраков Миона. — Энергия, поступающая в него, будет перенаправляться нашему любимому Хогвартсу. Толстому Монаху же дозволяется питаться крохами, способными поддерживать его жизнь, и не больше. Исполнителем моей воли назначаю уважаемого Барона Бейлера. Теренс склонил голову. Его глаза тоже бликовали жёлтым, однако разума в них было больше, чем у других. Мужчина неплохо держал себя в руках — и это было хорошо. Учитывая его уважение к Мионе, можно было надеяться, что он действительно исполнит её волю. — Распределением собственности Толстого Монаха, материальной и нет, я займусь лично и позже. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Исполнять! Удар молотка привёл всё в движение. Зрительские места сдвинулись назад со скоростью вагонеток на американских горках; призраки восторженно взвизгнули, прежде чем пропасть в молочной белизне стен. Два рыцаря, пившие свою брагу в стороне, возмущённо заорали и побежали следом, громыхая латами. А вот присяжные бросились на Кровавого Барона, вытянув серые когтистые руки вперёд. Следом за ними белой змеёй метнулся туман. Непрозрачным ураганом он обернул Миону, перемещая её с судейского трона обратно к лестницам, у которых она останавливалась раньше. Кровавый Барон был рядом и придержал девочку за плечо, не давая Мионе завалиться на ступени. Снизу страховал Пиввз, вытянувший испачканные добрые руки и готовый ловить «вашество», если та вдруг всё-таки полетит. — А раньше ты меня сам скинуть хотел, — фыркнула Миона, похлопав Барона по полупрозрачной руке. — Что же случилось, скажи на милость? — Я с Хогвартсом поругался, — предельно честно сказал Пиввз, смущённо вытирая большие ладошки прямо о красный костюмчик. — Ты ему нравишься, вашество. Мне, значит, тоже. Был не прав, признаю и прошу прощения! Кстати, классно ты с энергией-то придумала. Замку точно лучше станет! Миона кивнула. Ох, будь это решение не временной заплаткой — было бы вообще хорошо. Потому что истока утеканий Миона так и не нашла, а тут уж, сколько ни добавляй новой магии в замок, всё будет уплывать на раз-два. Девочка только надеялась, что присмотр Теренса поможет Хогвартсу получить чуть больше энергии на собственные нужды. — Ночь уже, — пробормотала Миона, потерев шею. — Кажется, я телом чувствую недовольство декана… да и к Панси с Драко так и не зашла. Блин. — Я провожу вас, Ваше Величество, — Барон поклонился, приложив руку к сердцу. — У меня есть некоторый авторитет среди преподавателей, так что наказание вам не грозит. — Вот это хорошо… кстати. Теренс… я могу по имени? — Конечно. — Тебя не затруднит сделать то, что я сказала? Может, назначить кого-то другого? Барон прищурился. — Благодарю за Вашу заботу, Ваше Величество. Исполнение Вашего повеления — честь для меня. И она меня нисколько не… — Да он ссытся от радости, — захихикал Пиввз, сразу же прячась у Мионы за спиной. — Ты не смотри, что он мёртвый, он тут супер-пупер среди остальных! — Иди уже и работу доделывай. И не трогай ничего по пути, ради богов и духов! Пиввз прищёлкнул сапожками, сделал сальто назад через спину и пропал, взорвавшись облаком красно-синих конфетти. Ни одно из них, естественно, до пола не долетело: не хватало ещё добавлять работу несчастным домовикам, что и так сбиваются с лапок. Миона подошла к окну и протёрла стекло. Виднелось чёрное небо с большой луной, почему-то полной, хотя сегодня точно не было полнолуния. Опять магичит кто-то… — А, ну ясно, кто, — фыркнула Миона, увидев высокую белую фигуру около кромки леса. — Теренс, посмотри-ка. Знакомая? — Простите, Ваше Величество, я ничего не вижу. Возможно то, о чём вы говорите, на другом уровне бытия, недоступном призракам… Фигура подняла руку, привлекая к себе внимание. И точно маня Миону к себе. — Да я уж поняла, — Миона потёрла глаза. — Не-не, Белая Номер Два. Никаких встреч, пока я тут не разберусь. И вообще, взрослых нет дома. Словно поняв или услышав, что ей сказали, белая фигура опустила руку и медленно удалилась в сторону леса. — Вот и ладненько. Теренс, отведи меня в гостиную, пожалуйста. Наверняка МакГонагалл уже с ног сбилась в моих поисках…