31. Хлебные крошки (2).

— Да, нужно уходить, — Миона поджала губы, смотря в сторону, с которой всё так же доносилась тихая ласковая песнь. — Мы уже углубились в Темнолесье, хотя даже не заметили этого. Плохой знак. Дамблдор погладил бороду. Директор так же поглядывал в подозрительную сторону, как и Миона, однако песни Разлома точно не слышал. Иначе не был бы таким спокойным. Впрочем, это было скорее боевое спокойствие, а не мирная беззаботность. Миона была уверена: случись что, и директор начал бы колдовать, не задумываясь. Сразу становилось видно, что у него есть боевой опыт; такой, который не вымывается из омута человеческой памяти даже по прошествии долгих десятилетий. — Мисс Грейнджер, вы же говорили, что после подлеска сразу идёт Темнолесье, раз уж роща расширяется. Почему тогда вас удивляет, что мы далеко зашли? Миона скосила глаза на Снейпа. Профессор стоял, напряжённый, как готовый взорваться фейерверк. Смотрел Снейп прямиком наверх, на беззвёздное и безоблачное небо со слишком большой луной. Судя по тому, как выступили на лице профессора желваки, ничего хорошего ему в голову не шло. — Меня скорее напрягает, что это произошло настолько незаметно, — пояснила Миона, не отводя взгляда от Снейпа. — Моё состояние сейчас, конечно, не самое хорошее, однако уж такое-то я должна была заметить. Энергия Темнолесья крайне агрессивна, а в подлеске вообще практически нет магии. Это как перейти из вод Тихого океана в Атлантический, понимаете? Разница должна быть совершенно очевидна, причём мгновенно. Да уж. Даже аиту, влияющий на Миону изнутри, не должен был настолько перекрывать её внутренние ощущения. Для осколка духа это было попросту невыгодно: Темнолесье, всё же, оставалось крайне опасной зоной. В аиту же было слишком много желания выжить, чтобы вот так подставляться под совершенно не нужную опасность. К тому же, здесь кто-то убивал единорогов. Если так подумать, то вряд ли это делал кто-то «добрый», правильно? Убийство этих копытных использовалось исключительно в ритуалах, направленных на разрушение и осквернение. А значит, опасность возрастала просто в геометрической прогрессии. Так что внимание Мионы отвлёк не он. Но кто тогда? Или… что? Миона нахмурилась и повернулась в сторону Разлома. Самой трещины на Изнанку, естественно, видно не было, — для этого стоило, судя по всему, ещё долго идти вглубь леса, — однако влияние потусторонних энергий чувствовалось уже здесь. Песнь ещё эта… Никогда не было так, чтобы Разлом пел во славу человечества. Каким бы нежным, ласковым, милым и безобидным он ни звучал, нельзя было забывать, что это образование было чуждым для магов и действовало исключительно в собственных интересах. Неизвестно было, правда, был ли Разлом «разумным» в человеческом понимании этого слова, однако Миона знала точно: уж инстинкт пищеварения у него точно присутствовал. Из Разлома в мир выходили странные, противоестественные твари. Однако и сам Разлом был тоже той ещё… тварью. Со своими вкусовыми предпочтениями и пристрастиями. Маги, вот, ему точно нравились. Чего нельзя было сказать о рыцарях, засунутых в свои металлические доспехи как сайра в банку. — Почему здесь не видно звёзд? — спросил Снейп, наконец опуская голову. — Никак не могу понять, на ум ни одной теории не приходит. Слишком сильный магический фон? — Нет, мы просто удалились от внешнего мира, — вздохнула Миона. — Звёзды можно считать символом реальности, если говорить очень просто. Мы же сейчас… как будто в подпространстве, наверное. Это если очень грубо. — Ясно. Спокойные чёрные глаза прошлись по Мионе, от макушки до пяток. Девочка неуютно поёжилась: было в оценивающем взгляде Снейпа что-то крайне неприятное. Наверное, мясники так же смотрят на тушу, которую им в скором времени придётся разделывать. Вот же… да на неё так даже людоеды не смотрели! Правда, тогда Миона была с ними из одного племени, и не интересовала их в качестве пищи. Скорее, каннибалы считали её отсталой: сама-то Миона от мяса себе подобных отказывалась, предпочитая жевать безвкусную кору или подозрительного вида грибы. — Сколько вам лет, мисс Грейнджер? Миона промолчала. Не потому, что напряглась; скорее, её замешательство было вызвано неосознанной попыткой подсчитать свой реальный возраст. Вот же. Когда Дамблдор задал этот же вопрос, Миона без проблем ответила, что «очень много». С чего тогда перед Снейпом вышла такая заминка? Человек В Чёрном понял её молчание по-своему и повернулся к директору. Дамблдор всё ещё спокойненько стоял в сторонке, наблюдая за замешательством зельевара с каким-то странным озорством в льдистых глазах. — Альбус, почему нельзя было сказать об этом раньше? — спросил Снейп, усталым жестом зачёсывая волосы назад; тяжёлые пряди почти сразу же упали обратно на лицо, не желая подчиняться движению руки. — Я понимаю, что вам забавно было намекать на одержимость мисс Грейнджер раз за разом, но это уже перебор. Я, всё же, относился к ней как к обычному ребёнку, а не… Он крутанул запястьем, подбирая слово. Затем махнул рукой, отставляя эту затею. — Вы намекали профессору? — подала голос Миона. — О чём? Дамблдор светло улыбнулся. Кажется, происходящая ситуация его по-настоящему забавляла. Нашёл место, ну в самом деле… — О вашей природе, мисс Грейнджер. Видите ли, Северус — один из трёх людей, которым я могу доверять безоговорочно, так что мне бы хотелось, чтобы ваша тайна не была для него… кхм, тайной. Однако я всё время забывал спросить у вас разрешения на передачу вашего секрета, вот и приходилось идти, так сказать, обходными путями. Миона, признаться, не была убеждена этим объяснением. Снейп и вовсе цыкнул. — Вы просто наслаждались ситуацией, Альбус, и своими ребусами. — Не без этого. Ну так что, мы идём обратно в Хогвартс? Знаете, мне нестерпимо захотелось выпить чашечку горячего чая, да обязательно с жевательными мармеладными червячками… Северус, для тебя у меня есть кровавые леденцы, ты помнишь? — Терпеть их не могу. — Возможно, если ты не будешь одеваться как вампир из книг, я мог бы предложить тебе что-то другое… — Леденцы подойдут. Дамблдор издал нечто среднее между уханьем филина и смешком и, заложив руки за спину, медленно двинулся в сторону, противоположную песне Разлома. Может, выбранный маршрут и не вёл прямо в зону подлеска, однако он точно не был опасным. Так что Миона пошла следом. Как и Снейп, конечно же. Спустя какое-то время мелодия Разлома стала едва слышна, и Миона, признаться, перевела дух. Судя по внутреннему неврозу, аиту тоже знатно перепугался; это заставило девочку позлорадствовать над недопризраком, портящим ей жизнь. Так тебе, несносный осколок! — Профессор, — окликнула она Снейпа, который шёл почти вровень с девочкой, — как много вы поняли из подсказок директора Дамблдора? Ей было нужно это узнать, дабы подкорректировать то, что Снейп о ней мог думать. В конце концов, лучше сразу прояснить все потенциально-опасные моменты, чтобы потом не множить недопонимания и странные ситуации, верно? — Что вы, мисс Грейнджер, относительно бессмертны вроде Николаса Фламеля, — ровно произнёс Снейп. — Это связано с островной магией. Также вы, судя по всему, значительно старше и опытнее, чем выглядите, поэтому нет никакого смысла волноваться за вашу безопасность в Запретном лесу и других местах. Что же, теперь мне немного понятнее, почему вы вечно находите себе занятия в пределах Хогвартса. Однако, мисс Грейнджер, у меня остался один вопрос. — Какой? — Если вы настолько «стары», «мудры» и, несомненно, «могущественны», — протянул Снейп со странной интонацией, — то почему же вы столь отвратительны в зельеварении? Миона буквально лишилась дара речи. Серьёзно? Он на самом деле спрашивал… именно это?! — Ах, — притворно-сочувственно вздохнул Снейп, смотря на Миону сверху вниз с высоты своего немаленького роста, — кажется, интеллектуальные способности не зависят от бессмертия? Или у вас другая причина быть столь отвратительно-невнимательной на моих занятиях, мисс Грейнджер? Решили, что, раз уж у вас нестабильная магия, мешающая варить зелья, вам можно и теорию не учить? — Я… — Печально. Не думайте, что ваш новый статус убережёт вас от отработки за несделанное домашнее задание или заваленный тест. Ясно? — Яснее некуда, сэ-э-эр. На этом переговоры были закончены: Снейп замолчал, будто воды в рот набрал, а Миона решила, что ей больше говорить-то особо и нечего. Удивительно, конечно, что Человек В Чёрном использовал имя Николя из всего общества бессмертных, но… всё же, Снейп не был неправ, верно? Может, у зельевара были ещё какие-то догадки насчёт Мионы, но, раз уж он захотел придержать их при себе, девочка тоже решила больше ничего не рассказывать. Дозреет — спросит. Вето на вопросы, всё же, никто не ставил. Дамблдор довольно уверенно продвигался сквозь Темнолесье, несмотря на то, что последнее изо всех сил старалось запутать людей на своих тропах. На что бы ни ориентировался директор, он стабильно двигался в противоположном направлении от Разлома. В итоге влияние Изнанки ослаблялось всё больше, пока окончательно не развеялось. Миона, признаться, думала, что для выхода из Темнолесья придётся звать Пиввза. В прошлый раз девочке выбраться помог Кровавый Барон; очевидно, что призраки и потусторонние сущности хорошо ориентировались на запутанных тропах магической рощи. Совсем как директор, получается… Когда впереди небо вдруг показало несколько булавочных звёздных уколов, Миона уважительно поджала губы. Вот уж… действительно, директор — непростой волшебник. Интересно, был ли у него раньше опыт по выведению людей из магически опасных зон? Группа вышла к границе леса. Заливаемые холодным лунным светом, волшебники остановились, чтобы немного перевести дух. Миона зябко тёрла ладони, и Снейп, заметивший это, достал волшебную палочку. Несколько согревающих чар легко легли девочке на плечи мягким, успокаивающим облаком. И, в отличие от погодных чар от директора, тепло магии Человека В Чёрном проникло прямо к костям Мионы, окончательно помогая телу девочки избавиться от внутреннего холода. Интересно. У аиту что, была какая-то слабость перед зельеварами? Или магия Снейпа напоминала духу о чём-то? Почему не было никакого сопротивления, спрашивается? А вдруг причина, по которой магия Снейпа так хорошо сработала, поможет Мионе в будущем с тем, чтобы разобраться с аиту внутри себя? Как бы узнать, что и как у этого таинственного человека происходит с его энергетической структурой… Если спросить у Дамблдора, директор ответит? Или тоже начнёт намекать про Снейпа, как он это сделал раньше, говоря о Мионе? — Вы будете дальше искать того, кто убивает единорогов? — спросила Миона спустя пару минут расслабленного молчания. — Жалко зверушек. Не хотелось бы, чтобы от них полностью избавились, Годрик много сил приложил к тому, чтобы приучить их жить в Чёрном Лесу. — Хагрид регулярно просматривает близлежащие территории насчёт этого, — ответил директор, заведя руки за спину, — так что я, естественно, надеюсь, что ситуация рано или поздно будет решена. К тому же, раз нам теперь необходимо следить за миграцией единорогов из-за поиска входа в Светлолесье, думается мне, ситуация совсем скоро разрешится. Миона кивнула. Да, логично: раз уж теперь за копытными будет установлена более плотная слежка, то и злоумышленник быстро попадётся. Другой вопрос, справится ли местный лесничий с тем, кто насильничает лошадей. Хагрид был потомком фоморов, и Миона до сих пор не думала, что подпускать его к детям — хорошая идея. Однако, судя по всему, от своих предков он мало что унаследовал. Никакой силы, жестокости или тяги к человеческому мясу. Разве что размер… хотя и тот — довольно скромный по меркам фоморов, всего-то около двенадцати футов. Больше Хагрид был похож на полувеликана, раз уж на то пошло. Что, конечно, не делало его безопаснее для детей: так-то великаны тоже были не прочь перекусить парой-тройкой молодых волшебников. — У него получится остановить того, кто нападает на единорогов? — всё же решила спросить Миона. — Я не заметила никаких особенных магических следов, так что, возможно, существ убивают физически. — Хагрид носит с собой отличный зачарованный арбалет, — улыбнулся Дамблдор. — Да и в лесу ориентируется лучше любого волшебника. Магия на него не действует, а физически с ним сравниться просто некому. Не переживайте так, мисс Грейнджер. — Нужно сказать ему, чтобы он прошёл по следам единорогов, — вставил Снейп, — раз вам нужно знать, где они переходят в другую часть леса. Место обрыва следов вполне может быть нужным вам входом в лакуну. Миона потёрла подбородок. Отличная идея! Вообще-то, девочка и сама могла бы этим заняться, но вот только на понедельник было столько домашки, что всё воскресенье Миона точно просидит за учебниками. А иначе нахватает отработок… Или ей как раз и нужно заполучить эти отработки? Всем ведь хорошо: Миона не делает скучную домашку, — кто вообще придумал задавать писать эссе по футам, а не по раскрытию темы? — а у Дамблдора появляется ещё одна причина, чтобы вытащить такую нерадивую ученицу на экспедицию в Чёрный Лес. Разве не замечательно? — Мисс Грейнджер, — ядовито протянул Снейп, — понятия не имею, о чём вы думаете, однако немедленно прекратите. — Почему, профессор? — Как я сказал ранее, ваш возраст и ваша сущность не имеют ничего общего с ученическими обязательствами. Даже не думайте отлынивать от их выполнения, используя свою природу как оправдание! — Но… — У вас лицо настоящего лодыря, — поморщился Снейп. — Вызывает агрессию у любого учителя, хоть немного заинтересованного в выполнении своей работы. Так что немедленно прекратите думать… о чём бы вы там ни думали. Он стал ещё более несдержанным на язык, разве нет? Дамблдор снова заухал, даже не пытаясь вмешаться в это отчитывание. Миона же надулась: план-то, как ни посмотри, был хорош! Даже жаль, что провалился, не успела она о нём даже заикнуться. В замке Снейп, не говоря ни слова, направился в сторону подземелий. Миону же директор проводил прямиком до входа в гриффиндорскую гостиную. Разговор никак не завязывался, и девочка, подумав немного, решила поддержать предложенную Дамблдором тишину. К тому же, спать хотелось неимоверно: даже краткое пребывание в зоне Темнолесья, учитывая плачевное состояние энергопотоков Мионы, оказалось крайне выматывающим. — Я приставлю к вам одного эльфа, мисс Грейнджер, — сказал директор на прощание. — Скорее всего, это будет уже знакомая вам Мисти. Если потребуется срочно встретиться со мной или предупредить о чём-либо, передавайте через неё, договорились? — Хорошо, директор, спасибо. Когда портрет Полной Дамы отодвинулся, открывая проход в гостиную, Миона ощутила крепкий дух спиртного. Дамблдор, естественно, тоже почувствовал то, чего не должно быть в детском общежитии. Переглянувшись с девочкой, директор приложил палец к губам и сотворил какие-то сложные чары. От них фигура мужчины словно стала расплываться в пространстве; Миона предполагала, что другие маги, скорее всего, просто не будут обращать на Дамблдора внимание. Отличные чары для того, чтобы ловить играющихся с выпивкой учеников. В гостиной было девять старшеклассников; судя по расслабленным позам и храпу, бутылки, стоявшие на кофейном столике, оказались не от газировки. Миона, проходя мимо бодрствующих подростков с мутноватыми глазами, могла разве что головой покачать: вот это, конечно, смелость. Декан ведь имела привычку проверять гостиную в середине ночи! О бессоннице профессора МакГонагалл на факультете все прекрасно знали. — Что за бардак, — хмыкнул расплывающийся в воздухе директор, колдуя над обнаруженной картиной. — Доброй ночи, мисс Грейнджер. Миона кивнула и пошла дальше, в комнату. Что там будет с малолетними пьяницами, её не шибко волновало. Сами ведь решили заливаться… Ну, по крайней мере, они выбрали ночь с субботы на воскресенье. А значит, хоть немного, но думали о своей учёбе… наверное. Кровать оказалась сухой и тёплой. Скинув одежду, Миона с удовольствием залезла под подогретое тяжёлое одеяло и закрыла глаза. Сон, тем не менее, никак не шёл. Не то чтобы Миона ожидала, будто они с директором найдут вход в Светлолесье в первую же вылазку, если быть откровенной… однако всё же девочка чувствовала нечто вроде разочарования. Хотелось разобраться со всеми проблемами быстро и без осложнений. А тут получается, что она не только избавилась от одного неудобства в виде аиту, но ещё и подцепила новое. Это она про убийство единорогов. Судя по тому, насколько спокойным выглядел Дамблдор, особой проблемы в происходящем он не видел. Такой волшебник точно не мог не понять, что за сокращением волшебного поголовья стоит человек… маг. Возможно, оборотень. Кто-то разумный, короче говоря. Но при этом Дамблдор всё равно не нервничал, вот что было удивительно. У него был план по отлову злоумышленника? Или просто не было сил на бурную реакцию? На подконтрольной территории происходит что-то неправильное, директор, вы обязаны вмешаться! И, если эта проблема оставалась в лесу уже некоторое время, — как сказал директор, — получается ли, что Дамблдор, зная о гонении на единорогов, просто спустил ситуацию на тормозах? Убийство единорогов было ему на руку?.. потому что, если это было не так, Миона не могла придумать никакой другой причины, из-за чего директор не пресёк происходящее раньше. Силы Дамблдору на это точно хватило бы, особенно с поддержкой Хогвартса. Миона повернулась на бок и подложила ладонь под щеку. Закрыла глаза. Открыла глаза. Повернулась на другую сторону. Легла на спину и, закинув руки за голову, вздохнула. Никто не говорил, что тайны могут быть у неё одной. Однако, столкнувшись с секретом, который ей не принадлежал, Миона ощутила нечто вроде разочарования. Не хотелось бы ей думать, что директор делает нечто скверное. Или что он следит за скверным делом, не вмешиваясь. Потому что убийство единорогов всегда было чем-то, связанным с гадкой магией, требующей большого энергетического вложения. Хотелось, чтобы образ доброго светлого волшебника, буквально сошедшего со страниц старой детской сказки, оставался светлым и непорочным. Совсем как сегодняшняя директорская мантия, сверкающая словно звёздочка, упавшая с неба и затерявшаяся среди снежных сугробов.