33. Долгожданный подарок (2).

Быстро предупредив девочек о своём уходе и не слушая ответное ворчание подруг, Миона подхватила школьную сумку и практически выбежала из аудитории. Было немного жаль, что Историю девочка сегодня пропустит. Не из-за материала или большой любви к делам давно минувших дней, и даже не из-за того, что дисциплину взял на себя директор Дамблдор, бывший сегодня в замечательной мантии, словно состоявшей из разноцветных ромашек. Всё было гораздо проще и прозаичнее: Миона только настроилась на то, чтобы учиться! Что она будет сидеть за партой, писать конспект, усиленно запоминать даты и события… а тут получается, что этот настрой оказался совершенно лишним. Ну да ладно. Прогул уроков — это прогул уроков. Всегда приятно. Особенно когда у тебя на это есть разрешение. С другой стороны, кто ещё, кроме Мионы, мог бы похвастаться тем, что прогуливает уроки не просто по разрешению директора школы, но ещё и из-за встречи с непонятным, потенциально опасным магическим существом? Миона не обольщалась: даже если сияющее гуманоидное создание выглядело как что-то сказочно-волшебное, очень симпатичное и приятное глазу, оно всё ещё могло быть отвратительно опасным. Это как с хищниками, которые привлекают жертву своим внешним видом. Или как с вампирами, например: для успешной охоты некоторые из детей ночи использовали свою внешность. Всё, чтобы заманить ничего не подозревающих человечков сладкими обещаниями, а потом… Ну, всё остальное. И не всегда это исключительно обескровливание. Некоторые вампиры — такие затейники! — Но если так подумать, то это странно, — пробормотала Миона, остановившись на середине лестницы; задрав голову, девочка посмотрела в сторону коридора, из которого она только-только пришла. Взгляд этот должен был достичь Дамблдора. Как-нибудь. Через стены и потолок. — Что странного, ваш-ство? Пиввз выскочил из ступеньки выше, и теперь казалось, будто его широкая голубая голова валяется на лестнице отдельно от тела. Миона на такое ребячество не повелась: ясно же, что Громкий Дух просто развлекался подобными позами. — Странно, что директор спокойно впустил в замок, полный детей, неопознанное магическое существо из леса. Ты уже в курсе? Пиввз выбрался из лестницы и уселся на ступеньках. Закинув ногу на ногу, он затем разлёгся так, будто позировал для модного журнала. Ярко-красный костюм, весь расшитый удивительными золотыми пайетками — в комплекте. — Вы про гостью? Да, знаю. Директор не только впустил её, но и говорил с ней, и обнимал, и даже сам проводил до кабинета. Там тако-ое творится сейчас!.. другие директора, ну я про портреты, просто с ума посходили. Кричали, пытаясь переорать друг друга, но в итоге ни к чему не пришли. Теперь дуются друг на друга и на Дамблдора. Хотя это даже к лучшему. Пускай заткнутся к дракклу! — Крепко они тебя достали… — Да не то слово! — Пиввз пыхнул объёмным облаком пара из носа, гневно раздув ноздри. — Пиввз то, Пиввз сё, Пиввз, сделай, что тебе говорят. А потом что? А потом меня обливают такими помоями, что я им совсем не рад. Да где это вообще видано, чтобы помоям не радоваться?! Миона облокотилась о поручни и задумчиво посмотрела на полтергейста. Да уж. Так и не подумаешь, что в Хогвартсе его угнетали. Тем более — кто! Портреты волшебников, тела которых наверняка уже давным-давно разложились в земле до мельчайших крупиц магии. Хогвартс, внимательно прислушивавшийся к стенаниям Громкого Духа, сочувствующе загудел. Судя по всему, замку тоже не нравилось отношение к Пиввзу; другое дело, что ни первый, ни второй ничего с этим не могли поделать. — Зачем ты тогда выполняешь их поручения? — спросила Миона. — Если уж они к тебе так плохо относятся, по твоим словам. Пиввз спрятал лицо в ладошках, предварительно удлиннив для этого пальцы. Выглянув на Миону сквозь тоненькие длинные фаланги, полтергейст инфернально оскалился. Острые зубы и сияющие золотые глаза принадлежали хищнику, которого долго и упорно тыкали палкой сквозь прочные прутья клетки. — Директор единожды — директор навсегда, ваш-ство, — сказал Пиввз; не желая продолжать этот разговор, он вскочил на ноги, мгновенно сбрасывая с себя всё раздражение и недовольство. — Идём-идём, директор Дамблдор сказал проводить вас в его кабинет. Чтобы, значит, ни одна скотина не придралась, что вы в учебное время по коридорам ходите! — Кто кроме Филча вообще может это сделать… — И то верно, — активно закивал Пиввз, левитируя себя вниз по лестнице. — Раньше-то за этим следили призраки, но сейчас, ваш-ство, как вы понимаете, из призраков у нас остался один несобранный Барон, так что и за коридорами уже присматривать некому. Не доверять же такое важное дело никчёмным портретам, верно? — Что с Теренсом? Сколько ему ещё потребуется времени, чтобы вернуться в полуматериальную форму? — Да что с ним будет. Мёртв как труп, но к зимнему солнцестоянию должен прийти в себя. Может быть даже и раньше, кто его знает… Кровавый Барон, ваш-ство, известен тем, что любит появляться в самые неожиданные и неподходящие моменты, пугая учеников буквально до мокрых штанишек. — Какое потрясающее хобби. — Надо же чем-то заниматься в посмертии? Вот я его полностью понимаю, между прочим. Мокрые штанишки — это весело… но ещё веселее то, как дети на них реагируют, хе-хе. Слушая похвальбу себя-любимого от Пиввза, Миона преодолела залитую светом галерею с высокими окнами и вышла к залу с лестницами. Там она немного постояла, задрав голову и рассматривая лестничные пролёты снизу вверх; выискивать следы борьбы с Троллем и Белой было занятно. Жаль только, что директор прикрыл их магией, и кроме снежно-колючего шлейфа сил Дамблдора Миона практически ничего не ощущала. Хм… или это была не его магия? Нахмурившись, Миона присмотрелась. Другие чувства обострились, словно она была на охоте: слух, обоняние и осязание стали в разы сильнее, а на кончике языка разлилась знакомая из далёкого прошлого сладость. Энергия Разлома. — Ваш-ство, мы поднимаемся? — Да. Пиввз, чувствуешь что-то? Полтергейст недоумённо поднял брови и замотал головой. Пока та не оторвалась, Миона остановила Громкого Духа: с него сталось бы после потери начать играть с собственной головой в футбол. По мере подъёма по лестницам сладость Разлома становилась всё более отчётливой. Будучи на уровне шестого этажа, Миона ощущала приторность во рту. Ничего, кроме неё. Холод и колкость также усиливались, но не настолько явно. Однако одно Миона поняла точно: эта снежная магия, пускай и была похожа на след волшебства директора, ему явно не принадлежала. Удивительно. Что-то раньше Миона подобного не чувствовала; если бы она столкнулась с подобными энергиями в Чёрном Лесу, точно бы обратила на них внимание. Значит, неизвестное существо прятало себя, наблюдая за людьми, вошедшими в Темнолесье. Затаилось, как хищник в засаде. Гуттенберг, охранявшая вход в директорский кабинет, сразу же отползла с пути Мионы. Гаргулье явно было не по себе от буйства магического бурана, да и спина у существа оказалась покрыта толстым слоем изморози. Хорошо ещё, что для каменного монстра это не несло никакой угрозы. — Ваш-ство… вы не против, если я дальше не пойду? — Нормально, оставайся здесь. По ступенькам пришлось подниматься самостоятельно: Хогвартс не мог пересилить давление энергии Разлома, так что эскалатор Дамблдора попросту “сломался”. Миона задумалась о том, что замок, кажется, был слабее того существа, что ждало её в директорском кабинете. Удивительно. Это Хогвартс настолько ослаб или же Разлом наконец породил нечто, с чем магам не справиться? Немудрено, впрочем: учитывая, сколько английские волшебники манкировали обязанностями по зачистке потусторонних тварей, неудивительно, что они собрались в одно… “нечто”. Миона считала, что мир по ту сторону Разлома подобен океану. Не в плане того, что там бесконечная вода, а по правилам жизни: съешь или будь съеден; всё, что двигается — добыча; выживает сильнейший. Вот и получалось, что любой отожравшийся мог выйти к людям. Другой вопрос, что эти существа обычно действовали исключительно инстинктивно. Тем интереснее было бы встретиться с тварью из Разлома, если она разумна. — Привет, — улыбнулось существо, когда Миона вошла в кабинет. — Рада встретиться. Почему ты не пришла по лунной дорожке, когда я тебя звала? Существо действительно напоминало женщину: белое платье, лунные длинные волосы, большие глаза на не по-человечески кукольном лице. Оно было круглым и тонким, но, в целом, обладало вполне нормальными пропорциями. Пришелица точно не была фэйри или любым другим разумным существом, которое Миона когда-либо видела ранее в своих воплощениях. — Я не иду туда, куда зовут. — Но ты же пошла по дороге, проложенной для тебя мертвецом? — подняла брови белая женщина. — Вот я и решила, что ты и ко мне пойдёшь. Обидно, что это не так. Мы тебя ждали в лесу. — Мы? — Я и фестралы. Люблю их. Милые детки, к тому же ещё и полезные. В отличие от единорогов, без которых лес вполне мог бы жить и дальше. Миона подумала, что для сверкающего, волшебного существа больше подошло бы иметь рядом как раз белых прекрасных единорогов, а не чёрных фестралов с кожей, туго натянутой на острые рёбра. Белое платье, расшитое, казалось, самими звёздами, подошло бы могущественной волшебнице или фее из сказок; какие уж тут полумёртвые лошади под боком? Однако было и что-то интересное в фантазии, где эта красивая женщина гладила убогих коней с острыми клыками и капающей, красной от крови слюной. Сюрреализм, который заставлял внутренности поджиматься от того, насколько эта картина противоречива и естественна одновременно. Богиня, спустившаяся к сирым и убогим. Дарующая своё благословение даже тем, от которых, казалось, отреклась сама природа. Пока Миона разглядывала её, женщина, — девочка решила считать её женщиной, — молча улыбалась. Про себя Грейнджер отметила, что эта улыбка выглядит удивительно гармонично на чужом лице: от твари Изнанки изначально не стоило ожидать естественности в проявлении человеческих эмоций. Однако… — Зачем ты меня звала? Зачем сюда пришла? И почему директор тебя вообще пустил в замок? — Миона моргнула, наконец переведя взгляд под ноги женщине; существо стояло на вымороженном участке пола, от которого во все стороны расходились снежно-ледяные полосы. — И что тут произошло? Теперь она также обратила внимание на состояние кабинета. Здесь было холодно — ну да и бог с ним, но какой же тут стоял погром! Мебель, перевёрнутая и разломанная, оказалась сдвинута к стенам; сами стены были проморожены настолько, что даже несчастные портреты других директоров замерли, скованные этим холодом; по полу стелился слой льда, настолько ровный, что можно было доставать коньки и кататься. Потолок — отдельная тема. Подняв голову, Миона решила, что проходить в кабинет дальше она не будет. Потому что стоять в дверях было куда безопаснее, чем шагать, имея над собой оскалившуюся пасть сосулек размером с человека. Среди этого безобразия особенно выделялся Фоукс: феникс, будто ему вообще не было никакого дела до происходящего, спокойно чистил пёрышки у себя на насесте. Вокруг птицы оставался крошечный пятачок сухости и тепла. — Почему бы Альби меня не впускать? — спросила женщина, склонив голову к плечу. — Мы с ним четырнадцать лет прожили душа в душу, пока он меня не убил. Можно ли сказать, что он передо мной в долгу? Хм. Она приложила палец к подбородку и задумалась. Миона не могла понять, кривляется ли существо или же эти театральные действия были для неё чем-то естественным. Но, постойте-ка. “Жили душа в душу”? Миона не знала истории директора, так что и соотнести эту информацию ей было не с чем, однако подобное “жили” звучало довольно интересно. А под конец, получается, Дамблдор эту женщину убил… Здесь точно был какой-то впечатляющий сюжет! Встряхнув головой, Миона нахмурилась. Что за отвлечение? Надо сосредоточиться! — Мы с Альби в хороших отношениях, — бледные губы существа сложились в ещё более ласковую, проникновенную улыбку, — и мы друг другу доверяем. — Он тебя убил. — Ох, это была всего лишь нелепая случайность! — отмахнулось существо. — Ну в самом деле, в мире и не такое происходит. Жаль только, что я после произошедшего не смогла остаться с Альби и Аби, понимаешь? Правила действуют на всех, а на тех, кто обременён большой силой — особенно… однако благодаря тебе я получила возможность снова встретиться с Альби, так что я очень благодарна. — Если реально благодарна, то скажи уже, зачем пришла сюда. Пушистые белые ресницы затрепетали. Чем больше Миона смотрела на тварь Разлома, тем больше убеждалась, что она не похожа на Белую: в женщине перед Грейнджер было куда больше жизни, чем Белая когда-либо проявляла. На щеках Иной едва заметно проявлялся голубоватый холодный румянец; глаза блестели; взгляды кололись эмоциями; мимика была активной и искренней, без капли притворства, пускай и с заметным переигрыванием там, где этого не требовалось. Женщина была вся как будто немного “слишком”. Слишком активная, эмоциональная, одарённая магически, громкая, нежная — всё и сразу. И, удивительно, этим она располагала к себе. — Ты всё ещё ищешь подвох, верно? — “слишком” расстроилась она. — Зачем? — Жизнь меня научила, что альтруизм встречается куда реже, чем хотелось бы думать.. — Ах, да. Но разве это не относится исключительно к людям? — Гуманоидные магики проявляют плюс-минус те же качества, если отдалены от источника волшебства. Женщина покивала, показывая, что полностью понимает и разделяет точку зрения Мионы. — Однако у меня действительно нет никаких скрытых мотивов, понимаешь? Твоё появление в лесу позволило мне из леса выйти, твоя энергия и разговоры с замком — проснуться. Благодаря этому я увидела Альби перед тем, как он умрёт! Хотя и думала, что это будет невозможно, ведь люди живут так мало… у меня внутри нет ничего, кроме благодарности. Хочешь, покажу? Миона предположила, что для этого показа Иная вполне могла бы буквально вскрыть себе грудную клетку, так что отказалась. — Благодарность. Ясно. Ладно. Хорошо. И что она в себя включает? — Я буду тебе помогать, пока не посчитаю, что мы квиты, — улыбнулась женщина. — Всё честно, понимаешь? Хочешь, можем заключить контракт, чтобы не оставалось никаких недосказанностей и лазеек… — Любой магический контракт обязывает обе стороны, так что откажусь. — Правда? Ну, я не знала. Просто слышала от людей, что они так делают, чтобы показать искренность намерений. Знаешь, прошлые папа с мамой частенько заключали контракты. Пока папа не оказался в тюрьме, хм. Существо нахмурилось; на тонком лице появилось сначала злое, а затем по-детски плаксивое выражение. Калейдоскоп эмоций прошёлся по белой коже вьюгой и быстро исчез, оставив после себя улыбку, холодную, как зимнее солнце. — Ах, дела прошлого… неважно. Я бы хотела помочь тебе в благодарность, понимаешь? Не ищи в этом никакой подоплёки, второго дна или ещё чего. Просто скажи мне, что тебе нужно, и я это сделаю. Миона прищурилась. Фоукс расправил крылья, издал мелодичное курлыканье и потянулся. Почти сразу же температура в кабинете принялась расти; началась капель. Лёд, до этого казавшийся прочнее любого камня, таял, словно его кто-то грыз. Вместо него оставались лужи. Одни только директорские портреты оставались объяты льдом. Приглядевшись к Иной перед собой, Миона заметила, что от её руки идёт тонкая нить волшебства: существо специально не давало разговорчивым недопризракам возвращаться к своей имитации жизни. Что же получалось… это существо было знакомо с Дамблдором — настолько близко, что они прожили вместе почти пятнадцать лет, и даже по прошествии времени директор спокойно пропустил женщину в замок, полный детей. Существо не было человеком — а значит, человеческий образ мышления был для неё чужд, и делать какие-либо предположения, основываясь на людской психологии, не стоило. Скорее, Мионе показалось, что женщина перед ней больше думала как чистокровный магик, всё ещё не оторванный от источника; а они, как всем известно, не врут. Не видят в этом никакого смысла. Силы у женщины было столько, что она в мгновение ока могла бы выстудить замок насквозь. Но она этого не делала… и, судя по всему, даже не думала о том, чтобы это делать? И, похоже, Иная действительно была хорошо настроена по отношению к Мионе — какие бы причины за этим ни стояли. — Мне нужно войти в Светлолесье, — решила довериться происходящему Грейнджер. — И провести туда несколько человек. — Ах, хочешь провести какой-то ритуал? — сразу догадалась женщина. — Да-да, без проблем. Я покажу вход. Вы поэтому были в лесу? Знаешь, вы были так далеко от Светлолесья, насколько это вообще возможно. Ничего бы у вас не вышло. — Ясно. — Я покажу, как войти в лес, — повторилась женщина, изящным жестом откидывая длинные спутанные белые волосы за плечи. — Что-то ещё? Ты мне правда-правда помогла, одного прохода в Светлолесье будет совсем мало, чтобы я тебе отплатила. Ещё бы Аби встретить… — Нет, пока всё. — Ах… жаль, — женщина печально улыбнулась и, развернувшись, пошла к окну. — Хорошо. Начнём с этого. Я пойду сейчас, проверю, не сместился ли вход. Ночью вернусь за тобой, договорились? — Ладно. Женщина открыла окно. В кабинет хлынул уличный воздух, запахом листвы и дождя разбавляющий морозную стерильность. — Погоди, — окликнула Миона Иную, когда та ребячески забралась на подоконник, очевидно готовая то ли спрыгнуть по ту сторону башни, то ли взлететь, — как к тебе обращаться? — Имя? — почему-то растерялась пришелица. — Хм… Она посмотрела на небо, затянутое тучами, и на добрую минуту выпала из реальности. Миона терпеливо ждала: мало ли что происходит в чужой голове. — Раньше меня звали Ари, — пробормотала женщина. — Но, если я умерла с этим именем, то уже не могу его использовать, верно? Может, сама дашь мне имя? — Это будет слишком. — Да ладно тебе, — рассмеялась она. — Посмотри на меня и придумай мне имя. Я буду рядом с тобой много-много времени, пока не отплачу тебе за твою доброту. Надо же тебе как-то меня называть, верно? Миона хмыкнула. Ладно, возможно, в подобном ребячестве было что-то привлекательное. — Ты такая белая. Как луна в полнолуние, — сказала Грейнджер. Женщина счастливо улыбнулась. — Значит, буду Луной. Прекрасное имя, знаешь? Мне очень нравится! — Заметь, что это не я тебя так назвала. Ты сама себе выбрала имя. Луна скривила личико, понимая, что привязать себя к Мионе не вышло. — Даже если так, имя красивое. До вечера, Миона. Я постучусь в окно, когда все будут спать.