34. Путь до Светлолесья (1).

Когда Луна исчезла из поля зрения, Мионе, кажется, даже дышать стало легче. Как бы себя существо ни вело, оно было иным, а оттого и ощущалось неприятно. Инаковость проявлялась во внешности и поведении, а больше всего — в энергии, которую существо распространяло вокруг. Миона даже не была уверена, что сама Луна знает о той ауре, что витала возле неё; наверняка не знала. Судя по тому, что Миона увидела, знай Луна о своей энергии — непременно постаралась бы её спрятать или подавить. Почему-то Грейнджер показалось, что иная была крайне заинтересована не столько в магии или увеличении собственных сил, — что было бы нормально для магиков, в принципе, — сколько в человечестве и обычной жизни рядом с людьми. Возможно, Миона ошибалась. Однако она привыкла верить собственным впечатлениям, особенно первым. Зачастую те оказывались верными. В любом случае, судя по всему, в будущем Мионе придётся не единожды сталкиваться с Луной, так что и мнение о существе получится составить более точное. Миона была человеком, — ну, почти, — широких взглядов, так что никакой дискриминации и ярлыков!.. Ей самой невыгодно было бы их иметь, в конце концов. Немного отдышавшись и наполнив лёгкие потеплевшим воздухом, Миона огляделась. Бардак после существа остался знатный: лужи и остатки льда на полу, всё ещё промороженный портретный директорат, изрядно уменьшившиеся в размерах сосульки. Документы Дамблдора разлетелись по всему помещению; Миона порадовалась, что директор вёл документацию в свитках, а не на листах. Всё удобнее собирать. Не зная, можно ли применять к свиткам магию, Миона принялась собирать их вручную. Потом надо будет предупредить Дамблдора, что на его рабочем столе полнейшая неразбериха: для сортировки свитков пришлось бы их открывать, а это уже попахивает то ли промышленным шпионажем, то ли излишним любопытством. Сам разберётся. Это же его работа, в конце концов. К моменту, когда Миона нашла все свитки, — некоторые из них всё-таки пришлось осторожно выманивать к себе магией, потому что они оказались в труднодоступных местах, — льда в комнате тоже поубавилось. Сосульки или растаяли, или таки упали на пол. Хорошо, что Мионе не на голову: девочка двигалась исключительно по периметру кабинета и, если ей было нужно выйти в центр, обязательно прикрывала голову полупрозрачным защитным заклинанием. Безопасность превыше всего! Хотя, пожалуй, не Мионе это говорить… Вода, оставшаяся после льда, магией не убиралась. Миона предположила, что она имеет ту же природу, что и её Океан, остающийся на кровати после глубокого сна. Так что девочка, ничуть не стесняясь, позвала приставленного к себе эльфа: он для того и был нужен, чтобы убирать магические жидкости. В этот раз появилась Мисти, обещанная с самого начала. — Мисса Мона! — обрадовалась эльфийка, сложив лапки на впалой груди. — Мисти готова работать! — Вот и отлично. Убери здесь воду и остатки льда, пожалуйста. Мисти так активно закивала, что её большие уши принялись хлопать в воздухе. — Только портреты не трогай, — добавила Миона, направляясь на выход. Лёд на магических картинах всё ещё сохранялся: Луна, видимо, приложила немало сил, лишь бы заставить директорат помалкивать как можно дольше. Что ж за судьба была такая у этих давно мёртвых людей? То директор в сон погружает, то Пиввз гадостями одаривает, — тут, видимо, заслуженно, но всё-таки всё ещё неприятно, — то залётное изнаночное существо промораживает до основания. Ужас! Никаких портретов для себя-любимой, сразу же решила Миона. Если это и бессмертие, то точно проклятое. Намного хуже, чем то, которым обладала она. К тому же, Миона бесилась от одной мысли о том, как кто-то в будущем будет заставлять её спать или молчать: что ещё за рабовладельческие замашки? Для её свободолюбивой души?! Нет-нет-нет! Если уж кто-то вдруг и сделает свой магический портрет, то не пожалеет сил, лишь бы его защитить. Наложит на раму заклинание, защищающее от внешней магии, например. Добавит немного волшебства для самовосстановления и самоочищения. И обязательно что-нибудь для прочности! А, ещё можно добавить заклинание для вечного приклеивания к поверхности. Только надо будет сделать так, чтобы Миона-из-портрета смогла самостоятельно управлять всеми этими чарами. Во избежание, гм… Так, и почему она вообще вдруг всерьёз начала обдумывать свою будущую портретную жизнь? Нет-нет, лучше просто не допустить её! Это будет всяко легче, чем заморачиваться с целым комплексом чар… наверное. — Ваш-ство! — неподдельно обрадовался Мионе Пиввз, когда она вышла из-за спины Гуттенберг. — Вы живы! — Всё в этом мире относительно, Пиввз. — Вы относительно живы! — взмахнул несуразно-длинными руками Громкий Дух, ничуть не уязвлённый поправкой со стороны Мионы. — Ну, как оно? Всё хорошо? Всё нормально? Я приготовил несколько навозных бомб, если бы вдруг пришлось вас вызволять оттуда! Он показал свои дурнопахнущие заготовки, как хвастающийся ребёнок, и Миона усмехнулась, неожиданно тронутая этим жестом. — Думаешь, навозные бомбы справились бы с существом Изнанки? Пиввз замотал головой; потерял свой ярко-красный колпак; схватил его в воздухе ещё больше удлиннившейся рукой и прижал к груди как сокровище, пачкая всё навозом; остановился и посмотрел на Миону огромными сверкающими голубыми глазками. — Даже не думал в эту сторону, ваш-ство. Но, кем бы ни был противник, он точно растеряется, если ему по лицу прилетит дерьмом, верно? А я за это время уж смог бы с Хогги вас умыкнуть из опасности, это точно. — Ладно, верю. Проводишь меня до кабинета Истории? Вдруг на Филча наткнусь. — А зачем вам к историческому, ваш-ство? — Так урок же? — М-м-м, — Пиввз возвёл глаза к потолку. — Не. Обед уже. Заканчивается. А если вы к директору, то он тоже не в кабинете Истории. Миона нахмурилась. «Обед заканчивается» — это, получается, близко к двум часам дня. Однако, когда Грейнджер входила в кабинет, едва начался первый урок. То есть, в кабинете Миона была с девяти до двух. Пять часов. Даже учитывая время, потраченное на уборку и выковыривание разлетевшихся свитков по всему кабинету, она всё равно не могла пробыть в кабинете так долго. По внутренним ощущениям Мионы прошло едва ли полтора часа… или и вовсе час. Разговор с Луной занял не больше двадцати минут, всё остальное время было потрачено на уборку. — Хм, — девочка обернулась, посмотрев за спину Гуттенберг. — Время… Как существо Изнанки, Луна распространяла вокруг себя магическую ауру. Была ли та достаточно сильной и агрессивной, чтобы вмешиваться в нормальное течение времени? Вполне возможно. И об этом точно стоило сообщить Дамблдору. — Где сейчас директор? Пиввз почесал нос. Не удовлетворившись простым пошкрябыванием, полтергейст снял тот с лица, как следует протёр рукавом, смахнул размазавшийся навоз, а потом вернул на место. Криво, правда: Миона потом подошла к Громкому Духу и поправила нос, чтобы тот встал на прежнее место посреди круглого лица. — Да, ваш-ство, спасибо. Директор, — Пиввз прислушался к чему-то, чего Миона совсем не улавливала, — в кабинете зелий. Скоро придёт сюда, я думаю. Хогги говорит, что профессор Снейп практически закончил орать. — Орать? — Ну, возмущаться, — поправился Пиввз. — Это да, Снейп практически не орёт. Горло бережёт, что ли? Но шипит он знатно, любо-дорого послушать! Мне всегда, когда я слышу это шипение, хочется взять какую-нибудь дудочку и попробовать его заклясть. Миона моментально представила факира-Пиввза, дующего в длинную свирель, и длинную змею перед ним. Почему-то у заворожённой рептилии была голова Снейпа: длинные волосы, обильно смазанные зельями и оттого неухоженные, качались в такт движениям музыкального инструмента. Встряхнув головой, чтобы избавиться от навязчивого видения, Миона неодобрительно посмотрела на полтергейста. Тот в ответ состроил моську, будто был не при делах. Хотя Миона и чувствовала лёгкое ментальное давление в свою сторону, ругать балующегося Громкого Духа она не стала. Безобидная шутка никак ей не навредила, только немного подняла настроение. Однако, увеличь Пиввз ментальное давление ещё хоть на каплю, и точно отхватил бы от Мионы — сильно, быстро и стыдно. Кажется, Громкий Дух это тоже понимал: на Миону он поглядывал со скрытым напряжением. Однако поняв, что никакого наказания не будет, Пиввз расслабился и разлёгся прямо в воздухе, закинув руки за голову. Миона села у стены и устало потёрла лицо. Руки, хотя и были чистыми, пахли добром; не стоило трогать нос Пиввза, тц. Хорошо, что она забрала вещи из класса Истории: не хотелось обременять девочек тасканием её сумки лишний раз. Вообще, получалось, что у Мионы появилась проблема. Если искажение времени на самом деле было вызвано энергией Луны, то с этой ситуацией придётся что-то делать. Не могла же Грейнджер просто «расслабиться и принять происходящее»? У неё, между прочим, ещё уроки есть. И домашние задания. И декан, которая просто с ума сойдёт, если Миона потеряется на пару-другую дней в Чёрном Лесу. Более того: неизвестно, как организм молодых магов отреагирует на подобные игры с временем. Тащить Лаванду или Парвати в лес в компании Луны было нельзя совершенно! Для первой это могло стать проблемой из-за нарушенных токов магии в зоне травм на лице, для второй — из-за индийских заморочего и того большего, что жило в Парвати и регулярно смотрело на мир со дна тёмных глаз. Лучше не рисковать. Поэтому решение Мионы в первый раз сходить с лес с Луной наедине становилось всё более обоснованным. Единственное, стоило рассказать директору о нём. Предупредить, так сказать. В конце концов, у Мионы был настоящий подельник среди хогвартской администрации. Пришло время пользоваться связями! — Мисс Грейнджер, долго ждёте? — Пять часов, директор, — Миона, вздохнув, поднялась на ноги. — Я осталась тут, чтобы вы не вошли в кабинет ненароком. Там, кажется, пока что осталась временная аномалия. Энергия Луны пропитала помещение, как ром — тесто десерта. Заходить в кабинет, пока всё не будет сожжено силами феникса? Нет уж, спасибо большое: для Мионы каждая секунда каждого её воплощения была драгоценной. Директора тоже терять не хотелось. — Ясно, — сказал Дамблдор, сумрачно посмотрев в сторону входа в кабинет. — Хорошо, я понял. Следуйте за мной. — Куда, если не секрет? — В кабинет, где я когда-то преподавал Трансфигурацию, — улыбнулся мужчина. — Сейчас я его использую как место для раздумий и работы, когда стены директорского кабинета начинают давить, вы понимаете. Интересный ход, Миона его всецело одобряла. Чем-то это напомнило девочке о Рое: когда отец уставал вести документацию по своей клинике собственно в клинике, он брал кипы рабочих документов домой и разбирал бумажки, лёжа прямиком в постели. Учитывая, что при этом Рой безостановочно трескал крекеры, Хизер стандартно была в бешенстве: мать Мионы ненавидела, когда Рой ел в постели. И дело было даже не в крошках. Просто, по мнению Хизер, постель была создана для сна и для того, чтобы укреплять супружеские отношения — ни для чего другого. Ох, распутница-Аиту точно бы в этом со своей сестрой поспорила. По мнению прошлого воплощения Мионы, кровать была создана в первую очередь для удовольствия. Всё остальное — вторично. Кабинет профессора Дамблдора оказался неудивительно похож на кабинет директора Дамблдора: много свободного пространства, два стола, — один рабочий, второй точно для отдыха, — минимум мебели для возможных посетителей, картины на стенах, большие окна. Вдоль стен стояли шкафы, доверху забитые книгами, свитками и тетрадями. На полу не было и следа ковра, так что Миона могла видеть крошечные сколы на грубой каменной поверхности. Потолок оказался сводчатым и очень красивым несмотря на очевидную изношенность светло-серой облицовки. Рассматривая её, Миона увидела остатки старых заклинаний: они свисали с поддерживающих каменных сводов красивыми себерящимися паутинками. — Когда я работал здесь, то пытался воссоздать картину неба как в Большом Зале, — сказал Дамблдор, точно поняв, что именно Миона разглядывает. — В целом, мне удалось повторить картинку, однако я так и не понял, как Основатели закрепили свои чары, чтобы те не разрушались со временем. — Скорее всего, они переплели магию Хогвартса с ними. — Да, я тоже об этом подумал. Но у меня подобной возможности не было, да и Хогвартс сейчас далеко не в том состоянии, чтобы цеплять на него ещё и экспериментальные чары. Так что, когда я работал здесь, то ежедневно подновлял заклинания. После полного переезда в директорский кабинет уже ни сил, ни времени не осталось, чтобы приходить сюда так же часто, и вышло то, что вышло. — Всё равно красиво, — сказала Миона, не отводя взгляда от «паутины». Даже по этим обрывкам была заметна титаническая работа, которую провёл Дамблдор над своим заклинанием. Красота великолепно сложенных магических узоров завораживала, будто Миона смотрела не на проявление чужой магии, а не поверхность свежевыпавшего снега. Блеск и сияние. — Ваша магия похожа на магию Луны, — сказала Миона, поняв, что её смущало столько времени. — Такая же снежно-чистая. Буквально идентичная. — О какой из лун идёт речь? — Луна, — поправила Миона директора, — это новое имя того существа, с которым вы меня свели. Раньше, как она сказала, её звали Ари. Директор тяжело кивнул и, не смотря на Миону, прошёл к рабочему столу. Тяжело опустившись за него, — и словно поставив между собой и девочкой преграду из тёмного дерева, — Дамблдор опёрся руками о полированную поверхность и внимательно посмотрел на Грейнджер. — Ари, или Ариана — это моя сестра. Она умерла в возрасте четырнадцати лет, — начал рассказывать директор, хотя Миона ни о чём не спрашивала. — Я виноват в её смерти, можно сказать, убил её, хотя, естественно, не хотел этого. О том, что Ари не совсем человек, я к моменту её смерти знал уже несколько лет, хотя и не могу сказать, что это знание как-то облегчило муки совести. Даже если Ари в результате того случая не погибла окончательно, мы всё равно оказались разлучены. К тому же, наверняка ей было больно… Глаза у директора были удивительно ясными, смотрел Дамблдор ровно на Миону. По взгляду было понятно, что даже груз тяжёлых воспоминаний не заставлял мужчину погружаться в собственное прошлое. Или же Дамблдор так часто это делал раньше, что теперь мог одновременно думать о неприятном прошлом и находиться в напряжённом настоящем. — Вы знали, что она — тварь Изнанки? Дамблдор поднял брови. Сняв очки, он наколдовал крошечную тряпочку и принялся протирать стёклышки, сосредоточившись на них, а не на Мионе перед собой. — В самом деле?.. та самая «тварь», которую, по контракту перед Хогвартсом, должны уничтожать ученики? Нет, не знал. Думал, что она Неблагая фэйри. Миона поджала губы. Какой бы разумной и добродушной Луна ни была, её природу это не меняло. Так что да, она действительно подходила под условия хогвартского контракта. — Однако в прошлые наши встречи мы уже выяснили, что контракт перед замком у меня не выполнен, разве нет? — спросил директор, возвращая очки на нос. — Разве это возможно, если я, фактически, убил существо Изнанки? Он должен был исполниться. Миона вздохнула. — Учитывая силу Луны и примерно представляя, какой она была столетие назад, директор, должна сказать, что вы, видимо, всё-таки её не убивали. Я имею в виду, вы не убивали «Ари» в том её воплощении. Иначе Хогвартс действительно засчитал бы контракт выполненным. Дамблдор моргнул. Миона с любопытством рассматривала ошарашенное выражение на его лице. К тому же, директор выглядел так, будто девочка только что сняла с его плеч тяжеленный рюкзак, наполненный камнями и металлоломом. Мужчина даже сел ровнее. — В самом деле? — спросил он скорее себя самого, чем Миону. — Это… — Видимо, магия воспринимает произошедшее с «Ари» как настоящий несчастный случай. Или как рок судьбы. В любом случае выходит, что к её смерти вы не причастны, что бы вы ни думали. — О. Надо же. Это… приятные новости, я полагаю? — Наверное, — пожала плечами Мона; она бы с удовольствием дала директору время на то, чтобы прийти в себя, однако в этот раз всё-таки стоило бы поторопиться. — Я договорилась с Луной, что сегодня ночью она отведёт меня к границе Светлолесья. Сначала хочу сходить одна, чтобы проверить всё. Потом можно будет провести в лес Лаванду. — Мисс Браун? Миона потёрла бровь. Кмх… разве девочка не упоминала о своих планах насчёт Браун? Пришлось быстро объяснять директору, что Миона обещала Лаванде «новое лицо», для получения которого гриффиндоркам и требовалось попасть в зону Светлолесья. — Только при моём сопровождении, мисс Грейнджер, — сказал директор, когда Миона замолчала. — Вы можете о себе позаботиться, я в этом не сомневаюсь, однако мисс Браун — обычная волшебница. Без ваших сил и опыта. Я за неё в ответе. Миона кивнула. Будь это необходимо, она бы и без разрешения директора всё провернула, конечно, однако портить отношения с Дабмлдором не хотелось. К тому же, он был прав: Лаванда, как одна из учениц, действительно была его ответственностью. Хотя бы пока шёл учебный год. — Сегодня ночью я бы тоже хотел вас сопровождать, — добавил Дамблдор, несколько успокоенный тем, что Миона не стала возражать. — Это возможно? — Я думаю, что да. Будет неплохо, если вы узнаете, где сейчас вход в Светлолесье… он двигается, конечно, однако, зная начальную точку, найти его заново будет уже проще. — Хорошо. Ко скольки вы договорились встретиться? И где? — Она сказала, что постучится в окно, когда в комнате уснут все, кроме меня… В итоге договорились на то, что Дамблдор будет ждать в гриффиндорской гостиной после полуночи. Если к этому моменту соседки по комнате Мионы не уснут, директор пообещал лично наложить на них заклинание, вызывающее исключительно хорошие сны. План был хорош, как ни посмотри. Единственное, что беспокоило Миону — это как она с Луной должны будут выйти на улицу. Не через окно же, да? Правда? — Сейчас мне нужно идти на следующий урок, — сказал директор, наколдовав перед собой циферблат часов; Миона сразу же запомнила движение палочки и сплетение магических линий, чтобы потом повторить это заклинание. Всегда иметь при себе часы — это прекрасно, но разве есть смысл в них, если они некрасивые? Поэтому Миона, хотя и видела подобное заклинание раньше, не стремилась его скопировать. Однако у Дамблдора получилось призвать удивительной красоты циферблат, сделанный словно из сверкающих тонких ледяных пластин. Кстати, про снег… — Вы так и не сказали, почему ваша магия похожа на магию Луны. Директор улыбнулся. — Я практически закончил изучение системы хогвартской канализации, — сказал он совершенно невпопад. — Оказывается, что некоторое время назад она была перестроена, причём капитально. Возможно, это стало причиной, по которой произошёл сбой при вашей «доброй» истории, мисс Грейнджер? — …как будто она только моя, директор. Ладно. Не хочет говорить — не надо. Мионе, конечно, было любопытно, однако чужие секреты всё ещё оставались чужими.