36. Правила Разлома (1).

Блуждая по Хогвартским коридорам, Миона не раз задавалась вопросом, что же было с семьями-Основателями после её ухода из Англии. Как жили дальше её знакомые? Какие трудности они преодолевали, какие радости переживали и разделяли с близкими? Что трогало их сердца, от чего хотелось плакать, а от чего — смеяться? Иногда Миона представляла, как могли бы развиваться события, не покинь она земли Туманного Альбиона в спешке. Как по этим же самым замковым коридорам её прошлое воплощение вальяжно ходило бы под руку с шебутным Годриком; как вездесущие Хаффлпаффы просили бы советы по всем вопросам в этой жизни; как ритуалисты вместе с прошлым воплощением Мионы лазали бы по каждому уголку Хогвартса, напитывая его магией и разрисовывая колдовскими узорами. Салазар и Сьерра наверняка бы таскали прошлое воплощение Мионы в лес. Не ради сражений, — их больше уважали Гриффиндоры, особенно Годрик, — а для того, чтобы изучать флору и фауну. И Разлом, конечно же. Рядом с местом, где реальность выворачивалась наизнанку как болезненная рана, Миона бы наверняка встретила кого-то из Равенкло. И стояли бы вороны там не ради науки, конечно же; больше всего представителей этого клана волновали деньги. Богатство! Так что — можно ли использовать Разлом на благо себя любимых? Как изменилась бы жизнь Мионы, если бы когда-то её прошлое воплощение не решило покинуть Туманный Альбион в такой спешке, будто за ней кто-то гнался? Миона не знала. В этом был плюс и одновременно минус её бессмертия: вечные вопросы «а что если» навсегда застревали в голове, и избавиться от них можно было лишь одним образом — полностью искоренив все связанные воспоминания. Грейнджер, конечно, не настолько сильно дорожила собственной памятью как обычный человек, но и праздно разбрасываться событиями из своего прошлого не хотела. Воспоминания — ценный ресурс, как ни посмотри. Их надо беречь… хотя бы ради душевного спокойствия. Старая оружейная, — маленькое, неприглядное или даже откровенно убогое зданьице из грубого камня, прямоугольное, с плоской крышей, — оказалось на месте. Миона увидела его сразу, стоило только выглянуть в окно: постройка пряталась среди густого кустарника, разросшегося во все стороны с необычайной пышностью. Невольно Миона задалась вопросом, получится ли у неё вообще войти в оружейную. Или же кустарник пророс так, что перекрыл собой все входы и выходы? — Интересно, сколько туда никто не заходил, — пробормотала Миона, подходя к окну и опираясь руками о подоконник. — Выглядит заброшенным. Хогвартс, ты ведёшь меня на улицу? Если да, то мне нужно взять одежду. Замок горячо запротестовал: никакой улицы! В оружейную можно было пройти через внутренние коридоры, да так, что ты и сам не заметишь преодолённого расстояния. С Мионой так и случилось. Вот вроде бы она только-только поднималась и опускалась по ступенькам, а в следующий миг перед ней как будто выросла высокая стрельчатая дверь с изображением охоты на дикого кабана. Несчастная свинка, — монстр-переросток размером с людей, также изображённых, — завалилась набок, пронзённая целой кучей стрел, — выглядящих как зубочистки, — и одним огромным копьём. Вот Миона была уверена, что копьё принадлежало кому-нибудь из Равенкло. Судя по пропорциям, копушка была метра три — таком оружием управлять нужно уметь, там сноровка нужна. Да и женщины из Равенкло любили повторять, что нет опаснее зверя, чем человек, взявший в руки длинную палку… А будет ли это копьё, посох или волшебная палочка, — которыми, кстати, в те времена не пользовались, — это уже другой вопрос. Миона схватилась за массивную железную ручку и потянула дверь на себя. Та легко открылась без лишних скрипов, Грейнджер даже силу прикладывать не пришлось. Складывалось впечатление, словно несчастная оружейная только и ждала, когда же кто-нибудь наконец её посетит… или что петли на массивной двери кто-то смазал. Посмотрев на петли, — ну вдруг, — Миона увидела насыщенно-синие разводы странной слизи. Немного она напоминала ту эктоплазму, которую после себя оставлял Пиввз; разве что после полтергейства слизь не блестела так, будто кто-то не пожалел фейской пыльцы для гламурности. — А вот и ты! — весело раздалось изнутри оружейной. — Привет-привет, я тебя ждала! Что же. Миона практически не удивилась. Луна сидела внутри на огромном сундуке. В этот раз тварь Разлома была больше похожа на человека: пропало яркое сияние и аура холода, делавшие существо нереальным. Одежда тоже изменилась, и теперь вместо длинного платья Луна была облачена в свободные штаны и кофту с длинными, всё ещё струящимися рукавами. Миона также заметила, что существо выглядело куда моложе, нежели днём. Раньше Луна была похожа на женщину в двадцать пять-тридцать лет, сейчас же её тело больше подошло бы молодой девушке годков этак девятнадцати. Она всё ещё была выше Мионы почти на две головы, кстати. И всё ещё носила длинные волосы до самых бёдер, чьи пряди извивались и путались, как змеи перед спячкой. — Ты вообще знаешь, что это за место? — спросила Миона, заходя в оружейную. Подумать только… тварь Разлома — и в месте, где её может убить буквально любой дротик. Миона понять не могла: Луна излишне самоуверенна, глупа или же просто беспечна? А может и всё сразу. На вопрос девочки существо пожало плечами и принялось болтать ногами. Сундук, на котором блондинка сидела, был до того огромным, что, даже несмотря на впечатляющий рост, Луна не доставала до пола даже кончиками пальцев на ногах. — Тут много всякой всячины, — протянула она полуигривым тоном. — Я здесь не впервые, знаешь? Это место близко с лесом, тут куча интересного и нельзя ни с кем столкнуться. Ты, вообще-то, первая из людей здесь на моей памяти. Раньше даже лесник это место стороной обходил. — Он не человек. — И то верно. Миона подумала о разросшихся кустах. Может, Хагрид просто не видел оружейную? Или же на зданьице наложили какое-нибудь заклинание для отвлечения внимания против тех, кто смотрит на него снаружи. Да, это звучало логично. Наверняка оружейную не стали сносить из-за удобства, личной привязанности или банальной лени, однако её хотя бы защитили. Судя по всему, здешние заклинания питались не от источника Хогвартса: в отличие от замка, в оружейной с магией всё было в порядке. Оружейная выглядела ровно такой же, какой Миона её запомнила: маленький каменный домик снаружи и огромное помещение, заваленное всяким барахлом, внутри. Здесь не было никакой отделки, так что и пол, и стены с потолком оставались каменными, грубыми. Несмотря на отсутствие хотя бы одного видимого источника света, внутри оружейной было светло как днём; складывалось впечатление, что за окном летний полдень. Вещей и контейнеров внутри было столько, что Миона едва могла бы ходить, всё сдвинуто к центру. С раздражением Грейнджер подумала, что для разбора всего этого ей придётся потратить не один день: неизвестно же, что потомки семей-Основателей натаскали в оружейную. Может, здесь и не оружие вовсе, а какие-нибудь «сокровища», сейчас имеющие ценность разве что историческую. — Я регулярно сюда хожу, — пропела Луна. — Здесь хорошо, тихо. Можно лежать на сундуках или сидеть на бочках. А ещё здесь удобно пережидать, если моя энергия становится слишком сильной и начинает чудить. Звучало логично. Стены оружейной были сделаны по принципу любой ритуальной комнаты. В целом, изначально, — когда замка не было ещё даже в проекте, — именно здесь и проводились все магические манипуляции. Вот и получилось, что у крошечного, убогого здания образовалось собственное энергетическое ядро: колдовство в этих стенах прежде проходило нешуточное, и излишков неиспользованной магии хватило для самозарождения чего-то вроде «сердца». Игнорируя бессмысленный щебет Луны, Миона прошла к ближайшей стене, — что было затруднительно из-за обилия разных сундуков, и бочек, — и провела по той ладонью. На грубой каменной кладке сразу выступили яркие голубые знаки; вчитавшись в них, Миона поняла, что это те же заклинания и приказы, что были активны во времена постройки Хогвартса. Внутри оружейной время словно замерло, не желая идти вперёд. Старые вещи и оружие, — хотя сейчас, наверное, больше подойдёт слово «древние», — заклинания, используемые тысячелетия назад, следы присутствия людей, которых наверняка давно нет в живых. — Странно, что ты тут, — сказала Миона, разглядывая грязевой отпечаток чьего-то ботинка возле стены; почему он был только один, спрашивается?.. — Здесь множество вещей, которые для тебя опасны, ты знаешь? — Мир в целом опасное место, — энергично согласилась Луна, ложась на сундук, на котором она до этого сидела. — Так какая разница, где именно встречаться с тем, что делает его опасным? А здесь я ничего не трогала, честно. Просто приходила сюда и спала, когда мне было плохо и магия изнутри начинала колоться. Замерев, Луна широко раскрыла большие, — слишком большие для человеческого лица, — глаза. — Или, — продолжила она максимально трагичным тоном, — мне больше нельзя сюда приходить? Миона мученически вздохнула. Вот что ей на это ответить, спрашивается? Для её же, Луны, безопасности — нет, не стоит. Удивительной удачей было то, что существо никак не поранилось за всё то время, что оно проводило здесь, но сколько можно дёргать Фортуну за хвост? «Не повезти» могло в любой момент. С другой стороны, Миона не отрицала, что, возможно, исключительно благодаря Луне и её регулярным магическим подпиткам, — то, что сама Луна назвала «магия колется», — оружейная сохранилась в идеальном состоянии. Какой бы недуг ни поразил энергетическую структуру Хогвартса, оружейной он не коснулся; а значит, даже если замок окончательно «умрёт», Миона сможет его возродить благодаря оставшимся следам магии. Но это дело будущего, конечно же. И лучше бы до «смерти» Хогвартс не доводить: в своё время для возведения его сознания потребовалась не одна магическая семья, а Миона тут замахивается на подобный подвиг в одиночку. Нет, с таким самомнением точно надо что-то делать. Миона с собственной одержимостью справиться не может, а уже замахивается на возрождение замка. Который, между прочим, всё ещё жив! Усмехнувшись, она отняла ладонь от стены. Светящиеся знаки, которые Луна с интересом рассматривала, мгновенно пропали. — Кстати, — сказала блондинка, по-детски подкладывая ладошку под щёку. — А ты зачем сюда пришла? — Ты же сказала, что ждала меня здесь? И даже не знаешь, зачем мне сюда было нужно? — Не-а. Я просто поняла, что ты скоро придёшь сюда, вот и пришла тоже. Так зачем? — Мне было нужно оружие. — Зачем? — Чтобы защитить себя. — От кого? — От тебя. — О! — Луна села и восторженно захлопала в ладоши. — Оружие против меня, вау. Потрясающе! А мне тоже нужно оружие против тебя? Да, наверное, это правильно: мы друг друга не знаем, но идём вместе в лес, так что ты пойдёшь с ножом, и я пойду с ножом. Отличная идея. Тут как раз были красивые ножички, хочешь посмотреть? Миона спрятала лицо в ладонях. Так себя чувствуют люди вокруг неё, да?.. Луна заставила девочку взять красивый кинжал, целиком отлитый из белого серебра и с тёмно-коричневыми кожаными ножнами; сама блондинка выбрала более пафосный короткий меч с деревянной рукоятью и грязно-бордовым лезвием. Судя по тому, как уверенно Луна рыскала по сундукам, про то, что раньше она здесь ничего не трогала, блондинка с лёгкостью соврала. Или нет. Возможно, Луна действительно ничего не «трогала». Просто открывала крышки и рассматривала содержимое. «Смотреть» и «трогать» — понятия совершенно разные!.. Миона и сама частенько подобной разницей злоупотребляла. «Нет, это точно карма, — усмехнулась Грейнджер про себя, когда они с Луной шли по хогвартским коридорам в сторону гриффиндорской башни, — ответ от мира мне на моё отношение к людям. Чтобы я прочувствовала всё смятение других на собственной шкуре!..» Луна не просто «шла» по коридору — она «танцевала», делая выпады выбранным мечом в разные стороны, поворачиваясь вокруг оси, подлетая в воздух и размахивая длинными рукавами. Хорошо, что ученики уже разбрелись по гостиным, и никто подобных «танцев» не видел. Было бы сложно объяснить хотя бы то, почему кожа Луны мягко светится как далёкая звёздочка ночью. — Слушай, — сказала Миона, когда поняла, что идти молча до ужаса скучно, а присоединяться к танцам Луны нет никакого желания, — когда ты себя осознала? Блондинка повернулась к Мионе лицом и теперь шла задом наперёд. Босые ноги то и дело спотыкались о неровный каменный пол, и смотреть на это было по-человечески больно; немного поколдовав, Миона сделала Луне временные ботиночки. Конечно, они совсем скоро распадутся, — потому что энергия Разлома, которой фонила во все стороны Луна, была достаточно агрессивной, — однако хоть какое-то время девичьи ступни будут в относительной безопасности. Луна чужой магии даже не заметила. Или сделала вид, что не заметила. — Ты о чём? — спросила она, склоняя голову к плечу и доброжелательно жмурясь как большая сытая кошка. — Что ты имеешь в виду под «осознала»? — Я бы спросила, когда ты «родилась», но это точно будет неверный термин. Когда ты поняла, что ты — это ты? — Время… у меня с ним сложно. Прошлое, будущее, настоящее — всё одно. И всё долго. Миона покачала головой. — Неправильно выразилась, извини. Меня не год интересует, а события вокруг. Что было рядом, какие мысли у тебя возникли в тот момент. В общем — что произошло, чтобы ты осознала себя? Луна подняла голову к потолку и остановилась. Миона тоже, но немного в отдалении: Грейнджер хотелось думать, что если не подходить к существу слишком близко, то можно избежать временных аномалий. И действительно: когда Миона посмотрела в окно, то не увидела, чтобы ночь на улице мгновенно растворилась. Хотя это, конечно же, ещё ничего не значило. Вполне возможно, что «аномалия» была не только временной, но и пространственной. Луна, например, могла бы создавать вокруг себя нечто вроде лакуны, существующей по собственным, расходящимся в физическим миром правилам. — Это сложный вопрос, — в итоге решила Луна, кивая, чтобы придать собственным словам дополнительный вес. — Наверное, это было совсем близко к тому, когда я вышла из-за изнанки. — Из Разлома? — Ну, да. Ты можешь называть его так. Смысл не меняется. Да, из него. Помню, — она приложила палец к губам и, не опуская взгляда, продолжила своё шествие задом-наперёд, — что я очень расстроилась. Да. Наверное, это была как раз моя первая мысль: я расстроена! Миона хмыкнула. Интересно… существо, рождённое из печали? Луна не выглядела как банши или любая другая плакальщица, так что, наверное, всё же не зависела от одного настроения. Более того, Луна проявляла удивительное многообразие эмоций… и почему-то почти не показывала ничего негативного. — И что ты сделала, когда поняла, что расстроена? — Твои вопросы опять заставляют меня расстраиваться… — Я всё ещё не решила, что ты безопасна и что с тобой можно иметь дело, так что лучше отвечай. Луна насмешливо фыркнула. — Ты вооружена, я вооружена! — сказала она, сделав широкий щедрый замах мечом. — Зачем не доверять друг другу, если мы можем доверять? Оружие помогает налаживать связи, ты знаешь? — О каких это ты связях говоришь, интересно… — Альби говорил, что человек не стал бы собой без оружия, — задумчиво добавила Луна, переводя на Миону светлый взгляд, ясный и доброжелательный как у младенца. — И что, в отличие от простых людей, которым нужны палки или ружья, оружием мага является сама магия. Он мне нравился, так что я отдала ему часть своей силы. — А сейчас нравится? — Конечно. Иначе зачем мне оставаться рядом с замком, если не из-за него? Ну, теперь-то я ещё буду здесь из-за тебя, ты ведь мне всё-таки дала имя, и мы теперь связаны с тобой узами, которые… — Ты сама себя назвала. — Ну, — она надула губы. — В общем, Альби — молодец, и он нравится мне до сих пор. Хотя, конечно, он очень отличается от того Альби, которого я помню. — Отрастил бороду и спокойствие? — Ага, вроде того. Когда мы с ним говорили в последний раз, я не почувствовала в нём прежней злости и уверенности, — Луна улыбнулась и отвернулась от Мионы. — Он теперь другой. Больше нет причин расстраиваться, как раньше. Люди сильно меняются со временем, ты замечала? — Если бы этого не было, люди бы вымерли. — Да. Не только люди. Все. Те, кто не меняется, умирают — так даже за изнанкой было. И мне не нравилось, что там в общем умирают очень много. И убивают. Так что, когда я поняла, что для жизни там я должна убивать, я ушла. Здесь хорошо, потому что можно этого не делать. — Тебе не нравится убивать? Луна закивала так активно, что её волосы начали упруго подпрыгивать, вторя резким движениям головы. — Насилие — фу. Не хочу. Не люблю. Нынешний Альби нравится мне больше и больше тем, что в нём больше нет готовности приносить разрывы в этот мир. «Разрывы» — это то самое насилие и есть, если что. Просто, когда происходит что-то подобное, энергии, окружающие место «преступления», словно рвутся. Уступают место другим. — Мне нравится музыка и плавное течение реки, — будто бы невпопад добавила Луна. — Лунные лучи и мягкое дуновение ветра. Оно всё очень плавное, приятное. Магия тоже, в ней своя красота и своя плавность, особенно в заклинаниях, где надо петь. Ты знаешь такие? — Знаю, и очень много. — Споёшь потом? Ты же в Светлолесье идёшь, чтобы колдовать там, да? Хочешь, я буду тебе помогать? Петь на фоне. Я хорошо пою. Вот послушай: ах, луна, ся песнь так драга, ночью не отрини мя… Слушая чистый, полный силы голос Луны, которая почему-то решила спеть для своей тёзки, Миона могла только тихонько улыбаться. Было невероятно приятно узнать, что даже из Разлома может выйти что-то такое… чистое. Детское. Практически непорочное. — Так ты мне веришь? — вдруг спросила Луна, прерывая песнь на полуслове. Она обернулась на Миону с серьёзным, взрослым выражением на бледном лице. Оно ей совершенно не шло, кстати. — Доверие долго строится и быстро рушится. — В каком смысле? — Пока — верю, — хмыкнула Миона, заводя руки с кинжалом за спину и перехватывая оружие за ножны. — Но, если ты сделаешь что-то… помни, что я знаю, как тебя извести. — О, не переживай! — рассмеялась Луна; в воздухе зазвучали колокольчики и засеребрилась лунная пыль. — Я тоже знаю, как тебя можно убить. В конце концов, у тебя нож, у меня нож — и поэтому мы можем доверять друг другу!