Эпилог.

Люциус Малфой всегда знал: когда-нибудь его погубит магглокровка. Это было не то чтобы предубеждение; скорее, самоисполняющееся пророчество. Люциус с самого своего детства относился к людям без магии как к мусору, к существам второго сорта, к неликвиду. Такими почти-животными можно было пользоваться, воспринимать как ресурс и делать на нём деньги, но никогда, — никогда! — нельзя было с этим мусором общаться слишком долго или завязывать близкие связи. В том же духе он воспитывал и своего сына, однако Драко… что же. Драко был другим человеком — Люциус уважал это. Принимал. Разрешал… общаться со всяким сбродом. Приглашать его на летние каникулы. Ужасно. Люциус С-Т-А-Р-А-Л-С-Я принять привычки своего ребёнка. Изо всех своих сил, потому что сына он любил, и любви своей не стеснялся ни в коем роде. Потому и воспитывал так, что, возможно, в недалёком будущем Драко отца возненавидит. Пускай: главное, чтобы ребёнок это самое «будущее» увидел. Так вот. О чём он?.. Ах, да. Люциус был уверен, что однажды какая-нибудь магглокровка его убьёт — так или иначе. — Ну что ты, — улыбнулась девочка так мягко, что от этого у Люциуса заболели кости. — Всё же хорошо. Это не так уж и больно. Тёмная кожа заставляла склеру глаз выглядеть неестественно белой, а зубы сверкать даже в тусклом освещении. Буйные тёмные кудри обрамляли голову девочки и, кажется, сливались с подступающей чернотой; скорее всего, это была только фантазия Люциуса, чьё сознание пыталось отвлечься от боли и страха. Не за себя — что ему за себя-то бояться. Жить, конечно, хотелось, однако Люциус был воспитан так, что сначала необходимо было ставить семью, и лишь потом — собственную жизнь. Род. Превыше. Всего. Сознание то мутнело, то прояснялось; трескалось как поленья в камине; шло по швам как рукав, который лоскутами свисал с локтя. Левая рука горела и кровоточила. Люциус стоял на коленях в собственном кабинете, пока магглокровка возвышалась над ним, потомственным волшебником с чистейшей кровью, и улыбалась так, будто целый мир принадлежит только ей одной. Люциус… не был уверен, что выживет сегодня. — Ты хорошо справился с заданием, — сказала девочка, ласково погладив лицо Люциуса ледяными пальцами. — Молодец. Это было словно прикосновение смерти. Люциуса мутило от этих сравнений. И от близости лица магглокровки тоже, когда она склонилась к нему, вкладывая в руку небольшую записную книжку с кожаной чёрной обложкой. — Однако теперь, мой дорогой друг, — прошептала девочка змеиным шелестением, — избавься от этой вещи. Красные глаза сверкнули кровавым отблеском, когда она отстранилась. У Люциуса не было сил даже на то, чтобы поклониться, выказывая почтение; он просто опустил веки, показывая, что приказ ему ясен. Девочка потрепала его по щеке — как ребёнка. — Умница, — сказала она крайне довольно. — Молодец. Все бы были такими как ты, мой неверный скользкий друг… Люциус всегда знал: причиной его конца станет магглокровка. Даже если душа в теле с грязью в крови принадлежала Тёмному Лорду.