Глава 1. Дверь в прошлое

Картинка перед глазами появилась совсем резко. Будто очнувшись ото сна, Мэй испуганно огляделась, желая понять, где находится. Сердце колотилось так сильно, что готово было пробить дыру в грудной клетке. Отовсюду слышался звонкий смех, плохо скрываемые перешёптывания, гул множества голосов. Вокруг было слишком много людей. Реальность доходила не сразу. Это был Большой зал, Хогвартс, ужин, если брать во внимание блюда на столах. От странного ощущения, будто её что-то душило, Раутледж опустила глаза вниз, заметив, как с шеи свисал плотно затянутый синий с серебряными элементами галстук Когтеврана. — Эй, Раули!— послышалось откуда-то со стороны забавное прозвище, которое Мэй не слышала уже как несколько лет. Последний раз её так называла… Джулия! Это был её голос. Джулия Ла́рссон! В школьные годы Мэй была почти неразлучна с ней. После выпуска их дороги разделились, Джулия пошла учиться на магозоолога, вернулась к родителям в Швецию. Из общения остались только редкие переписки, передаваемые с совами. Неверующими глазами Раутледж оглядела девушку, сидевшую по правый бок от неё. Внимание сразу привлекли серо-голубые глаза, чистая светлая кожа, волосы цвета пепельного блонда—слишком родные черты лица, по которым Мэй так скучала. Захотелось наброситься на подругу с объятиями, почти задушить любовью после такой долгой разлуки, но внезапное осознание прервало шквал радости. Раутледж всё ещё не до конца понимала, где находится. Не особо разумно подскочив со своего места, Мэй первым же делом стала искать знакомые лица за столом львиного факультета. Четверо гриффиндорцев беззаботно смеялись, кончили странные рожицы, будто пародировали кого-то. Они были живы! Лили Поттер Эванс и Джеймс Поттер были живы! Подбежав к первому же попавшему однокурснику, Раутледж с силой вырвала у него из рук свежий выпуск газеты, присматриваясь к дате в самом верхнем уголке страницы. Двадцать восьмое октября 1977 года. Это было начало седьмого курса, три дня до Хэллоуина. «Не может быть. Маховик времени перенёс меня обратно в школу, четыре года до трагедии с Поттерами. Почему я в своём теле? Так не должно быть! Разве в прошлом я не должна была увидеть свою маленькую копию? Как я, чёрт возьми, вообще сейчас выгляжу?» — Эй, Мэй, ты в порядке?— обеспокоенно замельтешила вокруг девушки подруга. И правда, на вид вряд ли было похоже, что у Раутледж сохранился рассудок. «Выгляжу, как полоумная какая-то. Пока не разберусь, в чём вообще дело, не должна подавать вида, будто что-то не так.» — Всё отлично, Джули.— снова произносить её имя было так непривычно.— У тебя не найдётся зеркала? Ларссон любезно вытащила из кармана мантии складное зеркальце. Ну конечно, как же его могло и не быть, Джулия была помешана на своей внешности. От собственного отражения Мэй почти задохнулась. Из зеркала на неё смотрела её семнадцатилетняя версия, всё ещё беззаботная, не видевшая настоящих жизненных трудностей. Волосы «Чёрт, даже тот ненавистный прыщик у виска вернулся. Равзе такое может быть? Маховик времени переносит конкретного человека в конкретное время, как инородный объект, которого никто не должен видеть. Не могло случиться так, что я очутилась в собственном теле с памятью о всех событиях. Это нарушение временного закона. Как быстро схлопнется мир от такого?»— ответ на все волнующие вопросы так и не приходил. Мэй часто сталкивалась с будто бы нереальными вещами, не поддающимися никакой логике, в своём агентстве, но то, случилось с ней здесь и сейчас, нарушало любые магические закономерности. «С восьмидесятого года в Министерстве, благодаря нашему агентству, начался вести учёт за путешественниками во времени. Слава Мерлину и всем богам, что артефакт, позволяющий это делать, найдётся только благодаря мне позже, иначе бы сейчас сюда за мной уже мчалась бы стая мракоборцев.» Осознав, как долго она вот так вот глупо стояла и раздумывала над своими мыслями, Раутледж попыталась вернуться к реальности, дабы не пугать подругу ещё больше. Джулия явно уже надумала себе многое о внезапном безумстве Мэй. — С тобой точно всё в порядке? Ты ведёшь себя странно.— с сомнением прищурилась когтевранка. — Всё правда замечательно, Джули. Мне нужно отойти.— Мэй пыталась выглядеть убедительной, однако заверить подругу после всех этих выходок было затруднительно. Схватив кожаную сумку со скамьи, точно напоминающую ту, что была у Раутледж на седьмом курсе, волшебница поспешила к мародёрам. Мэй определённо мечтала поскорее во всём уже разобраться, чтобы начать что-то предпринимать, однако увидеть друзей сейчас стоило дорогого. Вот они сидели, слева направо: две жертвы Лорда Воландеморта, чёртов предатель и убийца собственного друга, Лунатик и Хвост. Трое из всех должны были умереть в будущем. «Как только я разберусь, как работает эта хренова штуковина, я обязательно придумаю что-нибудь. У меня есть шанс всё исправить. У Отто ничего не вышло, но я не он. Я справлюсь.» Вспомнив о маховике времени, Раутледж вдруг резко застыла, чувствуя, как ужас приливает к лицу. А где собственно был маховик? Ощупав шею, Мэй мысленно взмолилась, чтобы проклятая вещица нашлась. Надежда была только на сумку. Облегчённый вздох, как только зачарованная подвеска оказалась в руке среди прочей безделицы, казалось, слышал целый соседский стол. «Что это?»— взгляд сразу упал на потрёпанную вещицу, выделяющуюся среди прочих книг. По кожаному обороту быстро можно было догадаться.—«Дневник Отто Чада! Почему он вернулся в прошлое вместе со мной? Что за чертовщина творится?» Колеблясь не больше минуты, юная Когтеврана наконец догадалась. В сумке не было пера или школьных учебников, не было значка факультета и стопки пергаментов. Вместо этого на дне валялась бархатистая коробочка от подвески, ежедневник, вычурно-красная помада, купленная на летней ярмарке 1981 года в Шеффилде, два свёртка, которые Мэй собиралась вручить Поттерам в подарок на Хэллоуин, и ключ от агентства, которое появится только в восьмидесятых. Это была не школьная сумка. Все личные вещи вернулись в прошлое вместе с Мэй. Сумка, которая едва ли не спадала с плеч в ту дождливую ночь Хэллоуина, появилась вместе с Раутледж здесь, в 1977 году. «Нет-нет-нет! Это неправильно! Нарушение временной материи.»— думать обо всём этом не хотелось, но мысли сами лезли в голову, заполняли всё пространство. Сейчас каждый шаг Раутледж менял ту или иную часть в будущем. Глаза безнадёжно вспорхнули вверх. Взгляд остановился на объекте обожания или сейчас уже ненависти. Сириус Блэк. Юноша как ни в чём не бывало смеялся с собственной придуманной идиотской шутки, при этом похлопывая Поттера по плечу. Чёрные смольные волосы до подбородка немного взлохматились, холодные на первый взгляд серые глаза блестели искрами, как только на лице разрасталась белоснежная улыбка до ушей. «Неудивительно, почему я была так глупа, раз влюбилась в него. Я повелась на его харизматичное личико. И не я одна. Блэку удалось обмануть всех друзей. Когда в его голове появились мысли о предательстве? Как я должна исправить всё? Может, просто стоит убить его прямо здесь и сейчас? Ведь нет Блэка—нет и проблем, так ведь? Или может стоило бы просто не позволить ему родиться? Отвечай, Сириус, что мне делать.»— в крови кипела злоба. Разочарование смешалось с чем-то ещё, с тем, что Мэй не могла объяснить. При виде его улыбки сердце все равно пропускало глухой удар. Неужели он до сих пор был ей не безразличен? «Он предатель, Мэй. Он предал ваших общих друзей. Он убийца.»— повторяла в голове Раутледж по мере приближения к компании мародёров, будто пыталась внушить себе должную ненависть. —Эй, Марти, давай сюда.—отрезвляюще крикнул Поттер, широко улыбаясь. Да, у Мэй, как и у всей компании было своё немного глуповатое прозвище, связанное, конечно, с её анимагической формой. С пятого курса Раутледж вошла в число посвящённых тайны Люпина. Девчонка вместе со всеми научилась приобретать форму животного, её превращением была юркая шустрая лесная куница. Мэй заключила для себя, что ещё дольше вот так посреди зала недоуменно стоять уже было нельзя, поэтому когтевранка с натянутой улыбкой двинулась в сторону друзей. Свободным место как ни странно как раз оказалось между Джеймсом и Сириусом. Едва Раутледж присела на скамью, как уже почувствовала на своих плечах крепкую хватку Блэка, отдающую фамильярностью. Помимо былых чувств сразу вспомнилось и то, почему её любви так и не удалось сбыться. Сириус Блэк никогда не воспринимал Мэй Раутледж, как девушку, никогда не видел в ней той женской красоты, которая притягивала его в других. «Мы же друзья.»— язвительно хмыкнула девушка в мыслях, припоминая фразу, которую слышала чаще любого приветствия. «Если бы существовала временная охрана, как быстро бы меня убили здесь после того, как я громко при всех крикнула бы, что Блэк в будущем станет убийцей и подлецом? Думаю, не быстрее, чем все эти люди упекли бы меня в лечебницу для душевнобольных.» — Эй, Раутледж, ты в каких облаках витаешь? С тобой что сегодня? — Кошмар приснился во время обеденного сна. Представляете? Хэллоуин, праздник, а вы все мертвы. Ужас-то какой.— с нервным смешком затараторила когтевранка, поправляя удушающий галстук. — Подобные кошмары являются проекцией наших страхов. Другими словами, мозг показывает тебе то, чего ты так боишься увидеть.— в своей привычной поучительной манере высказался Люпин. — Марти, неужели так печёшься о нас?— с присущей нахальностью ухмыльнулся Блэк, оказываясь совсем близко у девичьего лица. В этом был весь Блэк! За все года обучения у него никогда девушки-то и не было, одна лишь скудная интрижка с Марлин, зато флирт и это поведение, нарушающее любые всевозможные рамки, присутствовали в любом его диалоге с противоположным полом. «Игривая я натура, что поделать»— так он выразился про себя когда-то. — Если только о Римусе. Мэй постаралась отодвинуться, но этого и не потребовалась, ведь после неожиданного ответа Блэк и сам прилично отстранился, делая беспечное выражение лица. «Для него это всё сейчас игры. Могу ли я обвинять нынешнего Блэка в ошибках будущего? Возможно, этот Бродяга никогда бы не предал своих друзей. Или же..? Тот случай с Северусом и Лунатиком на пятом курсе. Можно ли его считать за задатки предательства?» — Эй, Раутледж, ты чего зависла? Я спросил, почему именно Лунатик. — Сам посуди, Бродяга. Как бы они не прониклись за всё то время, что они вместе в библиотеке проводят?— неожиданно взболтнул Питер. Странно, но Мэй едва ли заметила его присутствие. «Он всегда был таким незаметным? Вроде бы часть компании, а держится как-то отстранённо. Хвост… Я не думала над этим смыслом его прозвища. Мне казалось, у нас просто закончилась фантазия на крысе.» О странных отношениях между Мэй и Люпином некоторые любили посудачить. Впрочем, все разговоры были совершенно безосновательные. Чёртов гений Римус Люпин ещё на пятом курсе прознал, что Раутледж была очарована обаянием его друга, но и это причина была не единственной. В их дружеских посиделках ха учебниками не было и намёка на что-то романтичное. После всех тех неудобных историй, смущающих секретов и позорных шуток вряд ли у них могло что-то да получится. — Не неси чушь, Хвост. Я просто мыслю рационально. Если кто-то из вас троих сгинет в пучине моего кошмара, я конечно же всплакну, но мир от этого ничего не потеряет. А вот если трагическая смерть настигнет Лунатика, вселенная лишится величайшего ума человечества, который в отличие от вас хотя бы принесёт пользу людям. «Да кого я тут обманываю. Чуть-чуть всплакну? Как мне им сейчас в глаза смотреть, зная, что они умрут через несколько лет, если я ничего не сделают?» В шутке Мэй была совсем малая доля правды, ведь вклад, на удивление, школьные проказники Джеймс Поттер и Сириус Блэк внесли огромный, как минимум в работу Ордена Феникса. Без их участия мракоборцы явно не одержали бы столько побед. — Ты слыхал Сохатый? Она назвала нас бесполезными обществу! —Я-то слыхал, Бродяга. Ну-кась, мародёр Марти, будьте добры отвечать за свои слова.— в шуточном приказном тоне объявил Джеймс. — Во-первых, я не мародёр. Не помню, чтобы проходила посвящение в ваше дружное сообщество. Во-вторых , ну правда! Что же вы сделали полезного за почти семь лет обучения? — Карта мародёров. Это же гениальное изобретение.— агрессивно зашептал Петтигрю, врываясь с первым примером. — Да, изобретение конечно и правда гениальное, только вот в каких целях оно сделано? Вы же с ней только шпионажем занимаетесь. — А вот это уже неважно, чем мы с ней занимаемся, любопытная. Главное, что что-то гениальное уже изобрели. В конце концов, я уверен, что она послужит на благо обществу. С помощью неё можно преступников отслеживать.— с гордостью распинался Блэк. — Какие же в школе преступники? Мелких нарушителей решили поймать? Тех, что стены в туалете разрисовывают и бумажками кидаются на уроках? Ну, удачи вам, вершители правосудия. Скажите обязательно, как кого-то поймаете, а то таких надо немедля в Азкабан садить! «И снова не в тему шучу. Как школьные забавы, оказывается, далеки от реальности. В школе же сейчас и правда преступники спокойно по коридорам разгуливают. Пожиратели.» Мэй знала имя каждого, кто уже преклонился или только преклонится перед Тёмным Лордом. Раутледж даже боялась посмотреть в сторону слизеринского стола. Вместо лиц уже чудились уродливые маски. «Я так спокойно смеюсь здесь, пока за моей спиной сидят будущие убийцы. Что уж там говорить, один из них сидит по правый бок от меня.» — Откуда в тебе столько смелости сегодня, Раутледж? Что за зелье отваги ты сегодня выпила? С каких пор ты так открыто язвишь нам? Мэй уже хотела было ответить что-нибудь очередное такое изворотливое, но раздавшийся позади голос прервал любые мысли. — Мэй, нам уже пора, нужно с расписанием разобраться на завтра до того, как на обход уйдём. Там прям беда, особенных у первачков. Мэй не сразу поняла, кто это говорил. Не поднимая взгляда на лицо подошедшего юноши, девушка попыталась понять, почему её вдруг запрягают какой-то работой. — Почему я?— неожиданно вырвалось из уст Раутледж. — Потому что ты староста, Мэй. Что вдруг за капризы пошли? Опустив глаза до уровня значка старосты на мантии, девушка мысленно похлопала себя несколько раз по лбу. «Вот точно полоумная. Как я могла забыть, что на седьмом курсе меня старостой назначили вместе Зизи. Подождите. А кто тогда со мной на пару был? Чей голос? Чёрт, это же Маттео!» Подскочив со скамьи, больно задев локтем живот Сириуса, Мэй набросилась с объятиями на лучшего друга. С Маттео Ричи Раутледж познакомилась даже первее, чем с Джулией. Еще на станции 1 сентября 1971 года Мэй пронеслась, словно ураган, сбивая мальчишку с ног, так и сдружились. После выпуска Маттео идейно и финансово поддержал агентство «Эгида», от должности заместителя отказался сразу, решил остаться в группе по поиску артефактов. — Что на тебя нашло?— прошептал когтевранец у самого уха Мэй, пока та едва не душила его за шею. — Уйдём отсюда, срочно. Большего и не требовалось. Если Мэй пожелала уйти, значит и Маттео не желал ей оставаться. Объятья получились чересчур долгими со странной долей откровенности. «Какие-то слишком близкие для друзей.»— мысленно обозлился непонятно на что Блэк, сжимая кулаки под столом.— «И чего она к нему так липнет? Почему он за талию держит? Их вообще не волнует, что они обжимаются на глазах у десятка людей?» — Фу, ну всё, хватит с вас. Со своими телячьими нежностями идите где-нибудь по углам обжимайтесь.— вслух продолжил возникать гриффиндорец. Терпение заканчивалось, а ненавистная парочка друзей почему-то не спешила разрывать объятья. «Что с ним такое? В прошлом я никогда не замечала за ним такого. С каких пор его начало раздражать присутствие Маттео?» — Мэй, мне приятно, что ты так соскучилась по мне за те пять минут, что ты вышла из-за стола нашего факультета, но я не шутил насчёт расписания. Нам пора. — А, да конечно.— неловко пожалась на месте Раутледж.— Стоп, где моя сумка? Уровень паники в её голосе, пожалуй, заметил каждый. На секунду многим стало интересно, что же там такого сокровенного лежало в девичьих вещах, что Мэй так испуганно забеспокоилась о пропавшей из вида сумки. — Она у меня. Пойдём уже. Ждать и дальше Маттео не стал, просто направился прочь из зала. Компания гриффиндорцев, точнее именно эта компания гриффиндорцев, его не сильно воодушевляла. Мэй, поправив застёжку на чёрных лаковых туфлях, замельтешила вслед за другом, отбивая быстрый ритм небольшими каблучками. — Она странная сегодня.— задумался Петтигрю, почёсывая затылок. — Сегодня? Скорее только сейчас. Что могло приключиться до вечера? — Не знаю, но и знать не хочу.— отрешённо бросил Блэк, продолжив провожать убегающую парочку друзей испепеляющим взглядом, которому почему-то никто значения не придавал. *** Странности в поведении Раутледж после ухода их Большого зала так и не пропали. Мэй бессовестно пялилась на каждую школьную стенку, будто видела её впервые. —Они тебя обидели чем-то? Почему ты вдруг захотела сбежать?— решил избавиться от угнетающей тишины Маттео. — Ричи, ты умеешь хранить тайны? — Да. — Чтобы ты сделал, если бы у тебя появился шанс исправить ошибку? Только не свою, а чужую. — Не думаю, что мне было бы дело до чужих ошибок. В конце концов, каждая ошибка—это опыт для человека. Разве я в праве его забирать? — Нет, Тео, ты меня не понял. Это не просто маленькая ошибка, это то, что может сильно навредить другим людям.— продолжала заходить издалека Мэй. «Если скажу, что попала сюда из будущего с помощью проклятого маховика, поверит ли мне Маттео? У него никогда не было сомнений в моей честности. Я никогда не врала людям, но имею ли я право поделиться правдой сейчас? Вдруг это как-то не так повлияет на будущее? Временная материя—это тонкая нить, разрушив которую, я уничтожу всё реальное. Не могу сказать ему. Должна сама разобраться.» — А ты уверена тогда, что шанс действительно есть? Знаешь, некоторые люди не меняются, мы не можем заставить их поступать иначе. Не всё в этом мире можно изменить. — Маттео, я не прошу от тебя философии, я прошу у тебя совета. Если шанс всё же есть, как бы ты им воспользовался? — Мэй, я правда не понимаю тебя. С чего вдруг такой диалог? Я не знаю, ясно? Наверное, действовал в зависимости от ситуации. Попробовал бы поговорить с человеком, ну или, если бы знал причину этой ошибки, просто не позволил бы этому случиться. Мэй, что ты натворила? — Я ничего не сделала.— честно призналась волшебница.— Пока ещё ничего не сделала. — Мэй, если у тебя проблемы, скажи. Я всегда помогу, ты же знаешь. — У меня огромные проблемы, Тео, только справится со всем я должна сама. Могу я просить тебя о небольшом одолжении? — О любом, если оно не противозаконное. — Можешь закончить с расписанием без меня? У меня есть важные дела, не хотелось бы их откладывать. — Так и сказала бы, что подхалтурить хочешь. Иди уже, я всё сделаю. — Спасибо, Тео. Ты невероятный человек, правда! Всегда таким будешь.— радостно залепетала Раутледж, уже второй раз набрасываясь на друга с объятиями. — Ну-ну, хватит. Эти твои приступы нежности сегодня страннее всего. Беги давай, пока я не запряг тебя работой. Я отдежурю сам сегодня, но ты мне должна будешь. «Библиотека. Надо успеть добраться до туда раньше, чем мадам Пинс запрёт двери. Надо проскользнуть незаметно, иначе она меня оттуда за уши вытащит с очередной лекцией об ограниченном времени помещения библиотеки.» Запыхавшись после пробежки по нескольким этажам, девушка обессиленно осела на пол подле еще открытых дверей библиотеки. За стойкой уже мельтешила мадам Пинс, собирая свои вещи, чтобы покинуть рабочее место и громко клацнуть ключами в замке. Пробравшись ползком так, что девушка осталась незамеченной , Мэй бегло спряталась за первым же попавшимся стеллажом. Около выхода послышалось недовольное ворчание библиотекаря, которое уже через минуту было прервано громким хлопком дверей и звоном ключей. «Отлично, Мэй, просто превосходно, гениально, теперь ты тут заперта на ночь. Почему никто из администрации школы не позаботился о лишней кровати для нарушителей, пробравшихся в библиотеку ночью? Об этом явно стоит сообщить на собрании старост.»— язвительно раскритиковала себя Раутледж, уходя к самому дальнему столу, чтобы оставить там сумку. Вернувшись за стойку библиотекаря, Мэй принялась за поиски какого-нибудь списка, который должен был бы помочь в нахождении нужной литературы. Бесконечно бродить между стеллажами ради пары книг не хотелось. По привычной своей неуклюжести Мэй, конечно же, не могла ничего не уронить, поэтому уже через минуту на полу валялась коробка с карточками. — Чёрт!— прошипела Раутледж.— Это же формуляры. Теперь их ещё и в алфавитном порядке обратно расставлять. Взглянув на расположение карточек в других коробках, девушка убедилась, что формуляры размещались в зависимости от курса ученика и первых двух букв его фамилии. Мэй не знала, сколько времени потратила на исправление собственной глупости, однако последней в руке оказалась её собственная карточка. Раскрыв формуляр, Раутледж зачитала названия последних нескольких книг из списка, которые ее младшая версия до сих пор не вернула в библиотеку. — Ай-яй-яй, Мэй, негоже книжки задерживать, ещё на и несколько месяцев.— все книги были об артефактах, о реальных уже найденных или только сказочных, совсем мифических. Многие вещицы из этой литературы Раутледж заполучила в будущем в своё агентство после тяжкой долгой работы.— Читай, Мэй, читай, тебя ждёт великое будущее. После нескольких нежных воспоминаний девушка всё же нашла необходимый ей список, но вместе со счастливой находкой пришла и новая проблема. Нужные ей книги оказались в Запретной секции. Официальный доступ к этой зоне библиотеки у Мэй был, благодаря её посту старосты, только вот предъявлять этот доступ следовало бы библиотекарю. Каждое открытие запретной секции специальном ключом, который всегда был только у мадам Пинс за стойкой, отмечалось в специальном дневнике волшебным первом, строчившим сразу же, как только решетчатые ворота давали проход. Стереть запись было невозможно, чернила были зачарованными. — Ключом пользоваться нельзя, мадам Пинс завтра обязательно увидит, что кто-то проникал в Запретную секцию. Я не могу этого допустить. Лишняя шумиха, так ведь и до меня дойдёт, найдут, наказания не оберусь. Идея возникла мгновенно. Раз Мэй не могла проникнуть законным образом в Запретную секцию, значит куница Марти попадёт туда незаконно. Обернувшись в мелкое юркое животное, волшебница проскочила меж прутьев решётки, попадая на особо охраняемую территорию. Став обратно своего роста, Мэй приблизилась к нужному стеллажу. Три довольно толстых фолианта пылились на верхней полке. Благо высокий рост позволял без проблем дотянуться. Протащив всё нужное к столику, Раутледж обессиленно свалилась на стул. Раскрыв сохранившийся вне времени дневник, девушки принялась зачитывать уже знакомые страницы. Где-то в них точно должен был храниться ответ. Иногда мне кажется, что я создал самое истинное зло. Я вложил столько труда и сил, чтобы сделать это, но я перестарался. Эта вещь не даёт возможность всё исправить, эта вещь только заставляет людей сходить с ума. Порой я думаю, что был проклят, как только вдохнул магию в эту заклятую вещицу. Я не должен был делать этого. Гореть мне и всем возжелавшим бороться с судьбой в аду. — Не очень-то и оптимистично, мистер Чад. Могли бы и пожелать удачи.— с некоторым сомнением вздохнула Мэй. Раутледж видела множество проклятых вещей, но ни одна из них не способна была сделать ничего хорошего. Полезные вещи не могут быть прокляты. — А это что? То, как устроен маховик? Удивительно, мистер Чад, вы бы еще подробную инструкцию в своём дневнике написали бы, как им пользоваться. Я точно была бы благодарна. Что тут у нас? В записях упоминалось несколько магических свойств и важных уточнений, однако в самом низу страницы жирными чернилами было выведено три строки. После каждого предложения было по несколько восклицательных знаков, явно служащих для обращения внимания. Предупреждение! Количество попыток использования ограниченное. Как только временной песок закончится, вернуть уже будет ничего нельзя. Обращаться предельно аккуратно. Если вещь разобьётся, вы останетесь в нынешнем времени навсегда. Никогда не пытаться… Последнюю строчку было невозможно прочесть. Все оставшиеся слова были скрыты плотным слоем уже давно засохшей кляксы от чернил. — Почему-то мне кажется, что я пожалею потом, если не узнаю об еще одном важном предостережении, но тут даже и одной буквы никак не разглядеть. Предыдущие два предложения были довольно примитивными. Не думаю, что и последнее отличается. Вероятно, какая-то банальщина. Бессмысленно было пытаться что-то разобрать, поэтому после глубокого вдоха, полного нелепого отчаяния, девушка проскользила взглядом дальше по страницам. Возле некоторых строчек были непонятные странные записи, написанные другим почерком, другим цветом чернил. Это были даже не слова, только какие-то буквы вперемешку. — Кто-то добавил сюда это позже? Надписи не такие старые, как заметки Отто. Быть не может. Едва не распластавшись на полу из-за неудобно выпирающей ножки стола, Мэй поплелась к стеллажу с информацией об изобретателях. В конце концов, проклятый маховик Чада был всего лишь легендой до того, как группа «Эгиды» обнаружила тайник в семейном склепе Отто Ульрика. Помимо мифов основатель рода славился своей изобретательской деятельностью. Возможно, Раутледж упустила что-то в его биографии. У него, хоть и с малой долей вероятности, но всё же мог быть помощник, подмастерье. Ничего конкретного изначально найти не получалось. Сведения были лишь обобщёнными. Этой информацией Мэй уже давно обладала. Спустя час стрелка часов над библиотечной стойкой начала откровенно приводить в ярость. Звук был ужасающим, уровень раздражения напоминал кипящий котёл, вода в котором вода вот должна была выйти из краёв. — Что если попробовать что-то не настолько банальное? Может, не биография. Стоит поискать что-то более скандальное.— когда умная мысль наконец посетила уже потерявшую надежду голову, Раутледж принялась копаться в нижних ящиках стеллажа, где хранились архивные статьи и отдельные оттиски. В одной из таких статей с весьма многообещающим заголовком Мэй и нашла ту долгожданную ниточку, за которую можно было ухватиться. По словам некоторых очевидцев, присутствующих на ярмарках, Отто Ульрик Чад, всеми известный изобретатель, обросший слухами, представлял свои чудотворные деяния не в одиночку. Кто бы мог подумать, что подле гениального мужчины на равном уровне стояла его подопечная, восемнадцатилетняя Летиция Каупер. Подтверждений этим словам никто не нашёл, ни в одном своём труде Отто не удосужился упомянуть о помощи некой девушки. Возможно, потому что её никогда и не существовало, что более вероятно, учитывая неспособность тех женщин к наукам в те времена. Не было никакого доказательства, что заметки принадлежали именной этой некой Летиции, но Мэй всем сердцем была уверена, что это было так. Раутледж знала, какого это сталкиваться с мужским самолюбием. За те года пока она работала над открытием «Эгиды» девушка услышала много смехотворных издёвок и мерзких слов в свою сторону. На дворе был тысяча девятьсот восьмидесятый год, а мужчины всё никак не могли свыкнуться с мыслью, что женщина смогла стать успешной. — Как же «по-мужски» вы поступили, мистер Чад, присвоив себе все заслуги.— с нескрываемым презрением усмехнулась Мэй.— Могли бы хоть раз упомянуть имя вашего товарища по деятельности. Судя по заметкам, Летиция внесла большой вклад. Осталось только разобраться, что она пыталась донести. Каупер оказалась умнее своего опекуна, поэтому все важные записи о маховике прямо писать не стала, каждое слово зашифровала. Необходимо было лишь разгадать закономерность, понять кодирование. С этим проблем не должно было быть. Так как Раутледж сама участвовала в работе своей группы, девушка обязана была знать и всё то, что знали её сотрудники. Помимо этого Мэй ещё в школьные годы интересовалась любыми вопросами, касающимися артефактов, а шифрование древних рукописей напрямую было связано с этим. Никто не желал делиться своими знаниями на простом языке. Мало того, что Мэй часто имела дело с иностранными рукописями, приходилось лишний раз нанимать переводчиков, что было не совсем удобно. Всё же вся работа «Эгиды» должна была быть засекречена, а одному лишь договору о конфиденциальности верить было нельзя. Спустя ещё полчаса изучения почти развалившегося фолианта с разновидностями шифрования, Мэй все же отыскала нужный. К слову, он был ей знаком, только разглядеть получилось не сразу. Шифр «Атбаш» заменял первую букву из начала алфавита, на первую букву с конца, вторую букву с начала на вторую букву с конца и тому подобное. Переводом даже со всеми уже имеющимися знаниями оказалось тяжело заниматься. Спустя несколько часов заметки были приведены к удобному глазу и мозгу варианту, только вот на их прочтение сил уже почти не осталось. Изучив досконально лишь одну, Раутледж обвела для себя важную лишь одну строчку. Перемещаясь во времени, вы попадаете на относительное количество моментов назад до того дня, как вы использовали способность маховика. Как только отметка на календаре достигнет того же числа, в которое вы отправились в прошлое, вы вернётесь в своё, но уже изменённое вами время. Будьте осторожны. — Успеть, я должна успеть до полуночи первого ноября расправиться с этим делом. Должна…— бормотала себе под нос Мэй, засыпая прямо на книгах. Глаза от столь долгой работы и блеклого света лампы закрывались сами собой.