Общий мир

"– Вы когда-нибудь задумывались о том, почему именно лунную магию относят к отдельному разделу в сферах оккультизма? Почему её считают особенной? Сидящие вокруг костра дети отрицательно мотнули головами. Юные и уже почти взрослые, мальчики и девочки, они сидели рядом с новоиспечённой жрицей, которая приоткрывала им тайны бытия, что узнала за время своих исследований. – Всё просто. Луна, что сменяется цикл за циклом, показывает нам бесконечность смены жизни и смерти, – проникновенно просмотрела Юма самому младшему из детей в глаза. – А бессмертие всегда интересовало самые разные умы и… – Ах, ты тварь летучая! Поганец! А ну иди сюда! Молодая жена вождя тяжко вздохнула. На-ча-лось. Опять. Снова. – Сири-и-из! – позвала она певуче сидящего неподалёку с мужчинами жреца и указала ему глазами на храм, у подножья которого сидело на празднике урожая всё их племя. Парень поднял зелёные глаза на ходившие ходуном каменные стены и безразлично пожал плечами, махнув рукой. Сами разберутся, не дети малые. Но Юма так просто не сдавалась. Женщина грациозно поднялась с колен. Так плавно, что не образовалась ни одной складочки на ткани богато расшитого платья. Хотя голова закружилась даже при таких стараниях. Странно. Обычно здоровье не подводило девушку. Она двинулась в сторону великой тысячелетней лестницы глубоко в зарослях. На место Юмы же села другая служительница храма, и рассказ начался с того места, на котором закончился. А мудрая целительница медленно поднималась по ступеням, краем глаза рассматривая свои владения, на которые падал свет ночного светила. Когда даже свет костров перестал доноситься до места, где она шла, девушка остановилась на ступеньке и прислушалась. И чем дальше слушала Юма происходящее внутри, тем больше хмурились её тонкие брови. Кто-то, как она, умел отлично закатывать банки с лекарственными травами. Сириз умел отлично закатывать глаза, едва они касались темы, которую он не хотел обсуждать. А вот боги… Боги закатывали поистине фееричные по своему размаху истерики и скандалы. *** – Мы должны им сказать, Иш-Таб, – пытался урезонить богиню истинный хозяин Небес и в который раз попытался пройти мимо неё к выходу. – Не пущу! – громогласно крикнула она и запустила в парящего в метре от земли бога огромным валуном. Мебель давно кончилось. – Ты посмотри на него, ишь чего захотел! Тебе видения приходят или мне?! Я расскажу. Сама! Но не сейчас. – Но уже сегодня в полночь будет поздно! – повысил голос парень, и молнии мгновенно покрыли стены пирамиды изнутри. Грянул гром. Из щелей посыпалась каменная пыль и остатки древней побелки. С того дня, когда они увидели друг друга в храме спустя несколько тысяч лет, сила Сердца Небес стала непредсказуемой. Хуракан еле мог её контролировать в присутствии Иш-Таб. Казалось, рядом с богиней Смерти сила ветра и ураганов возрастала в разы. Однако непостижимым образом никогда ей не вредила. Могла разрушать целые здания, склоны из столетних камней, но на теле лунной покровительницы не оставляла ни единой царапины. И Хуракан одновременно ненавидел её за это. И безумно любил. Ведь потерять её второй раз он не смог бы. – Рассказать о чём? – кротко спросила черноглазая, едва вошла под каменную арку. Разъярённые в пылу бессмысленной борьбы, бог и богиня уставились на целительницу, как на нечто удивительное. Так Кукумац и Тепеу смотрели на первые творения своего сына. Взгляды встретились. Холодные и острые, они смешались с каплями, что бесконечно откапывали свой мерный ровный ритм на протяжении десятилетий. Агония стартовала, маски, заимствованные у людей, упали к ногам богов, смешиваясь и растворяясь в мутноватой плесени, которую так ненавидел Сириз поначалу. Они чувствовали эмоции друг друга также ярко, как всё то время, пока находились на расстоянии. Её страх, его паника. В тот момент произошло двойное убийство. – Будущее людей всегда было туманно. Потому что вы созданы по подобию богов, а они живут бесконечно. Их судьбы постоянно меняются, как и людские, а Хуракан… – Иш-Таб помедлила и неуверенно подняла сизые глаза на своего любимого. Тот кивнул. Пусть продолжает. – Хуракан нашёл предмет, что поможет узнать будущее каждого из вас. А Луна прошлой ночью указала мне путь. – Но ты боишься, – проницательно заметила целительница и тут же сжалась от страха. Ей ли, человеку, говорить богине о слабости? Однако хозяйка лунного затмения, на удивление, лишь долго-долго смотрела на неё. Синие глаза, казалось, впились в самые потаённые уголки души Юмы. И богиня кивнула, не сделав больше с девушкой ничего. – Боюсь, – призналась она и вдруг совершенно по-детски обхватила себя за плечи. – Я не знаю, что будет после того, как я это сделаю. Быть может, боги решатся уничтожить весь ваш мир за то, что… – За то, каким знанием я хочу обладать, – закончил за неё бог и подошёл к Иш-Таб ближе. – Мы хотим. Руки его оставались спокойны и даже не шевельнулись, но вот несколько крыльев с одной из сторон притянули богиню, как маленькую изящную статуэтку, к нему под бок. И обвили плащом внезапно озябшие плечи. Такую трогательную привязанность Юма видела редко. Сердце её сжалось от сострадания и желания помочь своей повелительнице если не из долга, то из добрых и светлых чувств, что рождало сердце. Она, которая принимала Смерть, как должное. Ради неё, Иш-Таб, многие поколения убивали себя и своих детей и животных. Она повелевала лунными циклами, а с их помощью – всеми водами на планете. Она приносила жизнь. И дарила вечный покой. А сейчас стояла, как маленькая напуганная девочка с огромными синими глазами, рядом с создателем расы человеческой просто потому, что… Потому что. Из-за того, что рядом с Хураканом она могла быть такой слабой. Могла быть женщиной, обычным человеком, о бытые которых многие боги, оказывается, втайне мечтали всю жизнь. Просто никому не признавались в своих тайных желаниях, на которые подобные им всесильные существа не имели права. А повелитель Неба ей это право предоставлял. *** – Точно оно? – переспросила Юма в сотый раз. – Совсем не похоже, если честно. – Поддерживаю, – согласился Сириз. – Я, конечно, привык к вашим божественным заскокам, но не настолько, чтобы причислять тарелку к лику святых. – Что? К кому причислять? – переспросила Иш-Таб. – Некоторые верующие так называют наше божественное племя, – отмахнулся вошедший в подвальное помещение храма Михр. – Не обращай внимание, люди – весьма странные существа. Они вечно всё усложняют. На плече бог справедливости нёс огромную сосну. Символ древа мироздания, из коры которого когда-то были созданы первые люди. Богиня жертвоприношений тем временем проверяла блюдо на подлинность. Плавность движений её рук завораживала настолько, что даже Хуракан, видевший её за работу сотню раз, не мог отвести глаз в восхищении. – Оно-оно, не сомневайтесь, – подтвердила наконец богиня и отошла подальше от стола. – Всевидящее око. Так, мне нужно место. Михр, не загораживай свет из окна. Твоя задача: просто держать дерево. Смертный, мне нужна твоя кровь. Скептические чёрные глаза прошлись по обычной тарелке, что лежала перед ними на столе. Древняя, явно видно. Сколов много. Но в этой посуде не было ничего удивительного. Жрец приобнял Юму за плечо и выступил вперёд, полоснув по руке ножом. – Сейчас будет интересно. *** Они очнулись посреди выжженной пустыни. Чёрный песок летал в воздухе. Он забивался в рот, в нос и не давал дышать. Некогда красивая одежда растрепалась. Легкие жгло. Они задыхались, как утопающие, кожа горела от холода, будто её сдирали живьем. Всё существование свелось к попыткам набрать в лёгкие воздуха. Но тут спины коснулась рука, и парень вздрогнул. – Это я, друг мой, – шепнул голос. – Успокойся, я с тобой. Жрец не видел бога, но даже если он находился в предсмертном бреду, в груди радостно дрогнуло. Будто сквозь пелену тумана на него смотрели серые глаза цвета грустного грозового неба, что окрасилось в этом мире в алый. Живой и яркий, как всегда. – Потерпи, сейчас вытащу, – сказал он, прислонив лоб к песчаной корке, что прокрыла всё тело человека. – Я тебя вытащу. И с этими словами холодный панцирь дрогнул и по нему паутинками побежали трещины. Из них, смешиваясь с песком под ногами, полетели чёрные колкие песчинки. Колени подогнулись. Сириз упал, отплёвываясь и кашляя. Хуракан опустился рядом на одно колено и сотворил в руках шар, где бушевал чистый воздух. Сириз тут же прильнул к нему, как к бутыли с водой, с жадностью хватая губами чистый ветер. Перед глазами всё плыло. – Так что это? – спросил он, когда удалось успокоить дыхание. – Мир Шибальбы, – безрадостно ответила целительница за бога. Молодой вождь посмотрел на бога, что сидел рядом, и увидел в его глазах бесконечную тоску и пустоту. Разъедающая горечь словно осела на его крыльях, придавив к земле. И, обернувшись, Сириз увидел битву. Божественная битва была похожа на любую войну людей. Две армии. И два полководца, что сошлись в смертельной схватке. Богиня подняла все души, что были отданы ей добровольно за всю историю земли, а на стороне богов были… боги. Много-много самых разных. И она одна сражалась с ними. Молнии летали, магия искрила. Богиня была действительно похожа на ту, перед которой склонялись Смерть и Бессмертие в свете полной Луны. Однако армии даже не приближались к тому месту, где они стояли. – Мы ей не поможем? – робко спросила Юма у застывшего в оцепенении владыки Небес. – Это её видение. Одно из воспоминаний, которое может повториться. Ведь боги живут вечно, а потому многие события в вашем и нашем мире могут повториться сколько угодно раз. Мы тут бессильны. К тому же… – он вдруг запнулся и глаза его расширились. – Я уже потерял её так однажды. Они убили её, забрали тело, и я десять тысяч лет не мог её найти. А тсейчас… И резко отвернулся, разворачивая вместе со своими словами обоих людей за плечи. За его спиной забились в бессилии все шесть пар крыльев. И Сириз понял, единственное место, где бог сейчас хочет быть – там, рядом с ней. Но было поздно. Раздался грохот. Ало небо потемнело и стало цвета тёмной густой крови. На землю ночью опустился вечный мрак. Так умерла лунная повелительница. И мир погрузился в хаос. *** Горячо. Горячо! Воздух прямо раскалён. Небеса поглотили землю. Молнии расчертили небо. Они бесконечно падали. А, может быть, просто летели? – Иш-Таб, отойди! – перекричал звон в ушах знакомый голос. – В сторону, живо! С большим трудом Сириз развернулся в невесомости и узрел его, своего друга. Всё происходило как в замедленной съёмке, но реальность происходящего словно не чувствовалась. Потому что то, что он видел, не должно было случиться. Просто не могло. Однако команда уже была отдана. Обнимающий руками богини, Хуракан, казалось, завис в воздухе. Крылья его щитом сомкнулись вокруг предводительницы армии мёртвых, но сам он… Он умирал. Ни Юма, ни Сириз не видели раны на его спине. Той самой, что для бога была смертельной. Но глаза, серые и всегда такие живые, тускнели с каждым мигом. Ведь нанесена рана была стрелой из самой Тьмой, из которой вышли боги. А далеко, едва различимый среди облаков, стоял вечный противник Хуракана. Ицамна. И руки его медленно и торжествующе опустили использованный лук. Месть свершилась. – Нет, – прошептал Сириз. Из-за спины Ицамны показалась Красная богиня. Совершенно безразличная к судьбе своего убийцы, она втянула мужа в жаркий поцелуй. Её рыжие локоны, подобно огню, сверкали на фоне заката. И так победу одержали боги. – НЕТ!!! – закричал он. На смену неверия и отрицания пришла ярость, полетел в сторону армии богов. Все мысли были лишь об одном – убить этих не знающих жалости существ. – Сириз, не надо! – взмолилась Юма у него за спиной. Но жрец уже был далеко и не слышал её. Его тело, не знавшее до этого магии, тщетно пыталось скрыться от звука, что вдруг резанул по барабанным перепонкам. По пустым отныне небесам разнёсся самый ужасный крик, какой жрец только мог бы услышать. Но он не слышал. Он, и все люди, и всё творение богов в виде планеты в целом растворилось в звёздную пыль. И отныне не существовало больше причины для богов быть разобщёнными. Как и двух маленьких безвинных людей. И одного одинокого героя, что вышел из скалы для того, чтобы лицезреть свой конец. Ведь в мире людей больше никогда не наступит справедливость. Отныне и навеки этот звук поселится в ночных кошмарах всех существ, станет их незаменимым музыкальным сопровождением, затмив собой все прочие страхи. Гибель земли на глазах… Кажущийся несуразным детский лепет на фоне души всего сущего, что умерла вместе с Сердцем. *** – И что, это всё? Вот это ждёт всех нас? Сириз не мог прийти в себя. Увиденное казалось таким… реальным, таким ужасающе живым, что поверить, что это было всего лишь видение, удавалось с трудом. Целительница сидела неподалёку. Она не проронила ни слова с момента их «возвращения», странным невидящим взором смотрела в пустоту. Будто прислушивалась к чему-то внутри. Хуракан и Иш-Таб стояли неподалёку, у выхода на широкий каменный балкон храма. Когда-то тут ублажали султана танцовщицы и устраивались пышные пиры. Теперь от былой праздности остались лишь лианы. И вид, что не поменялся за много тысяч лет. Но отчего-то божественный дуэт казался самым счастливым на свете. – Не переживай, юный жрец, – улыбнулась ему богиня и, сделав знак рукой, подозвала его ближе. – Судьба – весьма странная штука. Как и сами люди, что дали ей это название. Она может менять свои настроения в зависимости от поведения тех, кто живёт под её покровительством. Парень нахмурился, пытаясь понять, как можно интерпретировать услышанное. Хуракан почти воочию видел, как одна мысль сменяет другую в голове человека, что стал ему другом. И, не выдержав, рассмеялся в кулак. Холодный земной воздух после пробирающего до костей у Шибальбы и обжигающе горячего на небесах приятным невидимым туманом окутывал плечи. – То есть… судьбу богов определяют люди? – подала голос Юма. – Разве это возможно? Все трое обернулись к ней. Жена вождя осторожно приблизилась к Сиризу и к тем, чью смерть лицезрела только что. Значили ли их улыбки, что они и вправду счастливы такому разрешению событий? Или это была очередная маска, которая будет снята лишь после ухода смертных из храма? – Мы определяем судьбы друг друга, дорогая, – с материнской нежностью вдруг провела Иш-Таб по волосам целительницы. Та аж растерялась. Сирота, воспитанная в мире мужчин, Юма никогда не показывала, как ей не хватает ласки, считая это непозволительной слабостью. Ноги приросли к месту, а язык – к дёснам. Ведь это – не её мать и не просто добрый жест. Так богиня даровала ей благословение. И в бездонных чёрных глазах блеснули слёзы от появившейся догадки. – Какой же человек будет способен изменить судьбу богов? Они весело переглянулись между собой. Ах, как порой до смертных всё-таки долго доходит! – Тот, кого мы не учли в нашем уравнении в начале, – улыбнулась Иш-Таб. Осторожно и мягко она положила руку на живот Юмы. – Сын человека, что был рождён под звездой создателей. – Сириуса? – посмотрел в небо Сириз, которого назвали в честь этого космического тела. – Другого вы, странные существа, пока не придумали, – ухмыльнулся Хуракан. – Ну-с, предлагаю отпраздновать радостное известие! Игриво, как мальчишка, он приобнял за талию свою любимую. И вдвоём с владычицей Луны Сердце Небес пошёл по лестнице вниз. К обычным людям. А молодой жрец и его жена ещё долго стояли на самой вершине храма, на самом краю, и вглядывались в ночное бесконечное небо, как это часто делали боги. Так и заканчивается наша история, в которой люди поменялись с богами местами и встали бок о бок, плечом к плечу, как равные по духу и крови. Ведь дружба и любовь всегда сильнее страха. И, как первый поцелуй, на вкус эти чувства сродни сну. Обещанию прекрасного нового начала. Уж я-то знаю. Ведь пока я жив, так будет всегда. И это будет справедливо." – Эй, Костлявый! Врубай телек, я закончил. – Ста лет не прошло, – кряхтит он и поправляет корону на затылке. Открытая упаковка чипсов со вкусом креветок уже валяется на столе. – Пивка для рывка? – О, да. Вздрогнем!