Старый новый бог

(за отсутствием вдохновения автор обратился к другим своим творениям и переработал уже существующие сцены) "Тот день для него навсегда превратился в страшный сон. Ровно до момента, пока не удалось проснуться. *** Она виновна во всём. Виновата во всей его боли. В мыслях лишь одно желание — убить эту гадину прямо здесь и сейчас! Ненависть заслоняет всё человеческое, но он больше не будет пытаться сдерживаться. Он смотрит и внутри клокочет, словно бесконечный термальный источник. Рыжая коварная обманщица. Мало ей было растоптать его жизнь, она примкнула к тому, на чьей совести была разлука с его любимой. Наконец они тоже испытают ту боль, какую когда-то испытал он. Ему эту женщину совершенно не жаль. Такая же, как и сотня других, что он убил в поисках дороги сюда. Возможно, хуже многих из них. Богиня! Звучит красиво, а на деле… Покровительница ткачества, вышивания, рисования и воображения. И такая же безответственная как и те, кто этим занимается. Ему хватило всего пары недель под личиной служителя из её храма, чтобы понять, сколько грехов эта змея сотворила с помощью своей силы обольщения. Обманом вывозила семейные драгоценные артефакты богов в лес и прятала их там, чтобы после смерти Тепеу и Кукумаца купить себе новое имя и место в мире создателей. Обманом заставляла его выпивать раз за разом яд, что убивал его божественное начала. Она врала про всё: про свой возраст, про свою невинность, про свою жизнь. Своим коварством она смогла обмануть всех! Женщина — ложь. Одна сплошная огромнейшая ложь. Стоило ему показать свой истинный облик, как она едва его не убила. Спасло только то, что он ожидал этой реакции. Где-нибудь в параллельной вселенной он однажды расскажет своему юному другу под влиянием обычного людского алкоголя, каким дьяволом во плоти она была. А заодно узнает, какие закуски предпочитают его творения во время распития пива. Как поначалу он даже жалел её и испытывал к ней подобие чувств, пытаясь забыть ту, что стала недоступна. Но сейчас всё, что его интересует — её смерть. Такая, в которой он точно будет уверен. Он глядит на спутанные рыжие локоны, потерявшие свой блеск. А ведь когда-то они были цвета тёплого каштана. На безумные голубые глаза, что пугают, хотя он повидал в мире всякого. С какой-то иронией осознаёт, что она всего лишь второсортная богиня. Без прошлого и, благодаря ему, без будущего. Им обоим известна её судьба. Руки сами натягивают зачарованную верёвку на ветви столетнего дуба. Не развяжется. Разум в какой-то момент оживает и шепчет, что она всё равно останется жива. Такова судьба. Боги могут умереть хоть сотню раз! Но он не слушает. Она умрёт сегодня и точка. Ему плевать, ему больше нечего терять. Злость одурманивает разум и, когда он подходит к Иш, Чабель, Яш, Красной богине — назови как хочешь, у неё много имён! — та отчаянно вжимается всем телом в дерево от страха. Да, чувствуй это. Смотри в глаза и знай, что умрёшь. Пусть и временно. Рыжая начинает активно сопротивляться, едва он поднимает её рывком на ноги, но все попытки заранее обречены на провал. Резко и неожиданно он накидывает на её шею петлю, готовясь в следующую секунду потянуть другой конец удавки на себя. — Остановись! — голос за спиной повелительный, приказной. От него режет слух, словно пенопластом протёрли стекло. Ослеплённый праведным гневом, парень замирает, но не оборачивается. Ицамна опоздал. Слишком поздно что-то предпринимать с его стороны. Он нашёл её, он нашёл его. Теперь рано или поздно всем настанет конец. Отсчёт пошёл. — С какой стати? — на лице предвкушение, безумная улыбка. Он жаждет новой, свежей крови взамен на когда-то пролитую. — Ты не пощадил Иш-Таб, хотя она творила благо. — Ты нарушаешь закон Равновесия, — голос по-прежнему спокоен, но слышится гораздо ближе. Неужели Ицамна думает освободить жену? Надеется, что ему удастся? Наивный! Резкий взмах рукой, хруст чьих-то костей. Слишком ненавистных, чтобы не попытаться их сломать. Порыв ветра подхватывает угрозу за его спиной, и на другом конце поляны слышится звук падающего тела. Он оборачивается. Последняя надежда рыжей бестии на спасение медленно сплёвывает кровь в сторону и поднимается, более не решаясь приблизиться к нему. Верное умозаключение. — К чёрту закон, что ты сам и придумал! — он не узнаёт свой голос, в нём слышится рычание всех зверей мира, что были его символом когда-то давно. Настолько давно, будто в прошлой жизни. — Это закон любой энергии, не тебе его менять, — Ицамна выставляет руку вперёд, пытаясь магией распутать верёвку на шее женщины, но у него не выходит ровным счётом ничего. Серые безжизненные глаза прожигают его, насмешливо взирая на потуги. — Я давно стал сильнее тебя, смирись. Как же, смирится он! Единственный и неповторимый Ицамна, владыка Небес, что провозгласил себя равным сыну тех, кто создал огромный прекрасный мир, никогда не признает себя поверженным. В том числе и таким великим чувством, как любовь, понятие которого сам же выворачивал наизнанку много сотен лет подряд. И Хуракан знает, Ицамна не помешает ему совершить самосуд. Попытается потом отомстить, это да. Но он никогда не признает, что жена для него что-либо значила. Пора заканчивать. — С этого момента что мне менять, а что — нет, я решу сам. Это уже невыразимая степень злости и ярости. Он не кричит, не рычит. Только шёпот вырывается из его губ. И этот шёпот смертелен. Хуракан чувствует, как изнутри всё тело наполняется мощью. Вот она. Наконец к нему пришла его Сила, перед которой не устоит никто. За много лет тело забыло магию. Оно заново привыкало к ней. И когда-то сверженный бог рождался заново, как когда-то он и его родители создавали планету. Магия обволакивает изнутри, плетёт липкую паутину цвета грозы и ночи. Молнии забираются всё глубже и глубже под кожу, становясь единым целом с сосудами, органами. Он физически чувствует, как нервные окончания оплетаются новыми нитями, тёмными, ужасающе сильными. По венам будто пускают ток, его руки дрожат от напряжения. И потихоньку за спиной появляется шесть пар крыльев. На поляне больше нет людей. Владыка Неба и Красная богиня смотрят на нового бога. И неверие их сменяется чистейшим ужасом. В какой-то момент сила начинает настолько давить на окружающий мир, что Хуракан опускается на колени. Его голова висит ниже плеч. Он не может подняться, хотя пытается, тело его тотчас покрывается испариной. Рыжая начинает испуганно пятиться. Она сама забирается на холм, связанные за спиной руки трутся о кору дерева. В мыслях лишь одно — бежать! Перед ней чудовище. Древнее, чем сама Земля. Оно одним взглядом может лишить её жизни. Но бежать некуда. За мгновение до паники разум обволакивает невиданная отвага. Золотая, она будто тянется к ней из каждой веточки, каждого листочка вокруг. Свет наполняет её изнутри. Не защищает мужа, а переходит к ней без сопротивления. Женщина вспоминает, как когда-то преклонила перед ним колени, чтобы никогда впредь этого не делать. Вспоминает, как он ни во что её не ставил и был холоден, а потом снова и снова помогал, не требуя ничего взамен. — Ты всё равно сдохнешь! — кричит она со своего возвышения, переходя на безумный хохот. Как же легко бывает на сердце, когда не страшна смерть. — Сдохнешь! Оба бога замирают. На короткий миг кажется, что опасность миновала. Она расслабляется. И тут же поток ветра сносит холм из-под ног. Петля на шее резко затягивается, воздуха катастрофически не хватает. Она задыхается. Дёргается в попытках освободить руки, но этим лишь сильнее вредит себе. Платье отчего-то тянет на спине. Мозг вдруг отчаянно цепляется за эту деталь. Прямо в спину ей упирается… сучок! Дурацкая, воистину безумная идея Ицамны, но она подчиняется, пересиливая сопротивление своего тела. Золотые глаза смотрят на неё исподлобья, едва заметная улыбка скользит в их глубине. Недостаточно, чтобы её заметил новый бог, но для неё она красноречивее любых слов. Рыжая позволяется тьме с золотыми искорками унести её сознание в глубокую пропасть. Тело рассыпается сотнями пламенеющих искр. *** Храм Хуракана заполняет отчаянье, боль и… тишина. Мёртвая тишина. Её можно услышать, настолько она тихая. Кажется, что от простого стука сердца или звона в ушах возле священной долины Семи каньонов готовы разверзнуться все пучины ада. Но вместо этого в голове появляется новая картинка. *** — Ничего больше будет так, как раньше. — Что показала тебе Луна на этот раз? — Это не важно. Просто… для нас всё изменится, Кан. Он повернул на нежный звук голову, ничего не отвечая. Из-за плеча рассматривал молодой мужчина, как девушка скучающе коснулась холодного стекла пальцами. Синие глаза были грустны, как ночное небо перед дождём. В ту секунду богиню ритуальных убийств и жертвоприношений никто не сравнил бы с тем чудовищем, чьё изображение высекали на стенах храмов. Во влюблённых глазах Сердца Небес она всегда оставалось той, кому втайне молились все беременные женщины за здоровое потомство. Той, кто управлял лунным затмением. Девушкой, от красоты которой Луна смущённо уходила с небосвода. — Возможно, это прозвучит неправильно, но Иш-Чабель-Яш — единственная богиня, чьё имя всегда будет что-то значить для мужских людских сердец. И божественных тоже. Даже для тебя, хотя ты ненавидишь всех богинь априори. — Не согласен. — Тогда ты лжёшь, — перебила Иш-Таб его так же, как и он её миг назад. — Возможно. *** Он мотнул головой из стороны в сторону. Проклятая магия! Уже глюки начались. Иш-Таб была им безумно любима. Он оберегал её от всего. А Тепеу и Кукумац по науськиванью Ицамны перенесли её в недоступный ему, ставшему человеком, божественный мир. А всё для чего? Чтобы просто их сын не смог заиметь потомство, что стало бы более совершенным, чем их величайшее творение — человек. Скорее всего, Иш-Таб до сих пор жила там, на ветвях мирового древа, что смертные считали раем. Она жила. Но без него. *** — Я знаю, вы не хотите обсуждать со мной произошедшее много сотен лет назад, но я теряюсь в догадках. Юма, служительница вашего храма, молчит. Но Хуракан — мой друг! Прошу вас, всего один разговор. И больше я вас никогда не потревожу. Слишком знакомые слова пробудили поток ярких и, надо признать, приятных воспоминаний. Пусть и сочащихся сожалением. Бал на небесах, они кружатся в танце среди цветов под шелест шести пар крыльев… Эхом со стороны боковой каменной лестницы по коридору прокатились шаги. — Разве? — усмехнулась Иш-Таб и склонила голову на бок. — Прямо-таки не потревожишь, смертный? — Ну, — Сириз пожал плечами и робко улыбнулся, — не по этому поводу, по крайней мере. Богиня кивнула, принимая предложение. А навстречу им твёрдой поступью вышел человек. Чёрный плащ полностью скрывал его одежды, но богатый с голубой яшмой выдавал в нём аристократа. Вождя или царя, как вариант. Серые глаза незнакомца встретились с синевой глаз брюнетки, и оба вдруг замерли, словно по галерее пустили разряд высоковольтного тока. Неужели он? Неужели она? Сириз обернулся на замершую на месте богиню жертвоприношений, но та смотрела не на него. Иш-Таб посетило дежавю. Она точно нигде не виделась с людьми прежде, но она была в этом уверена, что почему-то этот человек казался ей знакомым. Мужчина едва заметно кивнул жрецу в знак приветствия, а ноги одной из красивейших богинь сами понесли её дальше. Мир вокруг опять закружился в бешеном ритме. И прежде, чем что-то осознать в отношении странного незнакомца, Иш-Таб вернулась в реальность. — В первый и последний раз. Разумеется, при условии, что об этом не станет никому известно. — Иначе что? — Сириз улыбнулся такой наивной безрассудности и аккуратно попытался взять девушку под руку. Та почти незаметно для наблюдавшего за ними гостя руку отдёрнула. — Я вызвал вас с небес. И, хоть я и поклялся вернуть вас обратно, вы будете здесь столько, сколько мне угодно. Хотя не расстраивайтесь, человеческий век недолог. — Твоя смерть мне не нужна, жрец. Но не вынуждай меня совершать то, о чём я буду позже жалеть, — уверенный мелодичный голос был первым и последним, что услышал Хуракан после того, как богиня и его резко переставший улыбаться друг отдалились."