30. Вернись ко мне

Проплутав в потемках некоторое время, но так и не наткнувшись на близнецов, Родрик принял решение возвращаться назад. Всё же ему не хотелось оставлять Амицию одну на долгое время, вдруг ей понадобится утешение, и ему хотелось в этот момент оказаться рядом. И хоть разумом он понимал, что девушка уже давно сделала свой выбор, причем не в его пользу, сердце просило не сдаваться. Теперь, когда Артур ушел, кто знает, как всё может измениться. На подступах к замку он почувствовал что-то неладное, но не сразу смог понять, что именно его так насторожило. Родрик даже застыл в нерешительности на мосту, пытаясь осознать, что так неумолимо изменилось за короткое время его отсутствия. И только через мгновение он догадался, в чем дело: ПИСК! Крысиный писк! Он так привык слышать его по вечерам и ночью, что не сразу сообразил, насколько изменилась интенсивность этого звука. Он уже был готов сорваться с места и побежать в замок, предчувствуя что-то очень плохое. — Родрик! Постой! — услышал он за своей спиной хорошо знакомые голоса. К нему со всех ног бежали Мели и Люка. От удивления он даже не заметил отсутствия Артура среди них. — Вы что здесь делаете? Я думал, вы ушли... Люка, почему ты здесь? — парень начал засыпать их вопросами, но остановился, увидев заплаканное лицо Люки. — Что случилось? — Амиция! На замок напали крысы, а она закрылась внутри одна! — запыхавшимся голосом ответил мальчик. — Ну так чего мы тогда ждем?! — буквально взревел Родрик от злости на самого себя, что стоит и теряет такое драгоценное время. А что, если Амиции нужна его помощь, а он тут за разговорами прохлаждается! Бросившись через мост, он краем глаза заметил еще одну пугающую деталь — дверь, что вела в жилые покои и крепостную стену, была распахнута настежь. В ужасном предчувствии он взбежал вверх по лестнице и успел застать последние секунды разыгравшейся внизу трагедии: Артура со спины пронзал меч рыцаря, из-за чего тот упал на землю. Увиденное настолько шокировало его, что полностью отключило инстинкт самосохранения. Глаза вновь заволокла пелена неконтролируемой ярости, и потому, не раздумывая ни секунды, спрыгнув со стены, Родрик бросился прямо на рыцаря, в котором узнал Николаса — верного помощника Виталиса, по чьему приказу убили его отца. Неожиданное появление дало ему преимущество, и потому, несмотря на внушительный вес рыцаря, он смог сбить того с ног своим сильным толчком. Упав вместе на груду камней, Родрик и вовсе стал похож на безумное животное. В ярости он сорвал шлем с головы Николаса и стал наносить тому сокрушительные удары кулаком в лицо. Поначалу рыцарь еще пытался как-то защищаться, но его организм был уже сильно ослаблен предыдущим падением камней сверху, и очень скоро он утратил всякую возможность к сопротивлению, сдавшись этому бешенному порыву. От дальнейшего истязания кровавых остатков, что некогда были лицом живого человека, его отвлек крик Амиции. Она стояла в обнимку с братом. Крысы по-прежнему водили вокруг них свой хоровод, но уже не угрожая их жизням, а скорее в попытке защитить от любых угроз. Когда Амиция несмело сделала шаг вперед, крепко держа за руку Гюго, крысы послушно сдвинули свой круг, расступаясь перед ее поступью. Она не видела, что произошло перед этим, и потому сильно удивилась, увидев здесь и Родрика, и к тому времени уже полуживого Николаса, хоть была уверена, что тот погиб после того, как Артур обрушил на него камни сверху. «Артур!» — мысль, как молния, блеснула в ее мозгу, озарив ее тревогой, что она не видит парня, хотя тот должен быть где-то рядом. — Артур! — Амиция не сразу поняла, что этот истошный крик принадлежит не ей, а Мели, которая бросилась в сторону Родрика, а затем склонилась над землей. Люка уже стоял рядом с ней, испуганно закрыв рот руками с округлившимися от страха глазами. И только тогда она рассмотрела еще один силуэт, что лежал внизу груды камней. Неподвижное тело Артура. Она продолжила идти в их сторону замедленной походкой, будто во сне, отказываясь верить в то, что показывали ей глаза. Ведь секунду назад еще все было хорошо — Артур явился из ниоткуда, чтобы, как всегда, спасти ее. Николас был повержен, и у нее появился шанс спокойно поговорить с братом, чем она и воспользовалась. Когда он направил на нее своих крыс, она подумала, что все потеряно, и уже мысленно прощалась с жизнью, и, прижав Гюго к себе, в своем последнем рывке была готова отдать свою жизнь ради него. Амиция смирилась с этим. Но Гюго несмело ответил на ее объятия, она почувствовала его маленькие ладошки на своей шее, а затем вновь появилась возможность дышать глубоко и свободно — крысы стали отступать, вновь возвращаясь к своему привычному хороводу вокруг ног. Не до конца понимая, почему Артур лежит на земле, не двигаясь, а Мели истошно кричит и пытается его растормошить, она подходила всё ближе и ближе. Наконец ей стала видна огромная лужа крови, что продолжала растекаться под телом парня. Она сделала вдох, а выдохнуть уже не смогла, так и застыв на месте, не смея отвести глаз от этого зрелища. В голове при этом оставалась стерильная пустота, ни одной мысли. Амиция просто стояла и не мигая смотрела на эту лужицу, пытаясь связать всё увиденное в одно целое. — Амиция? Ты в порядке? — вопрос Родрика, который успел прийти в себя и перестал размахивать кулаками, привел ее обратно в чувство. Девушка наконец-то сделала выдох и новый вдох, одновременно с этим ощущая, как очередная волна паники накрывает ее с головой. Но ей нельзя паниковать! Она должна помочь Артуру! Склонившись над телом парня, Амиция аккуратно дотронулась до его груди, с облегчением понимая, что та все еще движется вверх и вниз, а значит, Артур еще жив, несмотря на то, что никак не реагирует на крики и прикосновения сестры. В детстве она любила помогать их конюху, который также был ответственен за лечение всех животных в поместье. Однажды ей случилось быть свидетелем того, как волки напали на стадо овец, что паслось неподалеку от дома. Пастух не сразу понял, что происходит что-то странное, и только когда пастушья собака перестала заливаться лаем, а начала жалобно скулить, поднял тревогу и с громкими криками бросился ей на подмогу. К сожалению, волкам в тот раз удалось утащить из стада двух овец, и еще одну они покалечили. Собака же и вовсе представляла жалкое зрелище: искусанная и истерзанная, она еле дышала, когда ее принесли к конюху. В тот раз она также застыла в нерешительности, но, поскольку рядом не оказалось других добровольцев, именно она пыталась спасти собаку от смерти, помогая конюху по мере сил. Собака, к сожалению, не смогла выжить. Амиция тут же отогнала от себя эти мрачные воспоминания, убедив себя, что эти истории никак не похожи между собой, и если она будет действовать быстро, всё может закончиться по-другому. Она достала свой носовой платок из кармана и прижала его к месту раны, сильно надавив сверху в попытке остановить поток вытекающей крови. Ткань тут же полностью окрасилась в красный цвет. — Мне нужно чем-то остановить кровь! Подойдет любая ткань или тряпка! — проговорила она спокойным голосом, задвинув свою панику на задний план. Не сейчас! Паниковать и кричать она будет после, когда жизни Артура не будет ничего угрожать, а сейчас она должна быть максимально собрана и сосредоточена. Поняв, что никто из присутствующих даже не сдвинулся с места и все продолжают просто стоять и пялиться на Артура, она не выдержала и, повысив голос, прокричала, уже с нотками раздражения в голосе: — Ну же! Ткань или тряпки! И нужно его перенести в зал, поближе к камину! Родрик, помоги мне в этом. Мели — нужна теплая вода, поставь котелок. Этот крик будто пробудил остальных от сна, вернув им способность рассуждать здраво. Все тут же бросились исполнять приказания Амиции, не осмеливаясь ей перечить, впрочем, им и не хотелось. Они были только рады, что появилась возможность исполнять чужие команды, а не самому их отдавать.

***

Артур находился без сознания уже третий день подряд, однако упорно продолжал бороться за жизнь. Его всё время бил озноб и мучили кошмары, от которых он порой кричал, так и не приходя в себя. Амиция не отходила от него буквально ни на минуту, постоянно меняя холодные компрессы на лбу в попытке облегчить его состояние. Она постоянно гладила его по голове и что-то шептала на ухо, периодически смахивая рукой слезы, что выступали из глаз. Порой ее сменяла Мели, почти силой заставляя Амицию пойти отдохнуть и поспать. Девушка сопротивлялась, но как только голова касалась подушки, она мгновенно проваливалась в сон от усталости, при этом неизменно час от часу просыпаясь и резко подхватываясь, боясь пропустить хорошие новости об Артуре. Люка на два дня заперся в своей лаборатории и выходил оттуда лишь на пару часов, чтобы поспать и перекусить. На третий день он больше напоминал привидение, чем двенадцатилетнего мальчика: бледный, с темными кругами под глазами. Однако его труды не пропали даром, и он с уставшей улыбкой на лице показал Амиции созданную им мазь, которая должна была ускорить затягивание раны и помочь в борьбе с заражением. Родрик в первое время ходил как сам не свой. Он, конечно, не испытывал близких чувств к Артуру, однако совершенно точно не желал ему смерти и потому не знал теперь, куда себя деть. К счастью, быстро заприметив такого же потерянного Гюго, он переключил всё свое внимание и заботу на мальчика. За что даже удостоился усталой, но благодарной улыбки от Амиции, так как уделять время еще и брату она физически не могла. К счастью, Гюго это понимал и потому также вел себя тихо, начиная шумные игры только вне стен замка вместе с Родриком.

***

Артур блуждал в кромешной темноте. Иногда перед его взором мелькали какие-то образы из прошлого: улыбающееся лицо мамы, грозный кулак отца, ехидный взгляд сестры. Чаще всего ему виделись крысы, которые поглощали под собой две обнявшиеся фигуры. После таких видений ему хотелось кричать и бежать, хоть он слабо представлял себе, как это возможно, когда вокруг него не было ни одного ориентира, за который мог бы ухватиться его взгляд. Только темнота. Затем к темноте прибавились звуки. Поначалу это был лишь белый шум, из которого невозможно было выделить ни одного слова. Но постепенно этот шум нарастал, и с каждым разом становилось сложнее не обращать на него никакого внимания. Он будто что-то требовал от него, хотел, чтобы он что-то сделал, отчего парень лишь закрывал свои уши и усиленно мотал головой, стремясь прогнать голос из своей головы, совершенно не понимая, чего от него хотят, и желая лишь остаться здесь, в тишине и пустоте. Голос отступал, но каждый раз возвращался и продолжал мучить его своей непонятностью. Иногда Артур ощущал капли дождя на своем лице, и тогда он удивленно поднимал голову вверх, пытаясь рассмотреть тучу наверху, но перед глазами по-прежнему была лишь темнота. Он не знал, когда что-то изменилось, просто в какой-то момент начал понимать, чего от него требует этот загадочный голос. Тот шептал: «Вернись...». Услышав это в первый раз, Артур застыл в непонимании, куда ему нужно вернуться? Вокруг него лишь темнота, ты можешь блуждать хоть сутки напролет, и все равно вокруг ничего не изменится. Поэтому он сильно разозлился, понимая, что голос требует от него чего-то невозможного! Он безмолвно кричал ему в ответ: «Нет!» или «Отстань!», и голос на время замолкал, принося с собой такую долгожданную тишину, а затем вновь возвращался, еще более требовательный. Когда Артур был готов сойти с ума от этого несмолкаемого зова, пока не заметил вдалеке светящееся пятно, совсем крохотное. Он направился к нему, но сколько бы ни шел, оно оставалось неизменно маленькой точкой белого света где-то впереди. И даже после того, как он побежал к ней со всех ног, она лишь незначительно увеличилась в своих размерах. Но больше здесь было заняться нечем, поэтому он продолжил свой путь к ней. Чем больше становилась эта светлая точка, тем лучше был слышен этот взывающий к нему голос. Теперь он мог различить еще пару слов: «Артур» или «Пожалуйста»... и бессменное «Вернись». Со временем он даже привык к этому голосу, и когда переставал его слышать в своей голове, начинал переживать и сомневаться в том, что он идет в верном направлении, но затем голос возвращался, с каждым разом звуча все громче и приятнее. Да... Артур и сам удивился, когда понял, что голос больше не вызывает раздражения и он даже скучает по нему, когда остается в такой, казалось бы, долгожданной ранее тишине. Свет впереди становился всё ярче и уже не походил на маленькую точку, а напоминал скорее ярко освещенную дверь. Вот только непонятно было, куда она ведет, и потому, достигнув ее, Артур замер в нерешительности, боясь переступить эту невидимую черту и покинуть свое привычное царство темноты и спокойствия. С другой стороны, голос точно не оставит его и будет и дальше терзать душу своими просьбами и молитвами, и он рано или поздно уступит им. Собрав всю свою смелость, Артур все же переступил порог, мучительно прикрывая глаза от слепящего света...