Часть 1

Карандаши пропали. О, только не сейчас, только не тогда, когда они очень нужны и самое время залезть в уютное убежище под одеяло и рисовать там с маленьким фонариком до момента, когда воспитательница не придет и не разрушит опять твое укрытие, и придется лечь спать. Ну, куда они могли деться из рюкзака! Куда же, куда??? Сережа перерыл всё. И не нашел. Горько и зло заплакал, хорошо, что в комнате пока что никого, можно дать волю чувствам. Что же, надо хотя бы посмотреть прошлые свои рисунки и может так успокоиться. Тетрадка, слава богу, не пропала. Сережа стал листать. Вот здесь он рисовал картинную галерею по памяти. Конечно, это было давно, ещё мама его туда водила. Но он хорошо помнил. А здесь он срисовал Мону Лизу, которую видел в книжке. В галерее такую не видел, а в книжке в библиотеке она есть. А вот и очередная Венера Боттичелли! Сережа тут же сжал кулаки, вспоминая сегодняшний инцидент на уроке русского языка. Кулаки-то сжал, но слезы полились ещё сильнее, от обиды и несправедливости. “Какой такой ещё Боттичелли, что ты за слово выдумал такое!” - всё ещё звучал в голове злой режущий слух голос Марь Иванны. Как так вышло, что она не знала Боттичелли? Она же такая взрослая! Накричала на Серёжу при всем классе, что вроде как он вместо того, чтобы сочинение писать, опять тут малюет черт знает что. А потом ещё и лист вырвала, скомкала и бросила Серёже на стол. Он тогда уже чуть не зарыдал, все губы себе искусал, чтобы продержаться до конца урока, сидел низко опустив голову с пылающими щеками, ковыряя пальцем заживающую царапину. Ещё впервые в жизни захотелось тогда оказаться в конце класса, в самом тихом углу, а не на первой парте. Как только прозвенел звонок Сережа выбежал из класса самый первый. А в спину смеялись, крича - “эй ты ботичеля рыжая!” Что-то даже прилетело между лопаток, кажется, смятая бумага. В коридоре он юркал между старшими детьми, ещё и кто-то отпихнул его с дороги. - Куда летишь, малой, глаза разуй! Он бы может и “разул”, только слезы уже стояли в глазах и мешали видеть, что там на пути. Сережа продолжил листать тетрадку и наконец нашел нужное. Хороший рисунок, так здорово получилось - большая такая черная птица на весь разворот, такая любого заклюет, а ещё укроет Серёжу своими широкими крыльями, утешит. Собственно, когда он забирался под одеяло, то представлял, что это крылья птицы его укрыли, и всё, он неуязвим и под защитой, в тишине и покое, даже если вокруг буря. Откуда такое взялось в голове, он не помнил, просто однажды, когда его сильно обидели, он увидел во дворе на земле черное воронье перышко и нарисовал его в тетрадке. А потом по перышку по перышку и получилась целая большая птица. Красивая, очень сильная и, конечно, говорящая. Сережа очень любил с ней разговаривать. - Почему она на меня кричала? Что я такого сделал, - плакал Сережа. - Она просто тупая, ту-па-я, Серёженька. Я её клюну. - Только не сильно. - Надо сильно, Сережа, надо сильно клевать, а иначе она не поймет. - А дети, почему они меня бьют? - Потому что ты умный и у тебя красивые волосы. А у них страшные, обычные, бесцветные. И они ту-пы-е. - Ты их тоже клюнешь? - Конечно, мой дорогой, я их поклюю, ложись спать в гнездо, Серёженька. Ты спи, а я буду тебя охранять. Потому что ты меня любишь и ты мой друг? - Да, потому что я тебя люблю и я твой единственный друг. И такого друга ни у кого больше нет. И Сережа в самом деле уснул под одеялом и спал бы наверное до вечера, если бы не проснулся от громкого стука в дверь. Встрепенулся, скинул одеяло, на пол что-то упало, кажется ножницы. Как же жарко… Надо же, как он так уснул в куртке…вроде же раздевался…Аж мокрый весь! В дверь опять забарабанили, а потом она распахнулась со всей силы так, что аж о стенку ударилась. - Ой, блин… - неловко топчась на пороге сказал вошедший темноволосый пацан с густыми бровями. Сережа его не знал, ну точнее, может и видел, но понятия не имел, кто это такой. Хотя, зачем бы ему запоминать, он то и одноклассников своих не стремился запомнить. - А ты же Разумовский? - громко спросил незнакомец. Сережа весь напрягся и сжался, сидя на кровати. Его искали обычно, чтобы отмутузить или отнять и списать его домашку, которую он делал вообще-то лучше всех в классе, только его тетрадки тупые дети не жалели, и они были все подранные, в пятнах, учителя ругали его за это. А Серёга постоянно ходил в синяках, потому что добровольно не хотел отдавать домашку, ведь это было несправедливо! А этот пацан явно был очередной драчун. Вот у него тоже царапины, на костяшках пальцев и на подбородке совсем свежие. Явно дрался. Сейчас побьет Серёжу и заберёт тетрадку с рисунками. От этой мысли Серёга ужаснулся больше всего и начал судорожно запихивать тетрадку под себя. - Ну так чего молчишь? - упорствовал пацан. - Что тебе нужно? - наконец выдавил из себя Сережа - Домашку? Он сейчас готов был отдать добровольно любую домашку, лишь бы не драгоценную тетрадку с рисунками и, главное, с портретом лучшего на свете друга. - Чего? Какую ещё домашку? - нахмурил брови пацан. - Ну а я откуда знаю, какую тебе нужно, бери хоть всю, я ещё на уроках все сделал! - зло и даже дерзко сказал Серёжа. Конечно злить пацана и получать лишний раз не хотелось. Вон какой крепкий! Кто же он такой? - Эээ… да мне не надо… Я сам сделаю, наверное. А ты зачем мне ее предлагаешь? - Потому что все ко мне ходят за домашкой! Кто ты такой вообще?! - Ну, я Олег. Сережа очень удивился. Всё шло по какому-то другому сценарию, не так как обычно, ведь обычно с ним не стремились знакомиться. Он был изгоем, злил детей одним своим присутствием, да ещё и не мог держать язык за зубами. Если кто-то был тупым и злым, то Сережа прямо говорил ему об этом. Если учительница ошибалась, Сережа исправлял ее тут же при всем классе. За это на него громко кричали, выгоняли из класса, рвали его тетрадки и вообще всячески мешали ему учиться. По мнению Серёжи учился здесь только он, остальные непонятно что делали, только мешали. Он, конечно, об этом при удобном случае сообщал. Откуда взялась такая жажда борьбы за справедливость, кто знает, но Серёже было жизненно необходимо указывать на чужие ошибки, добиваться справедливости, и получать за это синяки. Иногда ему хотелось быть невидимкой, но с ярко рыжими волосами это было проблематично, если, конечно, не зимой и в шапке. Хотя его вязаная смешная большеватая шапка тоже бесила других. А Сережа любил ее, потому что ему казалось, что ее вязала когда-то мама (хотя это было скорее всего не так, и шапку просто выдали в детдоме, но он благополучно убедил себя, что она от мамы). С таким вот нелепым неудобным Серёжей, хоть и отличником, дружить не хотели. Ну и ладно, ему и не нужны такие друзья, у него есть друг! Самый лучший на свете! Так всегда было и будет, откуда только взялся этот лохматый черноволосый со своим “я Олег”. Хотелось что-то злое буркнуть в ответ, но Серый почему-то вместо этого сказал. - Я Серёжа. Новый знакомец зачем-то сразу пошел через всю комнату к кровати Разумовского. Тот сжался весь и выставил кулаки для защиты, и Олег, ничего не понимая, уставился на него с недоумением и протянул ему руку для рукопожатия. Сережа опешил, но пожал ее неловко, потому что, честно говоря, и не умел пожимать руки, так что аккуратно взялся и немного подержался, рассматривая чужие пальцы с царапинами. А потом убрал руку и спрятал в карман. Даже сам не понял, зачем так сделал. То ли для того, чтобы его руку больше трогали, то ли потому что хотел как бы не расплескать это новое чувство - первое рукопожатие, и словно положить его в карман на память. Мама так его в детстве учила. Если потрогал впервые что-то и хочешь запомнить ощущение - положи в кармашек. Сережа давно так не делал. В последний раз он так сделал, когда потрогал новый компьютер на кружке по информатике. Это было очень ценно и достойно того, чтобы положить в карман. А вот теперь тоже вдруг захотелось почему-то. Сережа внимательно рассматривал этого Олега, а Олег в ответ очень пристально рассматривал Серёжу, но на удивление недружелюбия не проявлял. А потом как будто спохватился и стал рыться в рюкзаке, сбросив его с плеч на пол. - Вот, ты забыл! Он протянул Серёже его карандаши, от чего Разумовский просто оцепенел, схватил их и прижал к груди. Вот же они! И все целые! - Ты их на столе оставил, когда убегал. Сережа так разволновался, что не сказал “спасибо”, хотя обычно не пренебрегал таким, если, конечно, человек заслуживал этого слова. Олег сейчас заслуживал, а Серый вот растерялся и не сказал, но спросил удивлённо. - А ты откуда знаешь? - Так я же учусь с тобой теперь в одном классе. - Я тебя не видел раньше, - недоверчиво сказал Сережа. - Да я сижу на задней парте, а ты не первой! Обычно на последних партах сидели главные хулиганы и драчуны. Сережа потому и выбирал всегда первую парту - там можно спокойно учиться и меньше шансов, что обидят. - А ты хулиган? - спросил вдруг Сережа. Хотя конечно Олег хулиган, почему бы он ещё сидел там в конце класса, среди себе подобных! - Нуу не знаю, но подраться могу запросто. - Значит хулиган, - подвёл итог Сережа. Олег только пожал плечами на это и как-то задумался, потом всё же спросил. - А у тебя тоже никого нет? - Да, - несколько слукавил Сережа, потому что конечно у него был его тайный друг, который просил о себе никому не рассказывать, и Сережа держал слово. Удивительно, но Разумовскому и самому внезапно хотелось задавать Олегу какие-то вопросы, раз уж они говорят и драки не случается. Но Сережа не знал, что надо спрашивать у таких вот пацанов. Что вообще их интересует? А потом он увидел, что у Олега в вырезе рубашки на цепочке болтается какой-то странный клык, может даже волчий, и это, конечно, было достойно вопроса. Сережа кивнул головой на этот клык и спросил. - Ты любишь волков? - А то! Моя фамилия Волков, - сообщил Олег и криво ухмыльнулся, доставая клык и демонстрируя его Серёге. Разумовский хотел закатить глаза, ну естественно, как иначе - Волков и любит волков, как ожидаемо! Но всё же виду не подал. А он Разумовский - и значит любит разум? Нуу вообще так и есть, конечно, он любит свой разум. И фамилию свою любит. - А ты любишь рисовать? - спросил в ответ Волков. - Ну да, люблю, - опять заерзал Сережа, пряча под собой тетрадку с рисунками. - У тебя хорошо выходит. - Безусловно, - вначале гордо сказал Сережа, который был полностью уверен в том, что у него отлично выходит рисовать, а потом вдруг понял суть сказанного Волковым и округлил глаза. Кажется Серёже никто такого не говорил, кроме мамы и учительницы рисования. В детдоме было “зашкваром” хвалить Разумовского. - А ты где видел? - всё ещё с круглыми глазами спросил Сережа. Волков опять полез в рюкзак и вытащил оттуда какой-то очень помятый, а потом явно старательно разглаженный лист, и протянул Серёже. Им внезапно оказался утренний Серёгин шедевр, из-за которого его потом и постигли беды. - Я отобрал у этих дебилов, они в футбол им играли. Серый просто ушам своим не поверил. - Ты отобрал? Но зачем? - Ну ты же рисовал, и вышло красиво, как можно вот так смять и топтать! Разумовский сидел и просто часто моргал, глядя то на свой рисунок, то на Олега, даже не зная, что ответить. А потом всё же опомнился и поблагодарил. - Спасибо. Большое. А ты любишь Боттичелли? - жадно сел он тут же на свой любимый конек. У кого ещё спросить такое, как ни у человека, который вот так взял и высоко оценил рисунок Серёжи. - Я его не видел…Но мне нравится Микеланджело из “Черепашек-ниндзя”, кажется это тоже какое-то искусство? - неуверенно проговорил Олег. Сережа чуть по лбу себя не ударил от этого ответа. Что за чудак этот Олег! Можно было бы, конечно, назвать его тупым, как и других не знающих Боттичелли, поставить крест, да и всё, но почему-то в этот раз захотелось поступить иначе и Сережа, стараясь не выдать спрятанную тетрадку, потянулся к рюкзаку на кровати и вытащил оттуда библиотечную книжку по искусству с картинками. На главе с Боттичелли у него была закладка, да и остальное было зачитано им, но очень аккуратно зачитано. В библиотеке было не то, чтобы много книг по искусству, и эту он брал уже в который раз, даже на вкладыше его библиотечный номер был единственным, просто в столбик друг за другом. Сережа опять оценивающе посмотрел на Олега, прикусив губу, и словно размышляя над тем, стоит ли вообще тратить на этого своё драгоценное время, но потом решил, что пожалуй не прочь показать то, чему уже научился, ведь, как сегодня уже стало ясно, Олег умел высоко оценивать Сережины способности, и это оказалось как бы так сказать…внезапно приятно, что ли? Сережа постоянно получал грамоты и медали по учебе. Хоть его за правду и не любили учителя, но завалить такой ум даже им было не под силу. А тут вот его похвалил какой-то незнакомый (ну уже капельку знакомый) пацан и это взволновало Серёгу не меньше, чем грамоты. Наверное потому, что до этого Серёгу не хватил никто из ровесников! Это было новое неизведанное чувство приятного воодушевления. - Ладно, Серый, я побежал на тренировку. Встретимся! - Олег быстро выбежал из комнаты, оставив Серёгу в совершенной растерянности. Он даже тетрадку из под себя не сразу вытащил. А потом схватил книгу и ещё раз сравнил Боттичелли и свой рисунок, и по итогу довольно хмыкнул. Пора было собираться на информатику. День внезапно стал намного светлее и даже мятый рисунок не сделал бы его вновь плохим! ________________ На лавочке дети обсуждали почему-то пальто Марь Иванны. Его кто-то изрезал тайком, прямо в гардеробе. Но Серёга был очень доволен и вообще спешил, и ничего такого не услышал.