Больничное крыло

Гермиона начала просыпаться, её голова пульсировала от боли. Она пыталась понять, что случилось… Где она была… И… жива ли она вообще. Её ноздри уловили знакомый запах зелий и чего-то ещё. Этот аромат она уже знала по памяти, ведь ощущала его множество раз. Это был запах больницы. Точнее, больничного крыла в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Медленно открыв глаза, Гермиона заморгала в слабо освещённой комнате. Сквозь окна пробивался лишь слабый свет восходящего солнца. Рассвет только начинал озарять небо снаружи. Было тихо. Не было ни криков, ни сражений, ни сумасшедших оборотней, ни психопатичных ведьм, которые бы ей угрожали. Это была та же безопасная и уютная комната, которую она столько раз посещала за годы учёбы в школе. Но школа больше не была безопасной. Её захватил Волдеморт и его Пожиратели Смерти. Паника начала нарастать внутри неё, и Гермиона зашипела от боли, когда попыталась резко сесть. Рядом что-то зашевелилось, и только тогда она заметила, что не была одна в комнате. Гермиона повернулась к фигуре — мужчине — и громко ахнула, когда поняла, кто это. Альбус Дамблдор. Её бывший директор, который был… мёртв. Но теперь он не был. Он, в действительности, сидел рядом с её кроватью, внимательно изучая её сквозь свои очки в полумесяцем, с привычным мерцанием в глазах. Гермиона на мгновение задумалась: что же, ради Мерлина, происходит? — Профессор Дамблдор, — прохрипела Гермиона, всё ещё поражённо глядя на него. Она пыталась собрать мысли, чтобы ответить на вопросы, кружащиеся в её голове. Очевидно, что она каким-то образом переместилась в прошлое, раз Дамблдор был жив и сидел прямо перед ней, но насколько далеко она оказалась? Что ей сказать? Что она могла ему сказать? Дамблдор внимательно изучал её своими яркими голубыми глазами, которые сверкали радостью, озорством и любопытством. — Вы знаете, кто я, мисс…? — мягко спросил он, внимательно смотря на неё. Гермиона уставилась на него в шоке. — В-вы не знаете, кто я? — прошептала она, пытаясь понять, что происходит и почему он её не узнаёт. Между его бровями появилась маленькая морщинка. — Боюсь, что мы с вами не встречались, — спокойно ответил директор. Гермиона заморгала, полностью сбитая с толку его словами. Он её не знал? Насколько далеко в прошлое она переместилась, если Дамблдор даже не встречал её? Понимая, что должна что-то сказать, Гермиона прочистила горло, прежде чем заговорить, её голос дрожал: — Эм… Я Гермиона Грейнджер, сэр. — Рад знакомству, мисс Грейнджер, — с улыбкой ответил Дамблдор. — Должен сказать, мне довольно любопытно услышать вашу историю и узнать, как вы оказались в замке. Во-первых, вам следует знать, что здесь установлены охранные чары, которые препятствуют трансгрессии. А во-вторых, если кто-то каким-то образом пробивает защиту, я получаю об этом немедленное уведомление. Однако, почему-то о вашем прибытии на прошлой неделе меня никто не уведомил, — задумчиво добавил он. — И представьте моё удивление, когда я открыл дверь в свой кабинет утром, а вместо привычного порядка обнаружил вас, — с улыбкой добавил он с лёгким смешком. Гермиона сглотнула. Похоже, она оказалась прямо в кабинете Дамблдора. — Я… я не совсем аппарировала, сэр… — пробормотала Гермиона, стараясь не думать о том, как она выглядела в момент своего появления. Её грязная, порванная одежда… По спине пробежала дрожь тошноты, когда она вспомнила, кто разорвал её. — О? — спросил Дамблдор с любопытством в глазах. Гермиона нервно прикусила губу. Она размышляла, что именно могла бы рассказать ему о своём появлении. Очевидно, что она переместилась очень далеко в прошлое, если Дамблдор её не узнал. Она вспомнила, как использовала Маховик времени на третьем курсе, и правила его использования. Самое важное из них — не попадаться никому на глаза. С иронией она подумала, что это правило уже невозможно соблюсти. — Я не уверена, что могу рассказать вам, как именно я сюда попала, сэр, — осторожно сказала Гермиона, наблюдая за реакцией директора и надеясь, что он поймёт истинный смысл её слов. Дамблдор посмотрел на неё внимательно, прежде чем заговорить: — Полагаю, вы не из этого времени? Глаза Гермионы широко распахнулись от облегчения и удивления, но она промолчала. Если и был человек, которого не смутит неожиданное появление путешественника во времени, то это был Дамблдор. Дамблдор тихо хмыкнул: — Это, безусловно, объяснило бы, почему я вас не знаю, хотя, очевидно, вы уже встречали меня, верно? — спросил он мягко, и Гермиона робко кивнула. Она знала, что может доверять Дамблдору, и ей действительно нужна была его помощь, чтобы вернуться туда, откуда она пришла. Чтобы добиться этого, ей нужно было что-то рассказать ему. — Это… это был апрель 1998 года для меня, когда я в последний раз была в сознании. Я оказалась в ситуации, когда пришлось использовать Маховик времени, чтобы вернуться всего на несколько часов назад. Но, похоже, это не произошло… Брови Дамблдора удивлённо приподнялись, а затем он нахмурился: — Боюсь, что нет, моя дорогая. Вы отправились намного дальше, чем намеревались, — пробормотал он. — Сэр? Какой… какой сейчас год? — спросила она, готовясь услышать ответ. Дамблдор устало вздохнул и посмотрел на неё с сочувствием. — Сейчас 1977 год, дорогая. Её брови взлетели вверх, словно хотели достичь линии волос. — Ч-что? Как? О, Годрик! — воскликнула она в панике, чувствуя, как внутри всё сжалось от тошноты. — Как? Как это вообще возможно? — продолжала она, её голос и тело дрожали от шока. Дамблдор внимательно посмотрел на неё, прежде чем заговорить: — Почему бы вам не начать с самого начала? С той ситуации, в которой вы оказались? Возможно, мы сможем решить эту проблему вместе, — сказал он успокаивающе. Гермиона пыталась побороть онемение, которое начало распространяться в её желудке. Как она вообще сможет вернуться? Она потерла лицо, стараясь сообразить, с чего начать. Ей совсем не хотелось объяснять события, которые произошли в особняке Малфоев. — Я… мы были схвачены Пожирателями Смерти, и… некоторые из них… они… пытали меня, чтобы узнать, как мы заполучили один предмет, — Гермиона объясняла сбивчиво, её мысли путались, когда она вспомнила испуганное выражение лица Беллатрисы, когда та подумала, что они побывали в её хранилище. Гермиона мельком задумалась, что же на самом деле значила эта реакция. Испугалась ли Беллатриса из-за того, что в её хранилище было что-то ещё? Глаза Дамблдора слегка расширились. — Вас пытали… последователи Волдеморта? — спросил он сурово. Гермиона кивнула и опустила взгляд, не в силах встретиться с его глазами, в которых начала мелькать тень жалости. — И что это был за предмет? — спросил Дамблдор после короткой паузы. Гермиона внутренне поморщилась. — Меч Гриффиндора, — тихо сказала она, глядя на него, как директор напрягся. Ей стало интересно, как она сможет объяснить ему меч и всё остальное. — У вас был меч Гриффиндора? — спокойно спросил он, его голубые глаза быстро скользили по её лицу. Гермиона кивнула. — И вы сбежали от своих похитителей с помощью Маховика времени? — продолжил Дамблдор разговор. Гермиона снова кивнула. — Да, сбежала. Кто-то направил на меня заклятие, и оно, должно быть, столкнулось с Маховиком, который я как раз настроила, чтобы вернуться назад. Но я не уверена, почему оно перенесло меня именно сюда… — неуверенно сказала она, внимательно глядя на директора. Дамблдор медленно кивнул и задумчиво посмотрел на пол. — Там, откуда вы пришли, мы с вами знакомы? — спросил он, и Гермиона снова кивнула. — Да. Я училась в Хогвартсе. Я начала свой первый курс в сентябре 1991 года, — быстро добавила она. Дамблдор задумчиво посмотрел на неё, прежде чем заговорить снова: — И случалось ли моему будущему “я” сталкиваться с тем Маховиком времени, который вы использовали? — спросил он медленно. Щёки Гермионы залились краской от смущения. — Я… возможно, взяла его из вашего кабинета… — тихо ответила она, ожидая, что директор будет потрясён её действиями. Но вместо этого Дамблдор чуть улыбнулся, и, казалось, был скорее развеселён мыслью о том, как она тайно пробралась в его кабинет. Хотя он и не знал всей серьёзности ситуации, в которой она оказалась, и не знал её лично — что на такое она бы решилась только тогда, когда не осталось бы другого выхода. — Возможно, я сам наложил заклятие на ваш Маховик времени, которое позволило вам обойти защитные чары школы, — логично заметил Дамблдор. — Это имеет смысл, — пробормотала Гермиона. Она подумала, что это вполне в духе Дамблдора — наложить чары на Маховик времени, чтобы тот вернулся к нему. — И что теперь? — нерешительно спросила Гермиона. — Как мне вернуться? — добавила она, снова прикусив губу от волнения. Дамблдор на мгновение задумался, внимательно посмотрев на неё. — Боюсь, что я не знаю способа вернуть вас обратно, — сказал он с явной серьёзностью. У Гермионы перехватило дыхание. Она была уверена, что Дамблдор найдёт способ помочь ей, ведь он был самым могущественным волшебником из всех, кого она знала. Ей казалось, что какая-то возможность должна была существовать. — …И даже если бы такой способ был, это было бы крайне рискованно, — продолжил Дамблдор, его взгляд стал вопросительным. — Вы изучали магию времени, мисс Грейнджер? Знаете ли вы об Элойзе Минтамбл и её экспериментах с путешествиями во времени? Гермиона встревоженно посмотрела на него. Гермиона вспомнила, как читала об экспериментах с попытками путешествовать назад во времени на большее количество часов. Все они заканчивались катастрофическими последствиями для путешественника. Все исследования времени на больших расстояниях были заброшены после того, как Элойза Минтамбл, сотрудница Отдела тайн в комнате времени, отправилась на пять столетий назад и оказалась в ловушке в 1402 году на пять дней. Когда её вернули в настоящее, её тело состарилось на пять веков, и она скончалась. Более того, она изменила жизни тех, кого встретила, что привело к исчезновению многих их потомков в настоящем времени. Гермиона с трудом сглотнула и потрясённо уставилась на директора. — Значит… если я вернусь в своё время, я постарею на двадцать лет? — спросила она, чувствуя, как холодный ужас сжимает её сердце. Дамблдор тихо хмыкнул: — Есть большая вероятность, что это случится. Или же будущее, которое вы знаете, может измениться, ведь ваше простое присутствие могло уже изменить ход истории, создав альтернативную временную линию, — заключил он. — Альтернативная временная линия… — прошептала она, нахмурившись в замешательстве. Как она могла бы узнать, была ли создана другая линия времени? Как можно вернуться из подобной ситуации? Гермиона снова с трудом сглотнула. — Если изменения в прошлом создают новую временную линию, это значит… — пробормотала она, её голос затих, когда она вспомнила события третьего курса, когда они с Гарри вернулись в прошлое и смогли изменить судьбы Сириуса и Клювокрыла. Они тогда тоже создали другую временную линию? Существовала ли временная линия, в которой Сириус получил поцелуй Дементора в третьем году, а Клювокрыл был казнён? Гермиона слегка покачала головой, пытаясь сосредоточиться на настоящем… или, скорее, на прошлом. — Если я захочу вернуться в свою исходную временную линию — если это вообще возможно, — я не смогу ничего изменить, так ведь? — прошептала она, её голос выдавал тревогу при одной только мысли об этом. Как она могла быть уверена, что случайно не изменила что-то, просто обсуждая всё это с Дамблдором? Как узнать, повлияли ли её действия на будущее и разрушили ли её шансы вернуться туда, откуда она пришла? А затем другая сторона медали — возможность действительно что-то изменить, сделать что-то лучше, спасти людей. Самые мрачные мысли мгновенно всплыли у неё в голове. Гарри, теряющий своих родителей, теряющий крестного отца, борющийся с Волдемортом год за годом. Седрик Диггори, неподвижно лежащий на мягкой траве после третьего задания Турнира Трёх Волшебников. Грозный Глаз, погибший во время их операции по спасению Гарри, и Дамблдор… Дамблдор, лежащий безжизненно во дворе, пока Пожиратели Смерти медленно захватывали Хогвартс. Но даже если у неё была возможность сделать всё лучше, не означало ли это, что все в её исходной временной линии продолжат жить так, как жили прежде? — Сможете ли вы не изменить ничего? — тихо спросил Дамблдор, внимательно глядя ей в глаза. — Позвольте? Гермиона поняла, что он собирался сделать, и дала ему небольшой кивок согласия. В тот же миг она почувствовала неприятное ощущение, когда её воспоминания закружились у неё в голове. Он заглянул в её разум, изучая наиболее свежие и важные воспоминания. Гермиона немного изучала окклюменцию во время их бегства, но знала, что у неё нет шансов закрыть свой разум от него. Да она и не хотела этого делать. Спустя мгновение Дамблдор отвёл взгляд, выглядя уставшим и подавленным. — Боюсь, я не знаю ответа на ваш вопрос, мисс Грейнджер, — тихо сказал он, снова переводя на неё взгляд. — Я могу только догадываться. Полагаю, время может вести себя таким образом, что если вы действительно находитесь в альтернативной временной линии, вам может показаться, что вы меняете события из своей оригинальной временной линии — из своего прошлого — но на самом деле это не так, так как новая временная линия будет вашим будущим. С другой стороны, если ваши действия ещё не привели к созданию другой временной линии, вы не сможете ничего изменить, так как это уже произошло, — спокойно объяснил Дамблдор. Гермиона почувствовала себя ошеломлённой объяснением и закрыла глаза, откинувшись на подушку. Голова начала болеть, так как её разум пытался разобраться в сложном вопросе временных линий. Означало ли это, что она не может предотвратить создание другой временной линии, даже если не станет ничего менять, потому что она уже была создана в момент её прибытия в прошлое? Дамблдор некоторое время изучал её выражение лица, а затем прочистил горло и поднялся. — Думаю, нам стоит сделать небольшой перерыв в обсуждении, чтобы всё это как следует осмыслить, прежде чем продолжить. Вам следует отдохнуть, мисс Грейнджер. Я навещу вас позже, — сказал он и повернулся, чтобы уйти. Гермиона устало кивнула, благодарная за возможность закрыть глаза хотя бы на мгновение. Но всё же был небольшой вопрос, который она хотела задать. — Сэр? — Да, мисс Грейнджер? — Какой сегодня день? — спросила она, подавляя зевок. — Сегодня 31 июля, моя дорогая, — с улыбкой ответил директор и, с финальным кивком, вышел из больничного крыла. — День рождения Гарри, — прошептала Гермиона в пустом больничном крыле. Хотя он ещё даже не родился, этот день всё равно напомнил ей о лучшем друге. Должен быть способ вернуться, она была в этом уверена. Дамблдор обязательно найдёт решение. Погружаясь в сон, последняя мысль, мелькнувшая у неё в голове, была о том, что, возможно, всё это — ужасный кошмар, и скоро она проснётся рядом со своими лучшими друзьями.

***

Гермиона проснулась от шороха рядом с кроватью. Она медленно открыла глаза и увидела мадам Помфри, которая настраивала набор зелий на тумбочке рядом с её кроватью. — О, добрый день, мисс Грейнджер, — сказала мадам Помфри с доброй улыбкой. — Чувствуете себя лучше? — спросила она, уже размахивая палочкой, чтобы наложить на Гермиону диагностические чары. Гермиона быстро заморгала, осматриваясь. Разочарование тут же накрыло её, когда она поняла, что по-прежнему находится не в своём времени, всего лишь оглядев комнату. — Я… думаю, да, — пробормотала она, беря зелье витаминоукрепляющего действия, которое протянула ей мадам Помфри, и выпивая его. Мадам Помфри улыбнулась. — Отлично. Ваши внутренние повреждения зажили хорошо, как и последствия… э-э… тех заклятий, которые вы пережили, — осторожно добавила она. Гермиона сглотнула, вспоминая мучительные моменты. — Что с вами произошло? — спросила мадам Помфри с тяжёлым выражением лица, её прежняя улыбка исчезла. Гермиона невольно поморщилась. — Я… не хочу об этом говорить. По крайней мере, пока, — сказала она неуверенно. Мадам Помфри понимающе кивнула. — Голодны? — спросила она, внимательно наблюдая за Гермионой. Живот Гермионы предательски заурчал при одном только упоминании еды. — Да, кажется, да, — слабо улыбнулась она. — Я принесу вам что-нибудь прямо сейчас, — живо отозвалась мадам Помфри и направилась в свой кабинет. Через мгновение перед Гермионой на подносе появилась миска с куриным супом и кусочек хлеба. Она принялась есть, пока мадам Помфри колдовала над ней очередной набор диагностических чар. — Как долго я была без сознания? — спросила Гермиона, отпив воды. Она внутренне поморщилась, осознав, что съела весь суп за считаные минуты. Она надеялась, что её желудок не будет болеть от такого количества еды, так как из-за их постоянных побегов в последние месяцы он отвык от нормальных порций. — Два дня, — мрачно ответила мадам Помфри, взмахнув палочкой и снова наполнив миску горячим куриным супом. — Директор нашёл вас в своём кабинете в пятницу утром, вся в синяках и трясущуюся от последствий тёмных заклятий, — сказала мадам Помфри с беспокойством в глазах. Гермиона ничего не ответила и вернулась к еде. Мадам Помфри больше не стала задавать вопросов. Она лишь рассказала Гермионе, где можно умыться, и принесла её вещи в маленькой коробке, оставив их у подножия кровати, прежде чем снова уйти в свой кабинет. Коробка содержала её порванную и грязную одежду и маленькую сумку с бусинами, которую она наложила заклятие дезиллюминации и прикрепила к бедру под рубашкой, как раз перед тем, как их схватили охотники за маглами. Единственное, что она действительно потеряла и о чём сильно сожалела, — это её палочка. Гермиона тяжело вздохнула. Несмотря на то, что в этом времени она могла достать новую палочку, потеря первой всё равно вызывала разочарование. После того как она доела, Гермиона отправилась в ванную и достала чистую одежду из своей сумки. Она была безмерно благодарна, что сумка пережила столкновение с охотниками и путешествие в прошлое. После долгого и расслабляющего душа она переоделась и почувствовала себя значительно лучше. Когда она вернулась к своей больничной кровати, Дамблдор уже ждал её в палате. — Рад снова вас видеть, мисс Грейнджер. Надеюсь, вы чувствуете себя хорошо? — спросил Дамблдор, бросив взгляд на мадам Помфри, которая подошла, чтобы сделать ещё одну серию диагностических чар. — Я чувствую себя хорошо, — ответила Гермиона с успокаивающей улыбкой. — Поппи? Готова ли она к выписке? — спросил Дамблдор у мадам Помфри, и та кивнула в ответ. — Да, я проверила её состояние, и, похоже, она восстанавливается довольно хорошо, — ответила мадам Помфри директору, а затем обратилась к Гермионе. — Вы можете идти, мисс Грейнджер, — мягко сказала она. — И, пожалуйста, приходите ко мне, если почувствуете боль или если вам что-то понадобится, это понятно? Гермиона кивнула. — Обязательно. — А теперь, не могли бы вы присоединиться ко мне в моём кабинете, мисс Грейнджер, чтобы мы могли продолжить наш разговор? — спросил Дамблдор с улыбкой. Гермиона кивнула и ответила ему напряжённой улыбкой. — Да, конечно, сэр. Она последовала за ним из больничного крыла, и они пошли по знакомым коридорам, мимо нескольких знакомых картин, пока не подошли к горгулье, охранявшей вход в кабинет директора. Когда они вошли в кабинет, Дамблдор жестом предложил ей сесть напротив него, перед его столом, а сам занял место за ним. Гермиона мельком взглянула на стену, покрытую портретами бывших директоров и директрис, все из которых с любопытством наблюдали за ней из своих рам. — Итак, — начал Дамблдор, сложив пальцы на столе, — на чём мы остановились? — добродушно спросил он. Гермиона вздохнула и начала нервно теребить край своей рубашки. — На том, что мы не знаем, как вернуть меня в будущее и в правильную временную линию, — сказала она уныло. Проблема заключалась не только в том, чтобы отправить её обратно без Маховика времени, но и в том, чтобы разобраться с вопросом временных линий. Как она могла быть уверена? Или это вообще не то, о чём стоило беспокоиться, если она и так не могла ничего изменить? Дамблдор тихо хмыкнул в знак согласия. — Да, к сожалению, у меня нет нужной вам информации. У меня нет опыта в путешествиях во времени, и я не знаю, возможно ли вообще вернуться в будущее или изменить события своего прошлого без серьёзных последствий. Но это не значит, что мы ничего не можем с этим сделать, — сказал он просто. Гермиона приподняла брови. — О? Дамблдор некоторое время молча смотрел на неё. — Я предлагаю изучить вашу ситуацию, а затем попытаться найти подходящее решение для всех нас, — загадочно сказал он. — Что вы имеете в виду? — спросила Гермиона с ноткой подозрения в голосе. Дамблдор улыбнулся. — Полагаю, вы понимаете, что я увидел, когда заглянул в ваш разум сегодня утром? — спросил он, и Гермиона кивнула. — Я, возможно, не обладаю точной информацией о будущем, которую знаете вы, но то, что я увидел, — это время и место, лишённые света. То, что я увидел, заставило меня глубоко задуматься, — осторожно продолжил Дамблдор. Гермиона нахмурилась. Если бы он только знал обо всех ужасах… А может, он и знал. — Так… вы предлагаете, чтобы я попыталась что-то изменить? — наконец спросила Гермиона, её голос слегка дрожал. Дамблдор серьёзно кивнул. Гермиона почувствовала, как в ней поднимается раздражение от того, насколько небрежно этот Дамблдор из прошлого относился к возможным последствиям. — Вы действительно хотите сознательно рискнуть созданием альтернативной временной линии? И этим лишить меня возможности вернуться в своё время? — резко спросила она, её разум метался между заманчивой идеей уничтожить Волдеморта до того, как он вновь восстанет, и ужасом от мысли, что она никогда больше не увидит своих друзей и семью. Дамблдор внимательно посмотрел на неё. — Мисс Грейнджер… путешествовали ли вы во времени раньше? — спросил он с лёгкой интонацией. Гермиона нахмурилась, услышав его вопрос. — Да, путешествовала, — медленно ответила она. — Я так и думал. Что ж, скажите мне, мисс Грейнджер, было ли когда-нибудь так, что во время ваших прошлых путешествий во времени вы могли что-то изменить? — спросил он, его голубые глаза внимательно изучали её. Гермиона прикусила нижнюю губу. Конечно, всегда была вероятность того, что она случайно изменила что-то в прошлом. Но был один случай, когда они с Гарри сознательно изменили события в прошлом. Однако больше всего её сбивало с толку то, как Гарри тогда объяснял ей, что, по крайней мере, часть событий уже произошла, что наводило на мысль, что они на самом деле не изменили всё, как изначально думали. Она глубоко вздохнула. — Да… был один случай… — пробормотала она, не будучи уверенной, стоит ли давать Дамблдору какие-то подробности. Дамблдор приподнял брови. — О? И вы действительно смогли что-то изменить, при этом всё остальное осталось как было? Гермиона с досадой покачала головой. — Нет. Да. Я не знаю! — отчаянно сказала она. — Я имею в виду, это были всего несколько часов, а не… не двадцать лет! И… и то, что мы изменили… я не уверена, что всё изменилось, или же что-то из этого просто… произошло так, как должно было… — пробормотала она, запутываясь в своих собственных словах. Дамблдор кивнул, сложив пальцы и внимательно её изучая. — То есть, можно сказать, что, несмотря на ваши попытки, по крайней мере, некоторые события произошли, потому что… они уже случились? И вашими действиями вы всё равно остались в той же временной линии? — спросил Дамблдор с любопытством. Гермиона тяжело вздохнула. — Я… я не знаю. Думаю, да, — ответила она, чувствуя беспомощность. — Если это так, то, независимо от ваших действий сейчас, всё останется прежним, когда вы вернётесь в своё время, верно? — спокойно спросил он. Но… а что, если это не так? Что, если её действия всё-таки создадут другую временную линию? Всё зависело от теории путешествий во времени. Возможно ли вообще изменить будущее, отправившись в прошлое? Возможно ли было хоть как-то улучшить судьбы её друзей и семьи? Даже если она с Гарри уже изменила что-то. Если бы она смогла вернуться, остались бы вообще её друзья и семья? Их ситуация была безнадёжной в тот момент, когда она исчезла из особняка Малфоев. Волдеморта вызвали, вокруг были Пожиратели Смерти, и Орден на этот раз не пришёл им на помощь. Если это действительно была альтернативная временная линия, то люди в ней столкнутся с теми же ужасами, которые произошли в её времени. А если альтернативной линии не было, и у неё была возможность изменить события своего прошлого, неужели она действительно не сделает этого? Гермиона глубоко задумалась, пытаясь примирить свои желания и страхи. Понимал ли Дамблдор, сколько он от неё просит? — У меня есть жизнь там, где-то, — тихо воскликнула Гермиона. — Мои друзья и семья ждут меня! Что, если я потеряю их, если изменю что-то? Что, если я перестану существовать, если изменю что-то? — её глаза защипало от слёз, которые она не могла сдержать. Кроме того, в её голове крутилась мысль: даже если она вернётся в то же время, в котором была, что будет тогда? Останутся ли только смерть и страдания? Дамблдор посмотрел на неё с сочувствием и мягко улыбнулся. — А что, если вы могли бы изменить что-то, чтобы сделать чью-то жизнь лучше? Чтобы кто-то страдал меньше? — тихо спросил он. — Вы бы рискнули? Гермиона глубоко вздохнула. Рискнула бы она? В этот раз у Гарри могли бы остаться родители и крестный. Он и Рон никогда не понесли бы ту тяжесть, что легла на плечи всех троих, когда они пытались найти крестражи Волдеморта. Джинни никогда не была бы подчинена воле Волдеморта. Она задумалась, не в силах дать немедленный ответ. Это был её шанс сделать мир, который она знала, лучше. Но была ли она действительно готова пожертвовать своей собственной жизнью ради этого? Ради всех остальных? Ради «высшего блага». А что, если она ничего не сделает? Ей придётся оставаться незамеченной, она не сможет ни с кем говорить, и могут пройти недели, месяцы, а может, и годы, прежде чем она найдёт способ вернуться в своё время. Маховик времени был разрушен, а Дамблдор прямо сказал, что не знает способа её возвращения. Если это вообще ещё возможно. Всё, что она знала — это то, что сейчас могло существовать альтернативное время, как предположил Дамблдор, и оно уже могло быть создано. Сможет ли она просто стоять в стороне и позволить всем ужасам повториться, пока она будет ждать возможности вернуться домой? Сможет ли она позволить своим близким в этом времени снова страдать? Рискнёт ли она потерять шанс вернуться домой, если есть так много жизней, которые она могла бы спасти? Если есть столько добра, которое она могла бы сделать? Если есть война, а возможно, даже две войны, которые она могла бы предотвратить? Гермиона глубоко задумалась, ощущая тяжесть этого выбора, который мог навсегда изменить её жизнь и жизни других людей. Она вздохнула. — Да. Я бы рискнула, — тихо прошептала Гермиона, безучастно уставившись на стол. Дамблдор кивнул, и долгое время они сидели в тишине, прежде чем он снова заговорил. — Мисс Грейнджер? — неуверенно спросил он. Гермиона сглотнула, понимая, с чего ей нужно начать. — Он, э… Волдеморт… разделил свою душу на семь частей, — начала она твёрдо, глядя на директора. — Он создал крестражи. Глаза Дамблдора слегка расширились. После долгого молчания он наконец ответил: — Это… действительно тревожные новости. — Согласна, — тихо сказала Гермиона и нахмурилась. — Я знаю, что представляют собой большинство из них и где находятся некоторые. Мы уничтожили три, прежде чем нас схватили. На данный момент, я думаю, что он создал только пять. Они снова замолчали на какое-то время, пока Дамблдор не прочистил горло. — Поможете ли вы мне уничтожить их? — спросил он. Гермиона прикусила уголок губ, колеблясь. Это был её шанс изменить всё к лучшему. — Да, я помогу, — неуверенно ответила она, чувствуя одновременно пустоту и проблеск надежды. Дамблдор тепло улыбнулся. — И я благодарен вам за это, мисс Грейнджер. Гермиона не знала, как ответить, и лишь мельком взглянула в большое окно кабинета директора. На улице был прекрасный летний день, почти вечер. Она увидела, как стая птиц пересекла её линию взгляда, а солнце медленно опускалось, заливая территорию школы ярким золотым светом. — Предлагаю вернуться к нашим планам через несколько дней, после того как вы немного освоитесь, — продолжил Дамблдор. — А затем мы могли бы встречаться регулярно, возможно, дважды в месяц? Нам нужно обсудить каждую деталь информации, которой вы обладаете. Как вы сказали, крестражи спрятаны, так что можно предположить, что они останутся на тех же местах, даже после того как мы составим план. Гермиону поразила та лёгкость, с которой этот Дамблдор из прошлого строил планы по изменению будущего. Это определённо не то, чего она ожидала. — Конечно. Но… э… “освоиться”? У меня, кажется, нет места, куда я могла бы пойти… — сказала Гермиона в замешательстве. Дамблдор улыбнулся и посмотрел на неё задумчиво. — Вы закончили своё обучение в Хогвартсе? Гермиона покачала головой. — Нет. Я не вернулась на седьмой курс, потому что мы были в бегах, охотясь за крестражами. Дамблдор выглядел заинтригованным, но просто кивнул. — В таком случае, я предлагаю вам вернуться в Хогвартс для завершения седьмого курса, начиная с 1 сентября, — сказал он небрежно. Гермиона была ошеломлена его предложением. Конечно, это было заманчиво, и чем больше она об этом думала, тем более необходимым это казалось. Если она собиралась изменить будущее, ей нужно было подружиться или, по крайней мере, оказать влияние на определённых людей, а лучше всего это было делать среди них. Не говоря уже о том, что ей действительно нравилась учёба. — Да, мне бы этого хотелось, сэр, — ответила Гермиона с лёгкой улыбкой. Теперь, когда было решено, что она попробует изменить события в прошлом, ей стало проще радоваться мелочам — вещам, которых она уже не ожидала. — Великолепно! — воскликнул Дамблдор, сияя. — Теперь нам нужно решить, как мы объясним ваше присутствие в этом времени. — Сэр? — переспросила она, нахмурившись. — Нам нужно придумать правдоподобную причину вашего нахождения здесь и обучения в Хогвартсе только на седьмом курсе. Я думаю, будет полезно сказать, что вы являетесь родственницей одной из британских волшебных семей и недавно переехали из-за границы. Это может уменьшить любопытство со стороны других и снизить вероятность, что кто-то начнёт задавать вопросы о вашем происхождении, — объяснил Дамблдор, сложив руки домиком и задумчиво глядя вдаль. — Но кто согласится с этим? Кому я могу доверять здесь? — нерешительно спросила Гермиона. Дамблдор улыбнулся. — Есть очевидное решение. Вы встречались с моим братом, Абёрфортом? Гермиона осторожно покачала головой. — Нет, я не встречалась с ним, — медленно ответила она. — Он живёт в деревне Хогсмид и владеет пабом “Кабанья голова”, — объяснил Дамблдор. — Абёрфорт может предложить вам место для проживания, а также официально усыновить вас как свою дочь, — спокойно добавил он. Гермиона захлебнулась от неожиданности. — Простите? — спросила она, ошеломлённо глядя на директора. — Усыновить меня…? Дамблдор нахмурился. — Понимаю, это может показаться немного странным, но уверяю вас, это лучшее решение. Меньше вопросов, меньше возможностей для кого-либо провести расследование, — пояснил он. Гермиона уставилась на него, приподняв брови, не зная, что сказать. — Мы могли бы сказать, что до недавнего времени вы жили с матерью в Австралии и учились в Австралийской школе магии. Но, поскольку ваша мать недавно скончалась, вы решили вернуться в Британию, чтобы быть с оставшейся семьёй. С вашим приездом вы снова приняли фамилию отца, — продолжил он, внимательно наблюдая за её реакцией. — Как вам это звучит? Гермиона всё ещё была в шоке, пытаясь проглотить ком в горле. В голове тут же возникли мысли о её настоящих родителях, которых она отправила в Австралию. Она отогнала эти грустные мысли и сосредоточилась на настоящем. — А Абёрфорт согласен с этим? Мы ведь даже не встречались, и он готов усыновить незнакомку? — спросила она с недоверием. Дамблдор сжато улыбнулся. — Он сделает это. Даже если он не прыгал от радости при этой мысли, он, как и все мы, хочет остановить Волдеморта. Но… думаю, вы сами поймёте, когда узнаете его лучше. — Ох, хорошо, — ответила Гермиона, всё ещё не до конца понимая, как продолжить. — Итак… что теперь? Куда мне идти? — спросила она, чувствуя, как её мысли разлетались в разные стороны. Дамблдор широко улыбнулся. — Вы останетесь в замке этой ночью, а завтра могли бы посетить Диагон-аллею, чтобы купить новую палочку и другие школьные принадлежности? — предложил он с добротой в голосе. Гермиона нахмурилась. — Я, э… не думаю, что у меня осталось достаточно денег… — пробормотала она, чувствуя смущение. Перед тем, как они с Гарри и Роном отправились в бегство, Гермиона собрала свои сбережения для них, но деньги постепенно иссякли. В конце концов, они голодали, питаясь грибами и ягодами. Дамблдор мягко рассмеялся. — Ну, раз уж вы собираетесь стать частью семьи Дамблдора, полагаю, будет справедливо, если мы позаботимся о вас, — сказал он с лёгкостью и вытащил из ящика стола мешочек с галлеонами, протягивая его ей. Гермиона, смущённая и благодарная, приняла деньги, чувствуя, как её ситуация становилась чуть более стабильной. Гермиона неуверенно взяла мешочек с деньгами, поблагодарив его. Её ошеломляло всё, о чём они успели договориться. Она пыталась понять, как Дамблдору удалось организовать всё это всего за несколько часов после их первой встречи. Они условились, что на следующий день она отправится на Диагон-аллею, воспользовавшись камином директора, и после покупки необходимых вещей сразу же направится в “Кабанью голову”. Затем Дамблдор проводил её до гостевых покоев замка и, пожелав спокойной ночи, оставил её одну, его фиолетово-жёлтые мантии тихо шуршали, когда он удалялся по коридору. Гермиона осталась одна, осознавая, что её жизнь вот-вот начнёт идти по совершенно новому пути.