Практика.

Дни летели незаметно, а за ними и месяцы. К счастью, Пугачева себя чувствовала хорошо, и в целом ее положение не доставляло каких-то особых неудобств. Несмотря на то, что Филипп все еще переживал и за жену, и за Кристину с Дени, казалось, ситуация после разговора с Байсаровым более, чем стабилизировалась. В конце августа на 38 неделе беременности Алле удалили пессарий и сделали УЗИ. Впрочем, плановое обследование показало, что можно уже и к родам готовиться, о чем Марк сообщил Алле и Филиппу. - Конечно, - добавил врач, - я не настаиваю, мы можем подождать до 39 недели, но, как показывает моя практика - совершенно незачем. Вас, по сути, можно хоть завтра кесарить - малыш, как говорится, готов. Просто отпускать Вас домой после удаления пессария, - замялся Курцер, - так себе затея. Роды могут начаться очень спонтанно и далеко не в клинике, я стараюсь перестраховаться. - Ну... - Алла с Филиппом переглянулись и почти одновременно задали один-единственный вопрос, - А кесарево - это больно? - Нет, делается под эпидуральной анестезией. Более - сперва мы ставим укол лидокаина и уже после саму эпидуралку. Вам необходимо будет сдать кое-какие анализы для госпитализации. - Марк, Марк! - Алла так испугалась, что даже голова слегка закружилась - они ведь ехали в ЦПСиР только для удаления пессария и никак женщина не ожидала, что ее вот-вот пригласят рожать, - Стой, притормози! Я не готова... - честно призналась прима, - Сегодня рожать... Во-первых, я боюсь, - она сжала руку рядом стоящего Филиппа, словно ища в нем поддержки, - А, во-вторых... Ну ты бы хоть предупредил, я б морально подготовилась! Это ж не кофе сварить, там целый процесс! - Давайте по порядку, - держа в руках папку с документами, Курцер присел за рабочий стол, - Сегодня рожать Вас никто не заставляет. Мы убрали пессарий, соответственно, автоматически появляется риск преждевременных родов. Чтобы этого не произошло, я настоятельно рекомендую кесарево. - Сама я не рожу?.. - на всякий случай уточнила Алла. - Алла Борисовна, я не хочу Вас обидеть - но у Вас, пардон, возраст. А совокупность некоторых факторов, такие как ЭКО в сочетании с возрастом 45+ автоматически является показанием к полостной операции. - Марк, у меня сердце! - вдруг вспомнила Пугачева, - Я наркоз могу не пережить! - Мы не будем давать Вам общий наркоз. Зачем? Только местное обезболивание. Спать Вы не будете, весь процесс в сознании. Мне тоже дорога кора Вашего головного мозга и сердечко. - Как это... - Алла испуганно посмотрела на побледневшего мужа, - Не буду спать?.. Господи, как это пережить? Это же страшно! - Нет, общий наркоз совершенно ни к чему - современные методы обезболивания позволяют выполнить кесарево сечение без ввода пациента в трахеальный наркоз. И еще: малыш Ваш в тазовом предлежании - попой вниз. Ногами пойдет, а не головой, если рожать естественным путем, а это само по себе показание. - О, Господи, - Алла, сильно нервничая, обхватила руками живот, сделав глубокий вдох. - Спокойно. Я не говорю, что что-то не так. Я говорю, что есть показания для проведения кесарево. Вот и все. Конечно, Вы можете поехать домой сегодня, но если вдруг случатся преждевременные роды - Вы все равно вернетесь ко мне, и кесарево уже будет экстренным. - Что от меня требуется? - все-таки успокоившись, уточнила прима. - Мы Вас сейчас госпитализируем: зарегистрируем в приемном покое, сделаем КТГ. УЗИ Ваше уже есть. Возьмем кровь из пальца, проверим группу крови. Ничего не бойтесь и не нервничайте. На данном этапе Ваш муж может проследовать с Вами. - А дальше как? И что такое КТГ? - поинтересовался Киркоров. - Кардиотокография, - пояснил Курцер, - оценка сердцебиения плода. Это вообще не больно, даже неинвазивно. После того, как сдаете эти обследования, подниметесь в отделение патологии беременности. - Это еще зачем? - вдруг испугалась Алла. - Стандартная процедура, так все делают. - успокоил Курцер, - Так вот, возьмем кровь из вены на полный комплекс от биохимии до коагулограммы, еще раз на группу крови и сдадите анализ мочи. Потом мы от Вас отстанем, но в течение вечера повторно несколько раз будем записывать КТГ. - Фи-и-иль... - едва ли не проскулила Алла, прижимаясь поближе к Киркорову. Ей очень хотелось почувствовать его поддержку, в некоторой степени - защиту, и Филипп, понимая, чувствуя подтекст, нежно обнял Аллу. - Все хорошо, не волнуйся. Я с тобой. Марк, а кесарить когда будете? Завтра? Мне можно присутствовать? - Если по анализам все будет хорошо - да, завтра. Если что не так - подкорректируем и только после допустим к кесарево. Все-таки полостная операция. Насчет присутствия... Я даже не знаю. Партнерские роды у нас практикуются только при естественном исходе, кесарево - это иное. - Ну, пожалуйста! - едва ли не взмолилась прима, - Ну, ради Бога! - Был у нас один случай, - широко улыбнулся доктор, вспомнив что-то, - муж пациентки просился присутствовать на кесарево, мы пустили. Все окей - выдали стерильный халат, поставили ширму справа от роженицы. Но случился казус. - В обморок, что ли, упал? - Да нет. Муж просто... то ли впопыхах, то ли ему не сообщили о переносе времени... В общем, муж присутствовал на чужих родах и, не видя ни лица, ни тела - только руку, которую активно сжимал, таким образом поддерживал и подбадривал совершенно чужую роженицу. А она - мать-одиночка. Ну, так вышло. И для нее подбадривание, да еще сжимание руки кем-то неизвестным (за ширмой не видно, кто сидит) было так неожиданно и приятно, что она потом полюбопытствовала, что же это за чудо-врач такой. Ну мы, посмеявшись, объяснили шокированному "папаше", что он чужую жену подбадривал. Он аж побледнел, но на родах своей спустя сутки все же присутствовал. - Охренеть... Я бы убила, если бы ты чужую бабу так... Если бы ты ошибся, - на полном серьезе, обращаясь к Филу, произнесла Пугачева, на что Фил лишь улыбнулся. - Вот после того случая мы ограничили присутствие. Но для Вас, АллБорисна, сделаем десятое по счету исключение. Пока что прошу Вас пройти в приемное и сдать те анализы, что я озвучил. Направление на них выписано, - вручив Пугачевой бланк, Марк жестом показал направление, куда идти. Алла все сделала, как надо, даже спустя полчаса удивлялась сама себе - что, оказывается, бояться вовсе нечего, да и не так страшен черт, как его малюют. Киркоров, устроив жену в роскошную палату, помог ей снять ботфорты на низеньком каблучке и разложить в тумбочку документы, а затем, получив список вещей, что надо привезти, съездил на Истру. Алла так боялась сглазить, что они с Филиппом даже не покупали ничего к появлению малыша в доме - ни мебель, ни игрушки, Алле было страшно делать перестановку и она искренне считала, что этим вопросом, как, впрочем, и приобретением распашонок, подгузников и сосок, заниматься стоит только после успешных родов. Сама по себе внезапность решения Курцера ее госпитализировать все еще напрягала, хотя в этом не крылось ничего страшного или экстраординарного. Все показатели, включая КТГ были более, чем в норме. Вернувшись к жене вечером, Филипп привез все вещи по списку - в первую очередь, зарядку для мобильного телефона и комплекты нижнего белья. Алла очень просила, и в итоге для Филиппа, чтобы он мог переночевать, привезли какую-то скрипучую драную раскладушку, на которой ранее ночевала уборщица в ночные смены в коридоре, а теперь - король российской эстрады. Впрочем, Фила это совершенно не волновало: ему было гораздо важнее быть рядом с Аллой накануне важного дня, а в каких условиях - десятый вопрос. Пугачева заметно нервничала, и только ласка любимого мужа - его тихий уверенный тон, поглаживание по животу, легкий поцелуй в висок - немного успокоили женщину. Когда вечером принесли легкий ужин, Алла на нервной почве отказалась есть, но Филипп очень попросил: - Аллунь, я знаю, что ты очень нервничаешь. Если честно - я тоже. Это такой нелегкий путь, мне порой казалось, самому проще родить, - ухмыльнулся Фил, - Но лишать нашего малыша ужина не совсем правильно. Поэтому, пожалуйста, - сняв фольгу с тарелки, на которой красиво разложен рис в качестве гарнира и несколько котлеток на пару, - Давай немножко покушаем? Хотя бы чуть-чуть. - Ладно, - глубоко вздохнув, ответила Алла. Она перехватила тарелку и, раздербанив вилкой одну котлету, нехотя положила кусочек себе в рот. Но вдруг что-то пошло не так: Алла, отставив блюдо обратно на поднос, сморщилась и, прикрыв лицо руками, горько заплакала. - Аллочка, ну ты чего? - тихим нежным голосом успокаивал ее Филипп, слегка обняв, - Все хорошо, я рядом. - Филь, я очень боюсь, - едва ли не взвыла Алла, прижимаясь к нему еще ближе, словно стараясь куда-то спрятаться, - А если что-то случится? А если что-то не так? - Все хорошо, ты умница. Мы столько пережили. И наш малыш завтра родится здоровым. Все будет супер, - повторил еще раз Фил, поглаживая жену по вспотевшей от стресса спине. Он и сам довольно сильно нервничал, но старался, чтобы даже голос не дрожал - в конце концов, жена должна видеть в нем опору, и Киркоров понимал это. - Спасибо, что ты согласился быть со мной рядом, - продолжала плакать, но уже чуть тише, Алла, - мне это так важно! - Ну конечно, как иначе? Я очень люблю тебя, маленькая моя, - нежно улыбнулся Киркоров, поцеловав Аллу в нос, а затем чуть ниже - в губы, - очень люблю сына. Кстати, - словно пытаясь отвлечь ее от темы и переживаний, решил спросить Фил, - мы так над именем и не подумали. - Филя, ради Бога, не сейчас! Вот родится - тогда и будем думать! А то вдруг вообще девочка, а на УЗИ ошибка. - Хорошо, котенок. Только не нервничай. Ложись, - Филипп помог Алле лечь в кровать и, приподняв чуть-чуть положение спинки, вилкой зачерпнул чуть остывшее содержимое тарелки, - Давай я тебя покормлю, хочешь? - Я сама, - перехватив у него ужин, ответила Алла. Аппетит разыгрался, она с большим удовольствием съела предложенный ланч, - А ты? Голодный? - Я в буфете поем, не волнуйся, - заверил Киркоров, получше укутывая Аллу одеялом. Дождавшись, пока она поест, Филипп поужинал в буфете и снова вернулся в палату. Несмотря на то, что кровать, на которой лежала Алла - полутораспальная, Филу поместиться рядом было трудно, а потому он пододвинул свою застеленную раскладушку вплотную и, устроившись на ней, взял жену за руку. Так они и провели ночь: спали, держась друг за друга. Рано утром Пугачева, почувствовав какие-то толчки, проснулась. Мгновенно открыл глаза и Филипп, услышав шорох, - Что такое? Толкается? - прима не ответила. Она сосредоточилась на ощущениях, которые становились с каждой секундой все более резкими и схваткообразными. - Филя, я рожаю... - шепотом произнесла женщина, от страха едва ли не выпучив глаза, - Филя! - повторила она более громко и посмотрела на супруга, - Филя! - вцепилась в бортики кровати, часто дыша. - Спокойно-спокойно, - вскочив со своей раскладушки, тараторил Киркоров, - Я щас медсестру позову! Щас! - быстро сбегав на пост, он сообщил о ситуации. В палату спустя считанные минуты вошли сразу четыре врача. Обследовав пациентку, озвучили вывод: - Да, родовая активность есть, и весьма неплохая. Это уже схватки, малыш шевелится, - констатировал один из докторов. - КТГ в норме, не волнуйтесь, - добавил еще один врач. - Марк, ну что? - уточнил врач-анестезиолог, - Готовим к эпидуралке, да? - А если у меня не получится? - сильно испугавшись, задала вопрос Алла, чем невольно рассмешила врачей. - Что не получится? - вмешался Курцер, - Вы не сможете полчаса спокойно полежать? - Смогу... Наверное... - взгляд Пугачевой переместился на Киркорова, который от волнения заметно покраснел, но сразу же взял себя в руки, и краснота с лица постепенно спала. - Вот и чудненько! Значит, не кушаем - сегодня без завтрака, Алла Борисовна. Вам нужно лечь прямо и мы наденем Вам чулочки. Для компрессии. Это обязательно. Катя, помогите, - обратился врач к медсестре, которая уже принесла запакованные индивидуальные компрессионные чулки, - Немножечко только ножки приподнимите, пожалуйста, - попросил Марк, - Видите - я был прав, малыш сам уже просится родиться. Так что решение о кесарево было самым верным. Сейчас Вы полежите 15 минут с приподнятыми ножками, затем Катя поможет Вам надеть чулки. - Марк, мне тяжело к верху задранными копытами лежать! - заметила Алла, слегка повысив голос. Филипп помог, правильно и невысоко придержав жене ноги, и Алла в буквальном смысле вздохнула с облегчением. Катерина осторожно, но быстро надела компрессионное белье и сразу же поставила внутривенный укол антибиотика - это делается за полчаса до операции в целях избежания гнойно-септических осложнений. Когда в палату вошел анестезиолог, Алле повторно делали КТГ - так полагается перед родами - и, что самое интересное, Филипп стоял рядом, пытаясь не мешать врачам в палате, которая от переизбытка народа вдруг стала тесной. Вежливый мужчина-врач для проведения предварительной анестезии попросил Аллу лечь на бок и свернуться калачиком, что Алла с помощью мужа и сделала - на большом сроке вынашивания весьма трудно повернуться элементарно с бока на бок. Пугачевой было довольно страшно, она словила себя на мысли, что ноги трясутся, но врач, обработав область прокола антисептиком, сперва сделал укол обычного обезболивающего, подождал примерно минуту, позволив лидокаину подействовать и только потом сделал основной прокол иглой и ввел ее в эпидуральное пространство. Заметив боковым зрением длину иглы, которой выполнялась манипуляция, Алла чуть дара речи не лишилась, мгновенно стало страшно, но Фил буквально заслонил собой столик с инструментами, чтобы Алла его не видела, а значит, не нервничала. - Я извиняюсь... - тихо произнесла прима, - У меня щас схватка будет... - на всякий случай предупредила она врача, зная, что дергаться во время проведения анестезии категорически нельзя. Начавшиеся утром схватки беспокоили женщину, она пыталась не обращать внимание на неприятные болевые ощущения, и пока это получалось, хоть и с трудом. Само по себе присутствие Филиппа придавало невидимых, но ощутимых, моральных сил Алле, она не чувствовала себя ни брошенной, ни одинокой наедине с важной ситуацией. - Это ради Бога, - совершенно спокойно ответил врач, - Схватки - это замечательно, ну а я уже поставил в игле тонкую силиконовую трубку-катетер, по которой обезболы поступят в эпидуральное пространство, прокол сделан, так что не волнуйтесь. Больно не было? - Нет... Было страшно... - как-то нервно улыбнувшись, ответила Алла. Врач залепил пластырем силиконовую мягкую трубку, вывел ее через спину к плечу и помог лечь пациентке удобнее. - Не волнуйтесь, - подбадривающе, но все же слегка, похлопав роженицу где-то в районе ключицы, продолжил анестезиолог, - Меня зовут Петр Иванович, и я Ваш проводник в мир без боли сегодня. Все будет хорошо. - Петр? - переспросила Алла, на что врач кивнул, - Надо же, моего врача в Цюрихе тоже Петром зовут. Или Петером, - хихикнула она, - Бог знает. Ладно, а вот то, что у меня давление иногда повышенное - ничего? - Скажу Вам по секрету: анестетик способствует нормализации артериального давления и поддержании его в течение всей родовой деятельности. А еще этот препарат помогает ускорить естественное раскрытие матки. Родите спокойно, не переживайте. - Филипп! - окликнул Киркорова вошедший в палату Курцер, - Пожалуйста, на подготовку. Или Вы передумали присутствовать? - Нет-нет, ни в коем случае! - сразу же ответил Фил, - Аллунечка, ничего не бойся, любовь моя, - произнес мужчина, наклонившись над Аллой, - Я здесь - только халат надену и приду, ладно? - поцеловав жену, Филипп дождался ответной реакции - ее легкого одобрительного кивка - и исчез в подготовительном зале. Его заставили вымыть руки от пальцев до локтя специальным мылом, переодеть стерильную хирургическую рубашку и брюки, надеть маску и прозрачную голубую шапочку. - Значит, даю краткий инструктаж, - обрабатывая руки специальным раствором, обратился к нему Курцер, - Вы входите в операционную, руками ничего не трогать. Алла будет лежать на столе в "позе Христа", - от этой фразы по спине Киркорова побежали крупные мурашки, - Вы садитесь на табурет за ширмой и берете жену за руку. Капельницы не трогать, орать и плакать не надо. Ваша задача - держать Аллу за руку, вступать с ней в физический контакт, поддерживать эмоционально, тихонечко разговаривать, морально поддерживать, отвлекать ее. Если ей плохо или некомфортно, не надо орать "спасите мою жену" - мы все мониторим, работает команда, мы все видим, реагируем. И в обморок, будьте добры, не падать - у нас техника дорогая. Сейчас Вы ждите в зале, жену привезем и уложим на хирургический стол. Ясно? - Угу... - кратко кивнув, Филипп пытался справиться с крупной дрожью в теле, его трясло так, будто это ему предстояло сейчас рожать, а не Алле. Страх и за жену, и за ребенка был очень силен, но мужчине все же хватало сил перебарывать себя. Спустя десять минут Аллу привезли в операционную и умело переложили на стол, возле которого суетилась целая бригада врачей, включая знакомого уже анестезиолога и самого Курцера, - Аллочка, я здесь, - Филипп осторожно сжал ее руку, сидя за ширмой, и Алла, улыбнувшись сквозь подступившие от страха слезы, вцепилась в его руку в ответ. Ей поставили капельницы в катетеры на обеих руках, а на голове, как и у мужа - стерильная шапочка. - Алла Борисовна, если обещаете не брыкаться, руками не дрыгать, то привязывать мы Вас не будем ремнями, - пошутил Марк, - Кислородика только добавим, - жестом показал ассистенту, и тот сразу деликатно воткнул в нос пациентке прозрачную трубку, из которой шел кислород, помогая женщине и успокоиться, и дышать. На левое предплечье надели манжету тонометра, на груди, чуть приспустив расстегнутый ворот больничной рубашки, поставили датчики частоты сердечного ритма и накрыли роженицу обратно тонкой простыней, чтобы не замерзла. Обработали операционное поле йодом и понажимали слегка на низ живота, проверяя чувствительность: - Здесь чувствуем? - Нет... - глухо ответила Пугачева. - А тут? - врач коснулся ледяным железным инструментом до области матки. - Нет... - Комплимент! - ухмыльнулся анестезиолог. - Маленькая моя, все хорошо, - подбадривал жену Филипп, сжимая руку жены, - Врачи занимаются. Я здесь, все окей. - Филь, ты там что-то видишь? - вдруг спросила прима. Анестезия, которую непрерывно пускали через катетер, подействовала, и женщина ничего не чувствовала, а за разделительной перегородкой, которую поставили, не было видно низа живота и самой операции. - Нормально там все! - вмешался Марк, - Алла Борисовна, Вы лучше скажите, имя мальчику уже придумали? - Марк, какое в жопу имя? - едва ли не зажмурилась Алла, вспомнив болезненную тему, - Пусть сперва родится! - Ой, Вы знаете, у меня Марина Анисина рожала - жена Джигурды, - продолжил Курцер, не отвлекаясь от своей основной работы и еще умудряясь следить за работой хирурга, который уже сделал аккуратный надрез в полости живота, - Ну, этот - который матерится-то постоянно. - И-и-и? - разговаривала с врачом Алла, чуть сильнее потной ладонью сжав руку мужа, - К чему это? - Так знаете, какое первое слово произнес их маленький, когда родился? - продолжил шутить Курцер, глянув на показания монитора: частоту пульса и ритм сердечных сокращений. - "Блять"? - немного нервно хихикнула Алла, своей догадкой рассмешив остальных врачей. Не сдержался даже Фил, негромко засмеявшись. - Ну что ж Вы так, Алла Борисовна! - нарочито ругал ее Марк, - Я ж Вам наврал - дети не разговаривают, когда рождаются, только ближе к году какими-то слогами, а Вы... - Это Вы, Марк, - ответила Алла, - Это Вы. Филя... - почувствовав что-то в груди, как будто там екнуло, Пугачева немного испугалась и сделала глубокий вдох, - Филечка... - Я здесь, Аллунь. У тебя все хорошо, не волнуйся. Все идет по плану. - Ага. В Багдаде все спокойно, да? - хмыкнула Алла, вспомнив цитату из старого советского фильма, - Откуда ты знаешь, ты ж не видишь нихера! - Чувствую, - самоуверенно ответил Киркоров, поцеловав ее ладонь, - Все хорошо, скоро малыш родится. - услышав звон какого-то металла, Алла напряглась так сильно, что невольно зажмурила глаза. Тем временем врач сделал аккуратный разрез на матке, проткнул скальпелем плодный пузырь и убрал околоплодную жидкость. Осторожно извлек ребенка и, шлепнув малыша по ножке, спровоцировал рефлекс дыхания, отчего кроха заплакал. Алла в этот момент, услышав первые звуки своего ребенка, едва не зарыдала, а вместе с ней и Фил, который прилагал кучу усилий, чтобы сдержать подступившие слезы. Марк показал малыша Алле, в то время как ассистенты наложили на пуповину зажимы и отсекли ее. - Мальчик у Вас! - радостно сообщил Курцер, - Поздравляю! Но пока лежим. Вас еще зашить надо. - доктора быстро ушили матку саморассасывающимися швами, переднюю брюшную стенку, пока другой врач ополоснул новорожденного, взвесил его и запеленал, - Хороший здоровый мальчик, 3 400 веса! - Курцер убрал ширму, разделяющую супругов, чтобы Киркоров мог познакомиться с сыном, и приложил кроху к груди Аллы, освободив левую руку женщины от одной из капельниц. - Маленький мой... - дрожащим голосом, едва сдерживая плач, произнесла Алла. Филипп осторожно взял ребенка из рук врача и, присев перед Аллой на корточки, приложил маленького еще раз к груди женщины, - Мой малыш... Мой сынок... - женщина погладила кроху, который от яркого света потирал глазки, но уже не плакал. - Аллочка... - прошептал Фил, прикусывая губы, чтобы не разрыдаться, - наш малыш… Спасибо тебе за него... - низко наклонившись, Филипп осторожно поцеловал новорожденного в крошечный лобик и по настоянию Курцера аккуратно приложил сына к груди матери - первое кормление прямо в операционной, Фила попросили помочь, придержав ребенка у груди. Слезы крупными каплями катились из глаз счастливой женщины, пока малыш с большим аппетитом сосал мамину грудь. - Мой маленький… - сглатывая слезы и поглаживая сынишку по голове, шепотом произнесла Алла. Филипп, сидя рядом фактически на корточках, нежно поцеловал крошечные ручки своего ребенка, а затем прильнул долгим искренним поцелуем к губам жены: - Аллусенька, я так счастлив… - и Алла в ответ широко улыбнулась, а после затянула любимого супруга а более глубокий поцелуй. Все было более, чем нормально, операция прошла успешно. Малыша все-таки разлучили с матерью, чтобы перенести в специальный бокс для наблюдения. А тем временем роженицу перевели в реанимацию на 6 часов, как полагалось, но обещали принести малыша - покормить. И, хотя по действующим тогда правилам, родственникам категорически нельзя было находиться в отделении интенсивной терапии, Марк пошел на уступки и запустил Филиппа в палату. Киркоров, как и Алла, был просто на седьмом небе от счастья - всего сорок минут, и уже без всякого риска на свет появился их общий долгожданный ребенок. Сын, над именем которого активно надо было начинать думать. Марк зашел в сопровождении медсестры, которая помогла обработать послеоперационный шовчик на животе пациентки и заклеить его специальной повязкой. - Марк, спасибо Вам огромное, - крепко пожав врачу руку, поблагодарил Киркоров, - Вы столько для нас сделали! - дождавшись, пока медсестра уйдет, Фил достал из барсетки крупную наличность и, по уже сложившейся привычке, деликатно отблагодарил доктора, засунув тому денежку в нагрудный карман врачебного халата. На это Курцер лишь ухмыльнулся: - Всяк целитель, - начал он, засунув руки в карманы, - прими от исцеленного тобою дар, дабы не зарождалось внутри него чувство долга, разрушающее нутро его. Кстати, в клятве этого нет! - улыбнулся врач, - Вы большой молодец, Ваша жена тоже. Все будет хорошо. Алла Борисовна, как себя чувствуем? - уточнил Курцер, подойдя к пациентке. Не получив ответ, подумал, что она не услышала - такое часто бывает после кесарева на фоне перенесенного стресса, - Алла Борисовна, - более настойчиво повторил Марк, но ответа так и не получил. Пугачева лежала с закрытыми глазами, повернув голову на бок. Довольная улыбка исчезла с лица доктора, а сердце Филиппа в эту минуту словно обдало жаром, откуда-то возникшая тревога заставила нервничать, и весьма сильно, за любимую женщину. - Аллуня?.. - Фил нежно погладил ее по щеке, но Пугачева никак не отреагировала, - Марк, так должно быть? - видя, что жена не реагирует, заметно заволновался, - Марк? - тараторил Филипп, повысив голос едва ли не до крика. Курцер проверил датчики на груди примы, подумав, что те, что измеряют пульс, отошли - тоже не редкость, но датчики были исправны, а вот оповещений о пульсе на мониторе не было, - Марк?! - не сдержался Киркоров. - Катя! - игнорируя Фила, крикнул он старшую медсестру, которая тут же возникла на пороге, - Клиническая! Быстро реанимацию! Дефибриллятор, живо! Адреналин тащи сюда! Полкуба! - Алла! - испугавшись до такой степени, что его трясло с головы до ног, Киркоров не сдержал эмоций, он сперва кричал, - Алла! Алла! - шлепал по ее бледным щекам, зацеловывал лицо, умолял прийти в себя, - Аллочка, пожалуйста! Аллуня! - а затем сделал мелкий шаг назад, приоткрыв рот от внезапного шока, вцепился в собственные волосы и сжал их до боли у корней, не желая даже думать о страшном, - Господи, пожалуйста! - наконец, взмолился Фил, уже плача навзрыд, - Только не... - прикусил он сам себе язык, сбивая страшную мысль, - Алл!.. - заново ее слегка потормошил, но толку никакого. - Вы чего орете? - в палату на плановый обход пришел анестезиолог и весьма удивился крикам, которые даже в коридоре были слышны. - Петя, у нас ЧП! - пояснил Марк, - Надо срочно действовать! - Че действовать-то? Я ж ей препарат вколол, а у него побочка, что спишь, как медведь в берлоге два часа, не добудишься! - махнул рукой анестезиолог, - Спит она! - повторил еще раз врач, смерив пульс на шее пациентки, - А датчики - компьютер глючит, надо перезагрузить! Сколько раз говорил, что техника - дура тупая! - Курцер, изрядно распереживавшись за пациентку, перезагрузил монитор, вручную проверил пульс - слава Богу, тот был - и, глубоко вздохнув, дождался, пока возобновится противный писк приборов на компьютере и высветится артериальное давление пациентки. - Слава тебе, Господи... - прошептал Марк. Он посмотрел на Киркорова - того трясло, он еле стоял на ногах, - Филипп, с ней все в порядке, она жива, все хорошо. Компьютер глюканул. - заметив, что Киркоров стоит и не шевелится, все еще смотря на спящую жену, нахмурился, почувствовав неладное, - Вы меня слышите? Нормально все, говорю! - А... - глухо произнес Фил, слегка прикрыв глаза, - Алла... - он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле и путались клубком мыслей в голове, смешавшись с диким страхом потерять Аллу, - Я рад... - с этими словами он резко схватился за грудину в районе сердца, где почувствовал внезапную сильную ломоту и, оперевшись о стену, буквально сполз по ней на пол, упав без признаков жизни с мгновенно посиневшими губами. - Твою же мать! - громко простонал Курцер, заметив его состояние, - Катя, реанимацию не отменяем! - крикнул он на всякий случай, - И санитаров с каталкой. Быстро! И это… в пат.анатомию на всякий звякни… - шепотом произнес врач. Филипп очнулся спустя час в одиночной палате. На самом деле, это был кабинет Курцера, куда наспех привезли кровать, капельницы и прочую мобильную аппаратуру. Сам по себе перинатальный центр вовсе не был рассчитан на присутствие мужчины - нельзя Филиппа заселять в палату к какой-то женщине-пациентке, а потому Марк нашел иной выход. Согнув в локте правую руку, Фил увидел на тыльной стороне ладони подключенную капельницу и, оглядевшись по сторонам, не сразу понял, где находится. - А-а-а, - довольно протянул Марк, - вот и Филипп Бедросыч проснулся. Филипп, Вы, пока спали… Вас тут трое искали. - отчего-то широко улыбаясь, присел к нему на кровать врач. - Что? Какие трое? - вяло спросил Киркоров, все еще чувствуя сильную ломоту за грудиной и слабость. - Ну, как положено: двое с носилками, один с лопатой! - захохотал врач, похлопав Фила по плечу, - Вы чего отъехать-то решили, а? Да еще в такой день! У Вас чуть инфаркт не случился, а я Вас спас! - Алла… - прошептал Фил, посмотрев на врача, - Аллочка…. С ней все хорошо? - Да спит она еще, скоро будить пойду - сына ж кормить надо! Все с ней хорошо. - Я должен ее увидеть, - скинув с себя одеяло, Филипп хотел встать, но Марк не позволил: - Да Вы что, ну-ка лежать! Нельзя Вам двигаться! Капельница подключена, куда Вы? Все хорошо и с Вашей женой, и с ребенком. Вы пока спите - я Вам сейчас укольчик поставлю, - достав из кармана заранее приготовленный препарат, врач наполнил стерильный шприц из ампулы и сделал Филу укол, - Спите, отдыхайте. Слава Богу, ничего критичного, завтра бегать будете. Обещаю! Но сейчас поспать все же надо. Филипп сам не заметил, как спустя считанные минуты заснул. Смерив ему сатурацию, давление и пульс, врач попросил свою ассистентку-медсестру периодически заходить к Филиппу проверять датчики, а сам направился в родовое отделение. Новорожденный кричал, требуя кормления и, осторожно запеленав малыша, Курцер в сопровождении двух врачей вошел в палату к Пугачевой. - Алла Борисовна, - осторожно разбудил ее врач, коснувшись плеча, - Время кормления, сын Ваш кушать хочет. - препарат, что ей вкололи, все еще действовал, и ее удалось окончательно разбудить только спустя десять минут. Никто не ожидал, что у лекарства будет настолько глубокий побочный эффект, что женщину пришлось будить, светя ей фонариком в зрачки. Протерев глаза, Алла с помощью медсестры аккуратно присела и взяла малыша на руки. - Мой маленький… - шептала она, поглаживая его щечки. Малыш заплакал, вновь требуя еды, и тогда подошедшая медсестра помогла Алле правильно устроить ребенка для кормления. Пока мальчик кушал, с аппетитом причмокивая, Алла, осторожно придерживая ребенка, огляделась. Два врача вышли из палаты, сохраняя деликатность ситуации, и остались только Курцер с анестезиологом, - Марк… - тихо, чтобы случайно не испугать малыша, произнесла Алла, - А Филипп где?.. Почему он не здесь?.. - Петр-анестезиолог и Курцер переглянулись: они совсем не подумали о том, что Пугачева, проснувшись, первым делом спросит о муже, и что ответить буквально не знали, - Почему вы молчите? - обратилась Алла сразу к двум врачам, почувствовав неладное, - Где мой муж?..