По списку.

Настоящий фурор произвела новость о рождении сына у Пугачевой не только среди поклонников и журналистов, но и даже среди друзей - все звонили и поздравляли с пополнением в семье, кто-то прислал подарки, а кто-то напрашивался в гости, чтобы поглазеть на маленького. Так или иначе, Алла пригласила самых близких по списку и, пока Филипп встречал Марину и Валю Юдашкиных, Пугачева с ребенком на руках сидела в гостиной в окружении Левшина и своих старых-добрых "мушкетеров" - музыкантов, что ей аккомпанировали на концертах верно и преданно двадцать лет. - Алл, ну Илюха вылитый Филипп! - заметил Саша Левшин, взяв ребенка за руку, - Смотри! Черные кучерявые волосы, носик, как у папочки - чуть картошкой. Зато глазки твои, да, - улыбнулся музыкант, подмигнув маленькому, на что тот, удивленно посмотрев на патлатого мужчину, как-то замялся и стеснительно отвернулся к маме в подмышку, посасывая соску. - Кстати, а почему Ильей назвали? - не сдержался Резник, которого тоже пригласили на званый ужин, - Уж не в мою ли честь? - хитро улыбнулся поэт-песенник, даже не рассчитывая, что Алла подтвердит, лаская самолюбие друга: - А то, Илюш! - воскликнула Алла и сделала это так артистично, что присутствующие не поняли, то ли это правда, то ли шутка. - Ну нифига ж себе, Ален! - искренне удивился Резник, отчего-то вспомнив старое прозвище лучшей подруги, - Вот это подарочек! Надо будет Илюшке оду посвятить! Как там у Ломоносова?.. "Науки юношей питают, Отраду старым подают, В счастливой жизни украшают, В несчастный случай берегут!" - Ну ты загнул! - фыркнул Левшин, - Илья еще маленький, какие ему науки? - А я считаю, что учить надо с детства! - не обращая внимание на то, что Алла, не желая вступать в дискуссию, ушла к мужу, оставив гостей, продолжил Резник, - И читать, и писать лет с трех! Ну максимум с четырех! - Ну, вот потому ты поэтом и стал, Илья Рахмиэлевич, - подшутил над ним Левшин, - что тебя грамоте обучили раньше, чем на горшок садиться! - негромко захохотал музыкант, на что поэт, скрестив руки, недовольно насупился. Алла, улучив момент, прошла в спальню и, заперев дверь, покормила ребенка. Проходя мимо Филиппа, который оживленно обсуждал с Мариной и Валей перспективу будущего их любимой дочери Галины, краем уха услышала, что Филипп вовсе не жалел о том, что пришлось прервать гастроли на время беременности жены: - Мариш, вот честно, - увлеченный беседой, Фил даже не заметил, что жена с ребенком на руках прошла мимо, - я так переживал! Мне казалось порой, проще самому родить! Раньше думал, как: вот родится, и я нервничать за Илюшку поменьше буду. Ага, щас! Так он родился, я каждую секунду переживаю, иногда вообще страшно оставлять его одного в кроватке. - разоткровенничался Киркоров, на что Валентин понимающе кивнул. - Проходили-проходили, - снисходительно-понимающе улыбнулся модельер, положив Филиппу руку на плечо, - У нас же сейчас тоже - школа, все дела. А если обидит кто мою Галочку? Тоже страх ведь берет - я за дочь всех поубиваю! Но, Филь, - вдруг сменил риторику модельер, вспомнив свой опыт, - я тебе советую, не нервничай. За всем все равно не уследишь, а ребенок, знаешь, как отца чувствует? Мать, конечно, с ее нервами тоже, но отца не меньше! В общем, старайся быть уверенным и спокойным - не себя ради. А ради ребенка. Понимаешь? - Киркоров понимающе кивнул, - А крестить-то когда будете? Или не будете? - Да мы пока этот вопрос с Аллуней не обсуждали, - растерянно пожал плечами Фил, - Да и крестные... Кто? Кому предложить? Все-таки такая ответственность! - Ну да, - вмешалась Марина Юдашкина, - Это безусловно. Но вы все ж подумайте. Не потому, что это сейчас - после развала Союза - модно, а потому, что все-таки надо. - Конечно. Мариш, Валь, вы меня простите, - Филипп, не обнаружив беглым взглядом жену в гостиной, где она до этого беседовала с друзьями, немного забеспокоился, - Я отлучусь ненадолго, надо кое-что проверить. Вы проходите к столу, Люся с Мари с самого утра суетятся, готовят вкуснятину! А мы с Аллочкой скоро подойдем, - сохраняя спокойный тон и улыбку на лице, пообещал гостеприимный хозяин, на что супруги кратко улыбнулись. Поднявшись по лестнице на второй этаж в спальню, Филипп дернул ручку двери, но та оказалась закрыта - Алла заперлась, чтобы случайный гость ненароком, поддавшись любопытству, не стал свидетелем, как она планово кормит грудью ребенка. Тихонько постучавшись, Филипп желал убедиться только, что все хорошо: - Аллусечка, ты здесь? У вас с Илюшкой все хорошо? - Филь, я скоро спущусь! Только покормлю! - негромко, но все-таки так, чтобы Фил услышал, ответила Алла, - Кстати, позови Мари! Илюшу надо спать укладывать, пусть она быстренько пообедает и поднимается на смену. - то, что родная тетя Киркорова помогала, сильно выручало приму. Благодаря помощи этой женщины у Пугачевой была возможность и поспать нормально, и погулять одной, как она порой любила, и нервничать поменьше - ведь ребенок, столь желанный, долгожданный и любимый, ни разу не остался без присмотра хотя бы на минуту. Не мешкая, Филипп спустился на первый этаж на кухню, где все еще суетилась тетя и, подойдя к ней поближе, передал просьбу Аллы. Та, быстренько закончив приготовление салата, столь же быстро нашла в холодильнике какой-то йогурт и, наскоро поев, поднялась на второй этаж. К тому времени Пугачева уже покормила сынишку и, едва Мари постучалась в спальню, Алла сама, поправив блузу, открыла ей дверь. Филипп, улучив момент, когда Люся вступила в игру гостеприимства и активно дискутировала с присутствующими гостями, снова поднялся на второй этаж - к тому времени маленького Илью уложили в кроватку, и Мари, сидя рядом с ним на придвинутой к кроватке софе, караулила сон младенца за чтением какого-то журнала. - Филь, а ты чего не с гостями? - полушепотом, стараясь не разбудить сына, спросила прима, едва увидела мужа на пороге детской, - Неудобно как-то! Я ушла, так хоть ты бы остался! - Аллунь, я немного забеспокоился, - попытался оправдаться Фил, прижав супругу к себе за талию легким движением. Он наклонился, чтобы поцеловать Аллу, но в этот момент из кабинета, который располагался также на втором этаже, раздался громкий противный звонок стационарного телефона, который чудом не разбудил кроху, - Я отвечу! - Филипп помчался к телефону, желая поскорее снять трубку, чтобы звук точно не побеспокоил сон грудничка. - Я тебя внизу жду! - шепотом кивнула ему Алла, на что Фил послал ей воздушный поцелуй. - Але? - от бега немного запыхаясь, Филипп поднес трубку к уху. Звонил неизвестный номер и более - абонент сперва молчал, чем немного разозлил певца. Дело в том, что многие поклонники, каким-то чудом раздобыв телефон звезды, названивали просто так, а, дозвонившись, молчали, как рыбы в телефон, - Але? - повторил Киркоров, думая, что это очередной фанат, - Если Вы так и будете молчать, я кладу трубку. - Филипп, их бин Петер, - на ломаном русском с весьма заметным немецким акцентом произнес абонент, - Петер Бруннер, доктор. Цюрих. - несмотря на то, что врачу было довольно трудно изъясняться по-русски из-за длительного отсутствия языковой практики, Филипп прекрасно понимал все, что Петер говорил. - Здравствуйте, Петр! - поприветствовал он врача, - Как Ваше ничего? - русскими фразеологизмами чуть не заставил врача нахмуриться, ибо тот не понял, что означало данное выражение. - Филипп, гуд, что Вы подойти к телефон, - он выражался какими-то глагольными, но все же понятными, формами, - Есть проблем. - Какой еще проблем, Петер? - нахмурился Фил, присев на краешек рабочего стола, - Что случилось? - Хорошо, что я говорить сейчас с Вами, мадам Пугачева меня убить за проблем. Я бояться Вашей мадам. - Филу в какой-то момент стало немного смешно, однако, чувствуя некую важность того, что Бруннер собирался сообщить, Киркоров приглушил в себе порыв хихикнуть, - Филипп, я много... - замялся врач, пытаясь вспомнить подходящее слово, - арбайтен... Работать. Моя практика... Угроза. - Петер, что Вы пытаетесь мне сказать? Простите, я не понимаю. Можно прямо? - все-таки не выдержал Филипп, не понимая, что пытается сказать Бруннер. - Битте... Просить Вас не говорить Ваша мадам... Умолять. Была очень огромная ошибка. - сделав глубокий вдох, чувствуя, что просто не может хранить эту тайну в себе, Бруннер продолжил, - Ооциты мадам... Мой ассистент-практикант случайно подсадить чужая фрау. - Чего?.. - Филипп то ли возмутился, то ли удивился, - Какой еще "фрау" Вы подсадили яйцеклетки моей жены? - Быть ошибка. Я нести ответственность за действия практиканта, моя карьера под угрозой, если мадам Пугачева узнать. Помочь просить Вас. Не говорить мадам. - Петр, - тяжело вздохнул Филипп, вертя в руках перекрученный провод стационарного телефона, - Успокойтесь. Расскажите по порядку, что случилось. Вы меня понимаете? - Йа-йа, порядок, - по голосу Бруннера можно было смело сказать, что мужчина сильно нервничал, да так, что еще и боялся, - Ко мне прийти фрау. 40 год, дети нет. Плакать мне в кабинет. Я помочь. - Так. Но мы же замораживали целые эмбрионы, а не только яйцеклетки! - вдруг вспомнил Филипп, - Как же могла произойти ошибка? - У фрау никого нет. Но ребенка хотеть. У нее ЭКО и донор сперма. Быть ошибка в база данных, ей мой ассистент подсадить чужие эмбрионы, а не ее. Две штуки. - Вы с ума сошли?.. - сердце Фила в этот момент просто ушло в пятки, он был готов прибить этого докторишку или его ассистента - кто там допустил ошибку - без разбора. - Филипп, меня понять битте. Я не хотеть. - Вы... Вы подсадили чужой женщине наши с Аллой эмбрионы! - едва не завопил Киркоров, донельзя возмущенный такой преступной халатностью. - Тетка больше не жить... После подсадки авария на штрассе, она гибнуть. Она не знать об ошибка, когда вскрытие, анализ отличия резус-фактор эмбрионов... Тогда обнаружить проблем. Ваши эмбрионы не жить. - повисло долгое молчание. Филипп, шокированный новостями, просто не знал, как ему реагировать. Выждав нужную паузу, Петер все же перешел к тому, зачем звонил изначально, - Умолять Вас молчать. Никто не знать о ситуация, но я Вам сказать, что Ваши эмбрионы... найн... - Петер, Вы понимаете, о чем меня просите? - пока еще тихим тоном уточнил Филипп, - В вашей клинике допущена громадная ошибка, в результате которой наши эмбрионы фактически убиты! - Найн! - запротестовал врач, воскликнув, - Найн! Мы никого не бить... Не убивать, - поправил себя Бруннер, - Мы... Я ничего не знать! Я тоже... Шок! Умолять простить! Я вернуть Ваши доллары! Моя карьера! Практика! - занервничал Бруннер, только на секунду представив себе последствия казуса лично для него, - Филипп, битте! - едва ли не взмолился Петр. - А что та женщина? Она погибла в аварии и у нее родственников нет? - Тетка-фрау умирать одна! Никого нет! - в этот момент Филипп зажмурился от накатившей горечи: ему стало жаль и женщину, которая хотела обрести женское счастье, и их с Аллой эмбрионы, - Никто не узнать! Практикант - характеристика швайне, уволить! Выпереть из медицина, но... Петер... большой проблем из-за швайне... Филипп, просить Вас! Я прислать все деньги на Ваш счет! Я все вернуть! - Все, Петр, все, - чувствуя, что у врача сейчас начнется едва ли не истерика, прервал его, - успокойтесь. Поймите - я не могу скрывать такие вещи от жены. Это неправильно. - Найн, их бин бояться мадам! Гитлер в юбка! Яйца крутить и кинуть окно! Суд или мадам - я выбирать суд. - Петр, ну что за глупости? Вы же сами знаете, что Алла замечательная! Она же Ваша пациентка, в конце концов, как Вы ее можете бояться? - Найн! - настаивал Бруннер, - Пациент, но она мочь летать в Цюрих и майн жопа гореть! Я увольняться, если она прилетать! А она прилетать, чтобы разбираться в проблем! Она убить! - Петр, давайте Вы сейчас успокойтесь. Для меня это полнейший шок - я до сих пор поверить не могу, как в крутой клинике Цюриха могла произойти такая ошибка подмены эмбрионов? Как? - Моя вина нет, я ничего не знать! - оправдывался Бруннер, - Я быть с тетками отпуск, когда вернуться - узнать и вырвать волосы! Я лысый! - Надеюсь, только на голове? - не сдержавшись, пошутил Фил. Это ситуация так разволновала его, что невольный смешок вырвался как некое естественное проявление волнения, но эта шутка еще больше огорчила Бруннера, который, фактически, просто отчаялся спасти свою репутацию и карьеру. - Умолять... Майн имя... Репутация... Филипп... Мадам-фюрер молчать! Вернуть деньги, Вы сказать, что эмбрионы не пережить крио, они погибнуть. - Господи, Петр! Вот кого Вы в практиканты взяли? У Вас теперь такие проблемы! А мне как быть? Я не могу молчать! Ладно... Вы не виноваты, я понимаю. Что-то придумаю, не волнуйтесь. - Данке, Филипп, - немного успокоился Бруннер, - Данке. - он повесил трубку, оставив Фила в полном недоумении, как быть и что делать дальше. Несмотря на то, что Филипп был в глубоком шоке от услышанного, у него и мысли не возникло что-то скрыть от жены - он все равно собирался ей все рассказать. Нет, конечно, ему было жаль без вины виноватого в этой ситуации Бруннера, но их с Аллой два эмбриона, которые по договору должны были храниться в криобанке и которые так нелепо погубили - еще больше жаль. Представив, что это могли бы быть их дети: допустим, еще один мальчик и девочка, Фил всплакнул.