Ночь.

- Филь... дай мне его, - Дороднова потянула руки к ребенку, намереваясь забрать мертвого младенца у Киркорова, который рыдал над сыном взахлеб, прижимая к груди, - Филипп... - Люся переглянулась с Мари, которая, хоть и стояла рядом, но не вмешивалась, буквально не зная, чем помочь. - Нет... - глотая слезы и крепче прижимая холодного сынишку к себе, шепотом произнес Фил, - Не отдам... Это мой сын... Мой маленький мальчик... - Филя... - Люся, не сдерживая катившиеся по щекам слезы, присела рядом на пол в детской, где сидел Киркоров, и все же коснулась предплечья певца, - Ты слезами не поможешь... - тихо произнесла женщина, - Такова... Божья воля. - Филипп поднял на нее заплаканный взор, в котором читалась такая боль вперемешку с лютой ненавистью, что у Дородновой мурашки по спине побежали, - Филь... - женщина не оставляла попыток деликатно забрать белого, как мел, ребенка с рук рыдающего над ним отца, - Филипп... - Не трогай! Уйди! - внезапно разорался Фил, злобно зыркнув сперва на Люсю, а затем на свою болгарскую тетю, - Уйдите все! Уйдите! - Люся, испугавшись такой реакции, и правда отпрянула. Она встала с колен и, подойдя к Мари, тихо прошептала: - Дурку вызывай, мы сами не справимся... - Филипп, пожалуйста, - все-таки вмешалась Мари, подойдя к Филу, - твой сын уже умер, ему ничем не поможешь... Его надо по-человечески похоронить. Отдай ребенка нам, мóля те*... - с помощью Люси, которая тоже подоспела, она сжала Филу руку в локте, нажав на определенное место, и ему стало так больно, что хватка ослабла, а две женщины просто воспользовались моментом. Киркоров вскочил и, пока Людмила уносила малыша прочь из комнаты, громко рыдал и, пытаясь вырваться из цепкой хватки своей тети, нецензурно ругался, глотая соленые слезы, пока, наконец, не рухнул от бессилия на колени и, вцепившись в собственные волосы, заорал, что было мочи: - А-а-а! А-а-а-а!.. - Блять, как же ты задрал уже, а! Шестой раз! - Алла, разбуженная его криком во сне, не сдержавшись, шлепнула мужа по голове подушкой, когда он, вскочив от очередного кошмара, часто и глубоко дышал. Филипп повернул голову и посмотрел на недовольную Аллу - она, скрестив руки, пожирала его взглядом. Затем, все-таки придя в себя от реалистичного ужасного сна, посчитал нужным извиниться: - Прости... Кошмар опять приснился, - события прошедшего дня никак не отпускали певца, он настолько перенервничал, что все страхи вылились в ночные бредни, не давая спать ни ему, ни жене. - Да мне насрать, ты можешь просто не орать?! - насупилась прима, укутываясь получше в одеяло, - У меня кормление в 4 утра, дай ты мне хоть час поспать! Ну сколько можно вскакивать! С часу ночи куролесишь! - Ну ты сама сейчас чего кричишь? - лишившись всякого сна окончательно, Филипп встал с постели и, надев халат, босиком прошел в детскую, позволив жене поспать без него и его кошмаров спокойно. Страх за маленького Илью вынудил Филиппа подойти к сладко спящему сыну и, несмотря на то, что шел мониторинг и все показатели были в норме, он присел рядом с уснувшими няньками: Люся и Мари все-таки задремали, - Люсь, - шепотом окликнул ее Киркоров, слегка потормошив, - Люсь, идите спать, я посижу с ребенком. - как-то одновременно две женщины, видимо, устав безвылазно сидеть возле малютки, среагировали, проснувшись и, не задавая лишних вопросов, протяжно зевая, направились в свои комнаты отдыхать. - Ну, что у нас тут? - сменив настроение на более приветливое, в комнату, так и не включив свет, заглянула Пугачева. Во-первых, она тоже переживала за сына, а, во-вторых, настало четыре утра - время кормления, - Филь, извини, что наорала, - сняв датчик с ребенка, немножечко его побеспокоив, что он начал тереть глазки и сонно зевать, вдруг произнесла Алла, - сам знаешь, я сплю мало, настроение дрянь. Не сердись. - для Пугачевой извиниться перед Киркоровым почти нонсенс, это было в каких-то редких исключительных случаях, но тут Алла на полном серьезе считала, что переборщила - но так, слегка. - Да нет, ты меня правда прости - я так перенервничал, что своими воплями тебе спать не даю, - глубоко вздохнул Фил, - Просто за Илюшу очень переживаю. - Я понимаю. Давай так - я его сейчас покормлю и пусть он с нами на кровати поспит. Так и тебе, и мне будет спокойнее. - взяв ребенка на руки, Пугачева присела на софу и по уже привычной схеме начала кормить проголодавшегося грудничка. Фил, все еще сидя на полу, подполз к жене и, взяв ребенка за руку, что тот сжал папин большой палец, улыбнулся, наблюдая, с каким аппетитом малыш сосет мамину грудь. - Хорошо, - кивнул Филипп, - Кровать у нас большая, места хватит всем. Мы по бокам, а Илюшку посередине положим, да? - Алла молча улыбнулась мужу. В глубине души сама переживала за долгожданного кроху до такой степени, что прекрасно понимала все страхи Киркорова, но просто не позволяла им выйти наружу в виде каких-то эмоций. Со стороны казалось, что женщина после родов стала более прохладной и менее эмоциональной, но только она знала, чего ей стоило не показывать страх и переживание за любимого ребенка, а потому так или иначе к переживаниям мужа относилась снисходительно и не злилась даже за то, что поспать он ей своими вскриками во сне так и не дал. - Аллунь, - заметив, что сын наелся, Филипп протянул к ребенку руки, - дай мне Илюшку, пожалуйста, - Алла, не колеблясь, передала малыша его отцу и, наблюдая, как он с ним сюсюкается, не смогла сдержать нежной улыбки. - Ты особо не разгуливай Илюшу, сейчас опять спать укладывать. Филь, я пойду сцеживаться, а ты тогда памперс проверь, ладно? - Хорошо, Аллчонок, - все еще сюсюкаясь с сыном, ответил Фил, - Где мои пяточки хорошенькие? - говорил и улыбался взрослый мужчина, целуя нежные крохотные ножки ребенка, - Где мой носик? - коснулся нежным поцелуем кончика носа ребенка, что тот улыбнулся, - Илюш, пойдем-ка, мы памперс поменяем, пока мама наша занята, - Фил довольно быстро справился с задачей, особо не растормошив ребенка и не прогнав у него желание поспать. Не мешкая, отнес малыша в спальню и, устроившись в кровати, осторожно положил кроху рядом. Вскоре пришла и Алла - но к тому моменту два самых любимых мужчины в ее жизни уже сладко спали. Пугачева, сняв с себя халат и оставшись в ночнушке, лишь ухмыльнулась: - Что отец, что сын - дрыхуны. Н-да, с генетикой не поспоришь, - это была чистая шутка, полузаметка, на самом деле зрелище, как Илюша с Филиппом спят, очень умиляло женщину. Она улеглась на свою сторону кровати, погасила неяркий торшер и, укрывшись одеялом, нежно чмокнула сынишку в лобик. Почувствовав какой-то шорох, Киркоров открыл глаза и, заметив жену рядом, широко улыбнулся. - Все хорошо, Аллусечка? - шепотом уточнил мужчина, взяв жену за руку, и та, чтобы ненароком не разбудить сына, кратко кивнула, в ответ сжав теплую ладонь мужа, - Спокойной тебе ночи. - Да, Филя. - как-то грозно посмотрев на Киркорова, подтвердила прима, - Спокойной, - выделила она интонационно, - ночи. - искренне надеялась, что такие уж меры - когда сын спит с ними - окончательно развеют ночные кошмары и Фил больше не будет ни вздрагивать, ни плакать, ни, тем более, вскакивать с криком.