Люб…лю.

Сидя за обеденным столом, Людмила с большим, но пока неявным - чтобы не обидеть - интересом наблюдала, как Алла уплетает второй круассан подряд, запивая ароматным чаем. Гормонотерапия - как сама по себе, так и ее последствия - дала тот побочный эффект, которую Люсю искренне удивлял: у Пугачевой наблюдался не просто повышенный, а какой-то сверхповышенный аппетит, она ела редко, но много, да и делала это так смачно, что у Дородновой едва слюни не текли - себя-то Люся старалась все-таки держать в рамках, а тут такой соблазн съесть еще хотя бы кусочек аппетитной выпечки... - Котлетки как, понравились? - словно нарываясь на комплимент, уточнила Дороднова, сделав глоток чая. - Мне - да! - сразу ответила Иза, - Правда, я привыкла в фарш хлеб добавлять, тогда получается сочнее. - Сочнее? С хлебом?! - искренне возмутилась Людмила, которая готовила одни и те же котлеты - что нравились Алле - на протяжении двадцати лет, - Не, ну у всех свой вкус, конечно, - чуть смягчила она тон, - Кому как нравится. Алл, а тебе как? - Вкусно, Люсенька, - нежно улыбнулась прима, снова почувствовав между преданной помощницей и няней Изой едва уловимые нотки невидимого соперничества: несмотря на довольно продолжительное время работы, Люся с Изой в определенных вопросах так и не могли найти компромисс, но в целом отношения между ними доверительно-уважительные, чего, в принципе, хватало. Каждый занимался своим непосредственным функционалом, предпочитая непрошеными советами не мозолить мозг собеседнику, - Ты, как всегда, молодец. - посмотрев на Фила, который все-таки не доел блюдо до конца, поспешила утешить, - На Филиппчика не смотри, сама знаешь, он твои котлеты не очень. - Не, ну вкусно, - все-таки поддержал Киркоров Люсю, - нормально. Жевабельно. - Жевабельно... - хмыкнула Дороднова, повторив наименее понравившийся эпитет, - Ладно, поели и хорошо. А вот Илюшке мои котлетки очень нравятся! Да, Илюш? - обратилась она к ребенку, и тот, аккуратно положив вилку на стол, воскликнул: - Да! - Пугачева заботливо поправила сынишке слюнявчик и, отодвинув пустую тарелку подальше, вручила ребенку стакан сока. - Алл, может, круассанов побольше надо было наготовить? Если они так понравились тебе - вон, сколько съела! - без какого-либо подтекста заметила Дороднова, на что получила весьма красноречивый взгляд в свою сторону: - Люсенька, - Алла тактично съязвила, при этом не повысив тон, - а с каких пор ты считаешь, сколько и чего я съела? - на фоне гормональной нестабильности даже прямую фразу без подтекста можно трактовать иначе, и Люся, понимая, что случайно дала повод думать как-то двояко, мгновенно осеклась: - Не-не, я в том смысле, что если понравились - я бы больше напекла! Хотела с абрикосовой начинкой, но ты ведь любишь классические... - ей вдруг стало так неловко, что женщина буквально замкнулась, потупив взор. - Думала, скажешь, что меня разнесло! - то ли в шутку, то ли всерьез хмыкнула Алла, - А я итак это знаю, но не надо мне про мой вес напоминать! Это побочка! Она пройдет. Марк обещал, по крайней мере. "Мне для полной радости не хватало только, чтобы муженек насчет моего веса высказался. Но он молодец... Даже за руку меня подбадривающе взял, улыбается мне. Нравлюсь ему любой... Это хорошо. Потому что я не знаю, насколько застряла в этом весе." (Алла). - Конечно, все стабилизируется, Аллунь, - вмешался Филипп, приятно улыбаясь так, что у примы настроение разом повысилось, - ты мне любой нравишься, ты всегда прекрасна. Но главное твое здоровье. "Ну-ну. Особенно в бассейне, да, Филиппок? Что, обломала нас с тобой Люся?.. Ну ладно, я хоть знаю, что еще привлекаю тебя, будем считать незавершенный процесс неким тест-драйвом. Тебя, конечно же, твоей реакции." (Алла). - Умеешь ты, Филиппчик, настроение поднять, - заметно покраснев, смущенно улыбнулась Пугачева, сжимая его руку в ответ, - спасибо, - нежно чмокнула в щеку любимого мужчину и, дождавшись, пока Илюша допьет сок, взяла ребенка на руки, после чего прошла в детскую. Филипп, прекрасно понимая, что Алла нет-нет, но все же беспокоится о переменах в своем внешнем виде, провел воспитательную беседу, буквально запретив обеим помощницам хоть как-то высказываться касательно или внешности, или веса его жены - Алла столь чувствительна, что могла воспринимать даже комплимент с оттенком некоего подозрения. Если с тактичной Изольдой проблем не возникло: женщина сразу поняла и приняла новые правила, то вот про Дороднову нельзя сказать то же самое - острая на язычок она вовсе не пыталась задеть, но так или иначе могла вставить свои пять копеек, когда их совсем не ждали. И, тем не менее, семья жила дружно, не было никаких конфликтов: помощницы помогали супругам в доме по хозяйству и в воспитании малыша, который рос не по дням, а по часам здоровеньким крепеньким и очень умненьким мальчишкой. В отношениях Аллы и Филиппа все стабильно хорошо и, хотя Киркоров не понял, зачем нужен весь этот прощальный тур (так как был уверен, что он далеко не прощальный), идею жены поддержал. Единственное, что напрягало Аллу (и довольно сильно) - отсутствие интимной жизни... Если после выписки она Филиппа буквально щадила и даже спать ложилась в пижаме оверсайз, то после того, как он полностью восстановился и перестал принимать таблетки, не понимала, чего же тот ждет. Впрочем, никаких планов по совращению мужа она не строила, да и текущая реакция на нее в бассейне порадовала, немного вдохновила вновь обросшую в связи со своей внешностью комплексами женщину, и Алла просто пустила ситуацию на самотек. Однако, поздно вечером, когда Филипп при ней переодевался, сняв домашнюю одежду, в халат, не смогла сдержать заинтересованного взгляда - так и смотрела на любимого мужа и о чем-то, слегка улыбнувшись, размышляла. "Симпатичный у меня муженек все-таки. Молоденький парнишка, который реагирует на мое, не первой свежести, тело... Интересно, почему? Может, правда любит? Да не, любит. И я люблю. Не, ну я вообще-то тоже ничего! Очень даже, не надо саму себя принижать! У меня и попочка, и грудь, и ножки! Сегодня как смотрел! Блин, Люся! В какой раз ты мне кайф обламываешь? Минимум в третий... Ну ниче, я потом с тобой побеседую на тему того, что стучаться прежде надо. Но Филиппчик все-таки... м-м-м... так бы и покусала... Любя." (Алла). - Аллунь, я быстро в душик сгоняю, ладно? - улыбнувшись жене, мужчина подошел к кровати, где Алла удобно устроилась под теплым одеялом и нежно чмокнул в лоб, - Не скучай. А потом посмотрим фильм, какой ты хотела? - "Последний дюйм" - кратко чмокнув Филиппа в ответ, ответила Алла, - Ты же помнишь - мой любимый. - Да-да, помню. Хорошо, я быстренько, - Киркоров исчез в ванной комнате и, пока принимал водные процедуры, Алла дотянулась до пульта, что лежал на прикроватной тумбе и кнопкой переключила на другой выход, чтобы транслировалось со старой VHS-кассеты на телевизор ее любимое кино, а затем, желая подождать мужа из ванной, поставила кнопку паузы. Пять минут прошли в абсолютной тишине и телевизор перешел в спящий режим, ожидая дальнейших действий. Алла терпеливо ждала Филиппа из ванной, но воспоминания о привлекательном мужском теле, об их несостоявшемся соитии словно назло вылезли откуда-то из под корок подсознания, навязчиво напоминая изголодавшейся женщине обо всех прелестях. Тяжело вздохнув, Пугачева получше накрылась одеялом и, дотянувшись до настенного бра, отрегулировала яркость, оставив малюсенький огонечек, что женщину теперь плохо видно. "Твою же мать... Я уже совсем от недотраха с ума схожу, прям хочется взять и! Фантазировать, епт. Ах, Филя-Филя, что ж ты со мной делаешь? Что я вынуждена на родного мужа в потемках... фантазировать..." (Алла). Алла все еще боролась с внезапно возросшим - на фоне побочки от гормонов - сильным возбуждением, которое туманило рассудок и заставило женщину повернуться на живот, чтобы ненароком не коснуться внизу живота того, что уже, излишне взмокнув, буквально пульсировало от желания. Пугачева сперва резко повернулась на спину, присела на кровать, обняв руками колени, зажмурила глаза. Но память играла с ней злую шутку, подсовывая самые пикантные подробности их интимной с Филиппом жизни, Алле снова захотелось ощутить то, отчего она глубоко протяжно стонала, вновь насладиться этими ощущениями. "Вот сука... Чупахается там в своей ванной, даже не знает, что я тут с ума схожу! Блин, когда же эта побочка прекратится? То жру, как не в себя, то трахаться хочется, хоть на дерево лезь! Так... Ну Филька вроде не скоро вернется... Че он там делает? Кстати! А что он там делает? Хи-хи... Пойти посмотреть, что ли? Не, нафиг! Лень вставать. Ну ладно... Темно же... Да и... Хосспади! Что ж за мучения!" (Алла). Алле не очень хотелось, чтобы Филипп, выйдя из комнаты, поймал ее за чем-то пикантным - нет, мужа она вовсе не стеснялась, стеснение было направлено на собственное либидо, женщина просто не понимала, как с этим бороться. В принципе, и бороться не нужно - это ведь всплеск гормонов на фоне побочного явления, но именно это Пугачеву и смущало. Терпеть буквально стало невмоготу, Алла сдалась и, погасив полностью свет, накрылась одеялом так, что только пальцы ног виднелись, а сама, наконец, устроившись на спине, приспустила пижамные шортики и, нащупав пальцами обильную влагу внизу живота, дала волю фантазии, с каждым плавным движением руки раскрепощая свою память, смешанную с выдумкой, все больше и больше. - Аллусь, я скоро! - крикнул из ванной Фил, наивно полагая, что жена его заждалась. Нет - Алла, занятая совершенно иным процессом, напротив буквально молилась, чтобы муж подольше задержался, но... Дверь комнаты, когда Пугачева приблизилась к пику, предательски открылась, и Алла, отдернув треморную руку, стиснула зубы. Неудовлетворенное желание, которое кипело в крови, буквально разозлило женщину, и Фила, когда тот запрыгнул к жене в кровать и ласково поцеловал жену в щеку, она встретила показным равнодушием. - Ты все? - этот вопрос как-то резко прозвучал из ее уст, Филипп аж нахмурился от ноток потаенного гнева и раздражения в голосе, - Спать или как? - Я... думал, мы кино посмотрим, - Фил, все еще удивленный такой реакцией, не нашел, что ответить иного, - ты же хотела. - Уже ничего не хочу! - рявкнула Алла, повернувшись к мужу спиной, - Спать давай! - Киркоров искренне не понимал, чем заслужил такую трудно скрываемую злость, но списал все на гормоны и, в общем, был прав. Никак не отреагировав на ее выпад, Филипп, устроившись на боку, прижался к Алле, положил на ее талию руку, но женщину это не утешило - напротив, не успев получить удовольствие, этот недвусмысленный жест раздразнил еще больше, что она просто готова выть койотом. Низ живота начал поднывать, требуя завершения начатого и логической разрядки, но Алла просто не могла себе позволить подобное, а потому зажмурила глаза, прогоняя все остатки эротических воспоминаний. - Аллусенька, случилось что-то? - Фил видел, что с ней творится нечто странное, но что именно - предположить не мог. Смена настроения это полбеды, куда хуже для него оказалось, когда вконец измученная желанием женщина убрала его руку со своего бедра - тут уж все серьезнее. Не желая казаться настойчивым нахалом, Киркоров лишь нежно поцеловал жену, но она дернулась, и поцелуй упал куда-то в район шеи, отчего женщина не смогла сдержать краткое: - А-ах... - еле слышное, а затем старательно приглушенное, но именно это заставило Филиппа, поразмыслив пару секунд, еще раз положить руку на ее живот. С большим удивлением Киркоров обнаружил отсутствие привычной резинки на ее бедрах, какая была от пижамных шортиков, и слегка проскользнул ниже... Уже не скрывая от него свое состояние, которое к этому моменту превратилось в продолжительную муку, Пугачева легла на спину, ожидая от мужа дальнейшей реакции и честно - действий. Она не видела в полумраке, как Филипп, проскользнув зону чуть ниже лобка, нащупал привычную, чуть вязкую, влагу, как он улыбнулся. Алла чувствовала лишь, как муж осторожничает и, не вытерпев, сжала его ладонь, что все ребро и пальцы испачкались смазкой. Так ничего и не вымолвив, Фил прильнул к ее губам таким поцелуем, какой Алла себе фантазировала в процессе, выдернув откуда-то из глубин памяти. Женщина задышала чаще, глубже, постанывая от каждой нежности, какой он покрывал ее измученное томлением тело. От нее буквально сочилось тепло, от тела шел шлейф такого жара, который возбудил Филиппа не на шутку за какие-то несколько секунд поцелуя, он так ее возбудил, что у самого в паху поднывало, а женское лоно дергано пульсировало, ожидая дальнейших ласк. - Маленькая моя, - прошептал мужчина, вернув свои поцелуи в ее пухлые губы, пока пальцы, нащупав плотный возбужденный клитор, приближали женщину к долгожданной разрядке. Алла глухо стонала, совершенно позабыв о стеснениях и мнимых комплексах, желание накрыло до такой степени, что она помогала мужу, двигая тазом, и он случайно скользнул в ее глубину, - Аллунь... - видя, что жена на пределе, Фил резко опустился к ее ногам и, приподняв правую, принялся задаривать чувственными поцелуями покрывшуюся мурашками кожу внутренней части бедра, постепенно, поцелуй за поцелуем, приближаясь к пульсирующей от желания промежности. - Филя, умоляю! - не вытерпела Алла, едва ли не взвыв от ожидания, - Ради Бога! Пожалуйста! - возбужденный Филипп, не желая ее больше мучить, накрыл горячим влажным ртом сочившуюся промежность, языком провел по головке клитора, заставив Аллу вцепиться в его курчавую шевелюру и прислонить голову вплотную так, что он еле дышал носом, - А! Да! - Пугачева, отпустив одну руку, вцепилась в собственную грудь и сжала ее до боли, массируя между пальцами сосок, - Блять, да! А-а-а! - Филипп проскочил языком в глубину и, найдя определенный участок на передней стенке, заставлял жену выгибаться дугой на кровати и сжимать все подряд - то одеяло, то подушки по очереди, - Филька! - находясь буквально на пороге оргазма, Алла вслух умоляла его не прекращать, не останавливаться и даже не сбавлять заданный - уже довольно быстрый - ритм, - Боже!.. - в один момент женщину словно передернуло, она, вцепившись в его волосы, зажмурилась до цветных мушек в глазах, чуть привстала, а затем громко застонала, и ее ноги, буквально не слушаясь, дергались в крупной конвульсии, - А-а-а! А-а-а-а! - совершенно позабыв о громкости, Алла просто рухнула на спину, дыша глубоко до такой степени, что Фил немного напрягся. Оргазм оказался слишком ярким, глубоким, долгожданным и выстрелил прозрачным соком мужчине почти в рот, - Иди сюда... - тяжело дыша, Алла притянула мужа к себе и убрала мешающуюся прядь его волос со лба, - Мальчик ты мой... - слова, как и дыхание, сбиты, полуприглушены, что едва можно различить сказанное и только, когда Филипп, поднявшись дорожкой поцелуев с ее бюста до щек, нежно поцеловал и уголок глаз, понял, что женщина... плачет. - Аллусенька, ты чего? - он сильно перепугался за нее и потянулся рукой к бра, чтобы включить его, но Алла остановила: - Все хорошо... я просто, - сделала глубокий вдох, - так кончила, что... - ей хотелось объяснить, но в один момент сама запнулась и вместо тысячи слов подарила мужу долгий поцелуй, подушечками пальцев нежно поглаживая прикорневую зону его головы, - Филечка... - обняла его и, чуть привстав, поласкала спину легкими движениями, на что Фил улыбнулся, - я очень соскучилась... - прошептала женщина, и Фил затянул ее в новый поцелуй, где Алла, установив свои правила, сжала через ткань свеженьких боксеров давно вставший поднывающий от недостатка внимания член, - Ляг, - тихо попросила она, укладывая супруга на спину. Филипп послушно лег, и тогда Алла, будучи возбужденной, коснулась горячим дыханием его органа, все еще не избавив мужа от мешающегося белья. - М-м... - Фил не сумел сдержать стон, он вырвался как-то внезапно от слишком ярких ощущений, что дарила жена. Не желая излишне церемониться, но все же желая подразнить, Алла устроилась между его разведенных ног и, чмокнув ткань боксеров, прижала к кровати руки по обе стороны, чтобы он не мог ими двигать. Но все же отпустила одну - но только потому что ей захотелось легким движением снять, наконец, это мешающееся белье, а затем она снова, коснувшись кончиком языка упругой головки члена, придавила руку мужа. Из-за всякого отсутствия света в комнате Филипп не видел, но прекрасно чувствовал, что делает жена, что она вытворяет с ним, буквально играясь и раздразнив до такой степени, что вскоре комнату заполнили глубокие стоны удовольствия. Алла, действуя почти на бум, всего-навсего следя за реакцией, поцеловала ствол члена и опустилась к яичкам, языком проведя по каждому, а затем пухлыми губами накрыла небольшой участок нежной кожи и провела по мошонке, по шовчику языком, заставив мужа едва ли не дрожать: - М-м... Ах!.. А-а... - он прикусывал собственные губы, чтобы не стонать отчетливее и громче, опасаясь, что кто-то из домочадцев услышит, но Алла каждым своим действием, лишь лаская мошонку даже без рук одним лишь ртом, своими чувственными посасываниями и краткими дразнящими поцелуями, доводила Филиппа до какой-то грани, когда удовольствие чувствовалось так тонко и остро, словно он ходил по лезвию керамического ножа, - Аллунь... - когда женщина остановила свою игру, Фил попытался освободить руку, но Пугачева все еще держала настойчивой, довольно сильной, хваткой, не позволив даже поднять конечность. А Филиппу хотелось продолжения в виде классики, то, что он воспринимал за прелюдию, казалось, перешло свою стадию, но у Аллы были свои планы. Видя, как мужчина начинает мучиться от явного дефицита продолжения, как его член сам подрагивает даже без прикосновения, Пугачева хищно улыбнулась и, облизнув губы, вновь припала к яичкам, уделяя внимание только им. Никакой особой техники не было, Алла просто прислушивалась к своей интуиции, разбушевавшейся фантазии и главное реакции любимого мужа, который просто чуть с ума не сходил, ощущая неземное блаженство. Облизывая их, Алла отпустила одну руку и обхватила эрегированный член, большим пальцем прикоснулась к головке и размазала подушечкой пальца выступившую смазку, а затем, отпустив ему вторую руку, буквально заставила положить ладони на свою голову, накрыв своими пальцами его, выражая некое подчинение. Она прекрасно знала, догадывалась, что именно этого - насадить ее рот на свой орган - Филу втайне и хотелось, а потому сама помогла, выставив новые правила игры, но, на ее удивление, Филипп никаких резких движений не делал, он, вопреки ее ожиданиям, стал... поглаживать ее голову, как похожее делала Алла, когда муж ласкал ее между ног. Чувствуя, как яички напряглись, не дождавшись ожидаемой реакции, женщина положила свои руки на его бедра и, прикоснувшись языком к мошонке, провела по шовчику. Ощущая, что сейчас взорвется дикой неуемной лавой, Филипп из последних сил сдержался и предупредил: - Алл! - он даже остановил жену, чувствуя, что оргазм подступает мощной лавиной, - Стой! Стой, Бога ради! - едва ли не задыхаясь от удовольствия, взял ее за руку, - Я щас кончу! Алл! Стой! - но на это Алла лишь ухмыльнулась и, проведя ладонью по внутренней части бедра, ответила дразнящим полушепотом: - Кончай... - снова наклонилась и, в этот раз губками обхватив нежную головку, чмокнула ее, после чего языком провела вдоль ствола. Это возымело сумасшедший эффект - громко рыча, пытаясь приглушить себя же, Филипп бурно кончил, не сдержавшись, и мощная длинная струя белой густой жижи залила низ его живота, по случайности лишь не запачкав Аллу - только ее руку мелкой каплей. - М-м-м-м! Мгрх-м-м! - что-то неразборчиво, но громко простонал Киркоров, чувствуя, как пенис, выплеснув всю сперму, все еще сокращается и дергается от волн непередаваемого кайфа, - М-м-м... - стоны стали тише, глуше, и Филипп, прикрыв лицо руками, пытался отдышаться, пока Алла, устроившись на его груди, нежно чмокнула куда-то в серединку: - Ну что, мой мальчик доволен? - хитро улыбнулась женщина, поглаживая ладонью его заросшую грудь. Она легла так, что и ее промежность, соприкоснувшись, запачкалась белой жижей, но ее это вовсе не смущало, наоборот - хотелось... продолжения, но Алла решила дать мужу чуточку отдохнуть. Фил затянул ее в глубокий поцелуй и, перевернув на спину, оказался сверху, а затем продолжил ласку, беззастенчиво впиваясь пальцами в кожу ее ягодицы, то сжимая, то слегка щипая. Чувствуя, что ей нравится, и она снова, возбудившись, простонала, дал небольшой шлепок по попе, и женщина в ответ слегка прикусила ему нижнюю губу в поцелуе. - До безумия... - прошептал Фил, опустившись поцелуями к ключице и сжимая в обеих руках нравившийся ему бюст, - люблю тебя... до безумия... - Алла сильно удивилась, почувствовав, как только что выстреливший орган коснулся твердым горячим жезлом ее бедра - Пугачева снова возбудила его, и мужчина в полной боевой готовности. - Филипп... - Алла смогла прошептать тихим стоном его имя, когда он плавно, чтобы не сделать больно, вошел в ее лоно, - мальчик мой... - Киркоров аккуратничал, а потому толчки медленные, излишне чувственные, что и мужчина, и женщина, не спеша наслаждались каждым моментом любовного соития, - Филя... - чувствуя, что он немного добавил темп, Алла невольно - на чисто рефлекторном уровне - слегка сжалась, и Фил почувствовал эту тень страха, но, остановившись, сумел отвлечь, лаская ее груди то руками, сминая их, то языком, то губами, возбуждающе посасывая соски, - А-а-у... - протяжный стон слетел с ее уст и женщина прикрыла от постепенно нарастающего удовольствия глаза. На секунду прервавшись, Киркоров затаил дыхание, пытаясь сдержать свои ощущения и посмотрел на жену - Алла только-только начала чувствовать то, что являлось тенью пикового наслаждения, ей требовалось времени чуть дольше, а потому, передохнув незначительные несколько секунд, Филипп продолжил в ней движение, ощущая, как она сильнее обхватила его бедра ногами и слегка, словно подсказывая нужный темп, надавливала, вынуждая мужчину двигаться так, как ей удобно. Он полностью подстроился под нее и, чтобы все не закончилось раньше нее, как того требовал мужской организм, прикусил до боли губу, сбавляя ощущения. Это помогло, и Алла, вскоре двигаясь с ним в такт, буквально насаживаясь на теплый член внутри нее, приближалась с каждой секундой к фееричной разрядке, от переизбытка чувств дербаня наманикюренными ногтями спину мужа. В выражении чувств Филипп крайне деликатен, а потому женщина чувствовала только удовольствие, которое вот-вот выльется за край чаши бурным оргазмом. Она, казалось, в какой-то миг, излишне сосредоточившись на крайне приятных ощущениях, забыла дышать, и Филипп вцепился в ее губы жадным поцелуем, установив какой-то бешеный, нужный ей, темп фрикций. Одни достигли пика одновременно, прижавшись друг к другу вплотную и, сбивчиво дыша, в один момент соединились в долгом поцелуе, на миг буквально выпав из реальности от слишком ярких ощущений. - Ф... - Алла порядком устала, она так приятно вымоталась, что еле-еле смогла произнести хотя бы первую букву имени любимого мужа, - Филя... - все-таки вымолвила женщина, с каждой секундой ощущая, что ее сознание просто куда-то улетучивается, и она, чуть приподнятая на его руках, куда-то проваливается. Отдышавшись, Филипп дотянулся правой рукой до настенного бра и, включив свет, опешил - Алла мгновенно побледнела и, прикрыв глаза, почти запрокинула голову назад. - Аллуня... - слегка похлопал ее по щекам, видя, что она находится на какой-то грани между явью и обмороком, - Аллочка? Маленькая моя, ты чего? - получив второй мощный оргазм, Алла настолько вымоталась, что проваливалась скорее не в обморок, а сон, ей до безумия хотелось раствориться на его руках и утонуть в какой-то темной пустоте, - Аллусь, не пугай меня! Тебе плохо? - глотая воздух какими-то рваными вдохами, Пугачева намочила кончиком языка нижнюю губу и, приоткрыв глаза, прошептала: - Воды... - ей очень сильно хотелось пить, пожалуй, также сильно, как и спать, и она согласна потерпеть одну потребность, пока не удовлетворит другую. - Щас! Щас! - пошарив рукой в выдвижном ящике тумбы, Фил нащупал бутылку воды и, открутив крышку, приподнял Аллу. С большой неохотой она перехватила бутылку и за несколько больших жадных глотков утолила свою жажду, после чего вернула емкость мужу. Он тоже, немного выпив, поставил бутылку на тумбочку и, убрав с ее лица прядь взмокших волос, чувственно поцеловал. Сильно обрадовался и даже успокоился, когда Алла постепенно, наращивая обороты страсти в поцелуе, ему ответила. - Филька, не пугайся, - на одном только выдохе произнесла женщина, все-таки проваливаясь в сон все глубже, - Мне классно! Очень! Но я просто устала!.. И тоже очень, - на это Филипп, окончательно успокоившись, улыбнулся и, уложив ее на свою грудь, прикрыл их обоих влажным от соков и страсти одеялом, - Люблю тебя... - еле слышно произнесла женщина, буквально поддавшись тягучей пелене сна, - Люб... лю... - И я тебя очень, мышонок, - нежно поцеловав ее в макушку, Филипп прижал жену к себе ближе и, погасив свет, сразу же заснул.