"Кау".

Филипп проснулся рано утром от каких-то всхлипов: лежа на его груди, Алла тихонько плакала, стараясь своими прорвавшимися эмоциями не разбудить супруга, но, увы, безуспешно - Фил все равно услышал и, не понимая, что происходит, сперва впал в какой-то ступор. Женские слезы всегда его и пугали, и он просто не знал, как себя вести, сердце до боли сжималось, возникало ощущение какой-то вины за собой даже, когда ее вовсе не было. - Аллусенька, - тихо произнес мужчина, прижимая женщину к себе ближе, - маленькая моя, что с тобой? - Филипп не знал, что причиной ее слез является... он сам - проснувшись во вполне нормальном настроении, Алла молча лежала, чтобы не разбудить и размышляла о событиях последних месяцев. Их с Филом счастливые воспоминания, слайд-шоу памяти внезапно сменились на краткие моменты ссор по тем поводам, что давно решены и, как вишенка на торте - едва ли не изменой Аллы. Она четко осознавала тот факт, что Филиппа очень любит, что ссоры бывают в любой семье и, что самое ужасное, нехотя поспособствовала ухудшению его самочувствия этими ревностными дразнилками с Арсением, буквально доводя мужа до белого каления, когда он разгромил всю кухню. Чувство стыда смешалось с неким омерзением к себе же самой, и Алла, уже не скрывая слез, горько плакала на его груди, что Фил просто опешил. - Филя! - все-таки произнесла зареванная женщина, прикрыв лицо куском одеяла, - Прости! - наблюдая его реакцию, все же извинилась Алла, но Филипп, просто не понимая, за что она просит прощения, списал ее плаксивость на нестабильный гормональный фон, без которого также не обошлось, - Прости меня! - более четко и громче произнесла прима, уже подняв на него свой взгляд, - Слышишь? - она ожидала и одновременно боялась его реакции, но Филипп в ответ, как-то растерянно кратко улыбнувшись, притянул жену к себе и попытался успокоить нежным поцелуем в губы. - Аллунь, ты чего?.. Что с тобой, котенок?.. - Алла не могла остановиться, эта трудно сдерживаемая дамба прорвалась диким ревом так, что Киркоров, чуть привстав, сильно напугался и, дотянувшись рукой до бутылки воды на тумбе, открутил крышку и предложил ей попить, но она, вцепившись в Фила, отодвинула подальше бутылку, - Аллунечка, Господи! - не выдержал Филипп, у которого просто сердце сжималось от того, что он видел, - Что случилось? Что я должен простить? - искренне не понимал мужчина, все еще легкими недвусмысленными поглаживаниями пытаясь утешить любимую женщину. Чуть притихнув, но все еще всхлипывая, Алла провела тыльной стороной ладони по его щеке, она хотела объяснить, но слова от волнения застряли неприятным комом в горле: - Это... Филь, это я виновата, из-за меня у тебя с сердцем так плохо... - все-таки вымолвила женщина, чем искренне удивила Киркорова - он даже не помышлял ее в чем-то обвинять и вообще мусолить эту тему, когда самое плохое и опасное осталось в далеком прошлом, - Я к тебе совсем невнимательна была, дразнила тебя специально, чтобы ты ревновал меня к Шкурыгину... - Господи! - Фил даже слегка улыбнулся, - Ну было и было, это все неважно сейчас! Я тебя ни в чем не виню, у меня и мысли такой нет! - заверил он жену, прижимая ее - дрожащую - к себе, - Я... - замялся Фил, вспомнив неприятный момент их ссоры, когда в итоге пострадала вся кухня, - просто не понимал, что происходит, но никогда ни в чем тебя не обвиню. А Шкурыгин... что о нем говорить? Он уже получил по заслугам. - Филька, ты чуть не умер! - вытерев слезы, воскликнула Алла, - Я ж не знала, что у тебя такие проблемы! - включился механизм самозащиты и самооправдания, что порадовало Фила, ведь он не хотел, чтобы любимая женщина нервничала, - Я совсем про тебя забыла с этим комиком, Филь. Влюбилась в этого пизденыша, но... - здесь она замолчала и, посмотрев на мужа, который в этот момент напрягся, все-таки завершила фразу, - клянусь, не изменяла! Клянусь! Ты мне веришь? - Аллочка, успокойся, - тяжело вздохнул Фил, - у нас был тяжелый период, я тоже не сахар. - Я все равно, так или иначе, любила только тебя, Филя, - честно призналась женщина, и эта откровенность подтверждалась и любящим взглядом, и прежним огонечком любви, что Фил заметил в ее глазах, а потому улыбнулся и подарил ей чувственный поцелуй, слегка наклонившись, - И сейчас люблю, - сквозь стекающие по щекам слезы произнесла прима, - даже очень. - Аллунь, знаешь... Ты мне, вообще-то, жизнь спасла. - задумчиво произнес Киркоров, - Ведь тогда в бане... Когда я понимал, что - все... Что жизнь закончена и я умираю, в этот последний момент, - Филипп поджал нижнюю губу, стараясь не вдаваться в слишком негативное воспоминание, - я думал о тебе. О нашей семье. И понял одну простую вещь... Я и раньше понимал, но тут она просто на поверхности: для меня моя семья - ты, Илюша, даже Люся и даже Иза (куда ж без них) превыше всего. Так было раньше, так есть сейчас и так будет в дальнейшем. Да и... поразмыслив немного, я пришел к выводу, что своим звонком - когда ты нашла Рому - спасла меня. Ведь он именно из-за тебя пришел в парилку и... увидел, что увидел, а после позвал помощь. Не позвони ты... неизвестно, когда бы меня нашли. Но точно уже... неживым. Так что... я тебе еще и спасибо скажу: за счастье, за любовь, за твою ласку, за твое отношение ко мне, за, - улыбнулся Филипп, - жизнь, что ты мне спасла. И я эту жизнь тебе отдам - любимой, самой желанной женщине - ни на йоту не жаль. Филипп недолгим монологом умудрился не просто успокоить жену, но и истребить в ней остатки угрызений совести, ей вдруг стало гораздо легче и, прижавшись к мужу, она дарила ему один поцелуй за другим, целовала его, проявляя искреннюю любовь и нежность, на что он той же лаской отвечал. Но... что ее организм, что его отреагировали одинаково: довольно сильным возбуждением, а потому утро, хоть и началось со слез, но затем последовало такое продолжение, что Изольда и Люся, завтракая на кухне в столовой с Ильей, переглянувшись, изрядно покраснели. "Совсем страх потеряли, мы тут с ребенком сидим, а они как кролики. Постыдились бы хоть!" (Люся). "Не, ну они, конечно, хозяева в своем доме, но... все-таки маленький ребенок... Ладно, я совсем раскраснелась, щас еще Людмила заметит, подкалывать будет. Надо пойти брату позвонить, узнать, че там у него." (Изольда). - Теть Люсь! - неожиданно для помощницы протянул мальчик, отодвинув тарелку с остывшей кашей подальше, но Люся, смотря ушедшей Изольде вслед, сперва не отреагировала, - Те-е-еть Люсь! - повторил ребенок, и Люся посмотрела на маленького: - Да, Илюш, что? - она придвинула ему кружку слабозаваренного чая и, нарезав дольку лимона, опустила ее в напиток. - Теть Люсь, а почему мама так кричит? Ей плохо? - Людмила, сильно смутившись, просто стала пунцовой и, едва сдерживая хохот, кое-как ответила: - Илюш, ты пока маленький, когда подрастешь, я тебе все обязательно расскажу. Но нет, не бойся, - нежно чмокнула она ребенка в макушку, - с мамой все хорошо, ей не плохо, она... так с твоим папой общается. Людмила хотела поговорить с Аллой касаемо этой - крайне деликатной - темы, но до самого вечера подбирала слова, а после - уже и подбирать не пришлось, Илюша все сделал сам: дело в том, что вечером приехала Кристина с младшим и, когда маленький Дени играл с Ильей, они смотрели детскую книжку в гостиной, где все, включая двух помощниц, собрались. Изольда проявила чуткость к Дени и уделяла время сразу двум детям, листая с ними развивающее пособие для маленьких на английском языке: - Дени, как на английском будет "корова"? - уточнила няня, показывая картинку животного. - Кау... - ответил ребенок. - Молодец. Илюш, запомнил, да? - на всякий уточнила Иза, видя, с каким интересом ребенок изучает слово. - Корова умеет мычать! - решил похвастаться своими знаниями подросший Дени, - Му-му! "Зачем Герасим утопил свое Муму? Оно не сделало плохого никому! Муму, Муму. Муму, Муму. Оно не сделало плохого никому. Блин, дебильная песня, так и заела в бошке." (Люся). - Правильно, Дени! А вот, смотри, собачка! - продолжила обучение Иза, - Собака на английском будет "дог"! - Да, знаю, а собака лает! - внимательно слушавший их диалог Илья ничего не ответил, пытаясь запомнить новые слова, но, когда Иза перевернула страницу и там оказалась семейная пара - муж с женой, которые держались за руку - Илюша, увидев рыжую женщину, оживился: - Мама! Мама! - на его всплеск обратили внимание стоявшие в сторонке взрослые, - Мама делает так: "А-а-а! А-а-а-а!" - весьма качественно спародировал мальчик со всеми вздохами и всей томностью голоса то, что ненароком услышал сегодня утром, да так, что все присутствующие, покрывшись бордовым оттенком, буквально замерли с бокалами вина. Повисла неловкая пауза, которая длилась несколько секунд... Алле стало так неловко, что искренне взмолилась, чтобы земля под ней разверзлась и она куда-то бы провалилась, не сдержалась даже тактичная Иза, чуть улыбнувшись, а Дороднова, выйдя в другую комнату, залилась громким заразительным смехом, раз за разом вспоминая смешной эпизод, свидетелем которого стала. Маленький Илья, не понимая, что он такого сказал и почему на него буквально уставились, молча наблюдал за взрослыми: к счастью, Люсин хохот - откровенный ржач - который доносился аж из закрытой комнаты, разрядил обстановку, и все, чуточку посмеявшись, вернулись к своим обсуждениям, сделав вид, что ничего не произошло. "Понятно все с ними. А писали развод... Ох, уж эти журналисты!" (Кристина). - Это все же ребенок... - пыталась оправдаться все еще красная от смущения Алла, - Я прошу прощения. Илюш, - взяв сына на руки, Пугачева с Филиппом прошли в детскую, - Илюша, ты большой мальчик и должен понимать, что твоя мама так не разговаривает! Давай с тобой выучим, - Алле хотелось провести воспитательную беседу, пока она с такими познаниями сына не встряла в иной, более серьезный казус, - мама разговаривает, как и ты. Слова, выражения, я часто говорю, что люблю тебя, помнишь? - Помню. Но ты часто кричишь с папой! - ребенок искренне вступился за отца, которого любил также сильно, как и маму, - Почему? - Ну... - посмотрев на мужа, словно ища в нем поддержки, Алла активно размышляла над тем, что бы сказать сыну, - так бывает, это ничего страшного, понимаешь? - Мама, ты любишь папу? - этот вопрос ввел Пугачеву в ступор, она не ожидала. Как-то глупо улыбнулась и, посмотрев на Филиппа, твердо ответила: - Конечно. Я очень люблю папу. И тебя, мой маленький. Но, пожалуйста, больше никому не показывай то, что ты показал сегодня, ладно? А то мы с папой обидимся! - на почти детском языке попыталась пояснить она, понимая, что не справляется. - Хорошо, - пожал плечами Илья. - Илюша, сынок, - подключился Филипп, желая помочь жене в этой нелегкой миссии воспитания сына, - есть слова хорошие и не очень. Что-то можно говорить другим - не только нам с мамой - а что-то нельзя. Договорились? - Хорошо, папа, хорошо. Можно я покатаюсь на машинке? - устав выслушивать нравоучения взрослых, когда давно все понял, Илье не терпелось поиграть. Оставив ребенка с подошедшей Изольдой, Фил все еще пытался успокоить жену - смех смехом, но эта ситуация оказалась весьма показательной. - Аллунь, ему всего два, он просто не понимает, услышал - и повторил. - Филька, но мы ведь с тобой взрослые люди... Тут вопрос не к ребенку, а к нам... Надо реально себя как-то сдерживать... Рано ему еще такие вещи слушать. - Знаешь, я предлагаю съездить отдохнуть, - внезапно заявил Киркоров, - Сейчас середина сентября, еще есть целый месяц на подготовку к твоему туру, тебе надо спокойно выспаться, поплавать в море, подышать морским воздухом. - Да где я ж море в сентябре найду? В Израиле уже прохладно купаться, сам знаешь. - Полетели в... Эмираты, - расплываясь в широкой улыбке, произнес Филипп, - все самое лучшее для тебя. И массажи, и спа, и коктейли, и прогулки, все - что ты захочешь! Тебе отдохнуть надо. И, кстати, в это время в Эмиратах море теплое, как парное молоко! Будем купаться! - Аллу столь заманчивое предложение весьма устроило, и она улыбнулась в предвкушении сладкого отдыха, но затем улыбка ее исчезла: - Филь... Перелет. Надо узнать у Бокерии, можно ли тебе. Я ему позвоню и тогда поедем, хорошо? - кивнув ей в ответ, понимая, что жена искренне тревожится за него, Филипп притянул ее к себе за талию и чувственно поцеловал.