начало

канун 11-ой смерти глава 2 "начало" Начало сентября — это время, когда лето постепенно уступает место осени. В воздухе ощущается лёгкая свежесть, особенно по утрам и вечерам. Днём солнце ещё греет, но его лучи становятся мягче, не такие жаркие, как в июле и августе. Листья на деревьях начинают менять цвет, появляются первые жёлтые и красные оттенки, но зелень ещё преобладает. Небо чаще ясное, но иногда оно затягивается лёгкими облаками, приносящими прохладные дожди. В природе чувствуется спокойствие и умиротворение, как будто всё готовится к долгому зимнему сну. Птицы собираются в стаи, готовясь к отлету на юг. я сидела в кафе с подругой, моя чашка кофе слегка дрожит в руке. Я смотрю на неё через парящую дымку, поднимающуюся от наших чашек. Реджина говорит что-то о работе, её слова тонут в рутине, я киваю, едва слушая. На экране телевизора за барной стойкой мелькают кадры: машины скорой помощи, сирены, чёрно-жёлтая лента полиции. Словно по сигналу, звук телевизора становится громче, и голос диктора вторгается в наш разговор: Программа новостей. Ведущий, с его холодным и невыразительным лицом, сообщил, что в городе нашли третью жертву. Я замираю, следя за каждым словом. Третья жертва. В голове проносится множество мыслей, но одна особенно цепляется, не давая покоя: маньяк. "шокирующие новости; рано утром, в центре города, на строительной площадке было найдено тело женщины. Женщиной оказалась двадцатилетняя Эмили Руссо, которую вчера вечером объявили пропавшей ее родные. на теле пострадавшей зафиксирован глубокий порез от горла до пупка живота. мотивы преступления пока не установлены. место трагедии оцеплено, полиция просит временно обходить его стороной… ", — звучало как приговор, заставляя тишину в кафе стать еще тише. Люди обменивались обеспокоенными взглядами, но большинство делали вид, что их это не касается. я продолжила слушать новости, -" три подобных случая уже происходили прежде, что навело подозрения властей на появление серийного киллера в городе. расследование продолжается и детективы круглосуточно ищут улики потенциальных подозреваемых. правоохранительные органы напоминают общественности сохранять бдительность и призывают звонить по номеру ********* на случай если вы обладаете более детальной информацией..." -Алес… Алекса!- громко шикнула блондинка толкнув меня в плечо - снова витаешь в облаках?" я вздрогнула, возвращаясь из своих мыслей в реальный мир - а? что? - взяла в руки большую чашку кофе и отвела взгляд, в сторону тихо говорящего телевизора в кофейне блондинка закатив глаза, и скептически подняв брови, проследила за моим взглядом, вслушиваясь, что говорят по новостям - серьезно!? а говорили, что у нас в городе безопасно - девушка прикрыла рот ладошкой удивленно ахнув реджина, казалось, только что заметила новость. Она фыркает, слегка хмурясь, откидывая назад свои светлые волосы. но через секунду Реджина тут же махнула рукой, усмехаясь, как будто только что услышала очередную нелепую шутку. Её реакция меня не удивляет, но все равно беспокоит. — Снова эти СМИ раздувают из мухи слона, — сказала она, закатив глаза. — Стоит случиться чему-то необычному, так сразу «маньяк». Наверняка это просто совпадение или чей-то больной розыгрыш. Я посмотрела на нее внимательно. Реджина всегда была той, кто верит в лучшее, кем бы ни был ее собеседник. — Ты правда так думаешь? — спросила я, постукивая пальцами по чашке. Она кивнула, уверенная в своих словах, а я же, напротив, чувствовала, как внутри меня растет беспокойство. СМИ часто искажали факты, но, по моему опыту, они редко говорили всю правду. Они могли не рассказать обо всем, о том, что кроется за заголовками и сенсационными историями. Маньяк в нашем городе — это звучало слишком громко, слишком страшно. Но что, если правда была еще ужаснее? Что, если маньяк только начинал? Я сделала глоток кофе, чувствуя его горечь, которая совпадала с моими мыслями. Реджина продолжала говорить, но я уже не слушала. В голове у меня крутился один вопрос: сколько еще жертв нужно, чтобы все поняли, что это не преувеличение? — Ты только посмотри на это, Алес, — произносит она с легкой насмешкой, слушая, что говорят по телевизору. — СМИ просто обожают драматизировать. Три смерти, и вот, пожалуйста, у нас уже новый маньяк. Я не могу разделить её легкомыслие. Сжимаю чашку крепче, и отставляю её в сторону. Смотрю на Реджину прямо, но мысли витает где-то далеко. — Не знаю, Реджина, — медленно отвечаю я, подбирая слова. — Может, они как раз и недоговаривают. Не все новости выносят на экран. Она машет рукой, будто отгоняет надоедливую муху. — Да ладно тебе, Алес. Ты всегда такая серьёзная. Это просто совпадение, не больше. Я пытаюсь улыбнуться, но чувствую, как по спине пробегает холод. В голове начинает крутиться мысль, которую я не могу отпустить. Совпадение? Может быть. Но слишком многое складывается в слишком стройную картину. Возможно, дело не в том, что СМИ преувеличивают. А в том, что они не могут сказать всю правду. Или, что хуже, не знают её до конца. — Думаю, нужно быть осторожнее, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. Реджина вздыхает, ставит свою чашку на стол и смотрит на меня с доброй, но легкой улыбкой. — Ну конечно. Я постараюсь не ходить по тёмным переулкам, мамочка. — Она подмигивает и улыбается, мы хихикнули, разбавляя угнетённую атмосферу в помещении. За окном кафе на улице мелькает полиция, патрульная машина медленно проезжает мимо. Третья жертва. И никто не знает, кто станет следующей. Я смотрю на Реджину, её беззаботная улыбка режет мне глаза.

***

В тот вечер я сидела дома и писала новую статью , когда телефон неожиданно зазвонил. Вздрогнув от резкого звука, я нехотя взяла трубку. Номер на дисплее был незнакомый, и сердце сжалось от странного предчувствия. — Алес? — голос на другом конце провода был хриплым, каким-то потерянным. — Да, это я. Кто это? — Это Бет, соседка Рэймонда… Мне тяжело это говорить, но... его больше нет. Его нашли сегодня вечером... Я замерла, не веря услышанному. Мир вокруг меня словно застыл, не давая дышать. Рэймонд... человек, с которым мы вместе выпустились с колледжа... неужели его больше нет? — Как это произошло? — мой голос дрожал, но я старалась держать себя в руках. — Это был... маньяк. Полиция утверждает, что это дело рук того самого, который уже несколько месяцев наводит ужас на наш город, — Бет говорила с трудом, как будто каждый звук резал ей горло. — Я думала, ты должна знать... Трубка чуть не выпала из моих рук, но сейчас, я бы этого даже не заметила. Рэймонд... убит. Как? Почему именно он? Голова закружилась, в висках запульсировало. Я пыталась связать в голове эти разрозненные факты, но мысли путались, не давая мне прийти в себя. Что-то в этой истории было не так. Полиция... я уже давно не доверяла им. Они слишком часто ошибались, слишком много раз закрывали глаза на очевидное. Рэймонд был ужасным фанатом детективов и любил шутить на тему смерти. он всегда говорил "если меня когда-нибудь грохнут, то явно не за просто так", прокрутив его слова в голове теперь, я посчитала это подозрительным, он не раз упоминал эти слова в моем присутствии, может он намекал? Женщина продолжала говорить, но я уже ничего не слышала. Всё, что я смогла понять, — это то, что его нашли вечером, в его доме. Мёртвым. Убитым. Маньяк, сказала она. Полиция утверждала, что это дело рук маньяка.

***

Когда я приехала на место, сердце билось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. я с ужасом приближалась к дому, в котором уже не было хозяев. где недавно царила жизнь. Полицейские отводили глаза, стараясь не смотреть на меня. В их взглядах читалось что-то вроде жалости, но больше — раздражение. Их безразличие казалось мне невыносимым. не слушая упреки полиции о том, что мне нельзя здесь находиться, я инстинктивно бежала туда, где было больше всего людей. в спальню. вбежав в заполненную полицией комнату, я увидела тело Рэймонда. Его лицо было изуродовано, но я знала, что это он. Знала по тому, как его сильные руки безвольно лежали вдоль тела, по старым шрамам на запястьях, о которых знало только три человека, в том числе и я. Сдавленный крик вырвался из моего горла, но я не позволила себе плакать. Не здесь. Не перед ними. Кожа его была бледной, почти белой, с синеватым оттенком — как будто жизнь покинула его задолго до того, как он встретил свой конец. Глубокие резаные раны покрывали его тело, словно кто-то методично резал его, наслаждаясь каждым мгновением его страданий. Кровь пропитала его одежду и растеклась по полу, образуя темные лужи. Особенно жутким было то, что его глаза были открыты — пустые, застывшие, как у восковой фигуры. Казалось, что он смотрел прямо в бездну в тот момент, когда последний вздох сорвался с его губ. Лицо было обезображено: судя по всему, маньяк был не просто жесток, а изощрен в своих методах. Несколько зубов выбиты, губы были разорваны, а нос — сломан, словно от ударов тяжелого предмета. Но самой ужасающей деталью была грудная клетка. Она была разрезана, как будто кто-то использовал скальпель, и раздвинул ребра, обнажив внутренности. Внутренние органы были разорваны и частично удалены, словно маньяк хотел оставить после себя что-то большее, чем просто мертвое тело — символ своей власти, доказательство того, что он хозяин жизни и смерти. я долго смотрела на безжизненное тело одногруппника и нашего друга. Полицейский, ведущий расследование, был груб и некомпетентен. Он сразу списал всё на маньяка, который уже несколько месяцев терроризировал город. Но я знала Рэймонда. Знала, что он был осторожен, знал, как защитить себя. Что-то здесь было не так. Чувство невыносимой несправедливости обжигало меня изнутри. Я пыталась говорить с полицейскими, но они отмахивались от меня, как от назойливой мухи. Их самоуверенность, граничащая с равнодушием, только раззадорила мой гнев. Они не собирались искать настоящего убийцу. Они просто хотели закрыть дело как можно скорее и забыть о нём. быстро взяв телефон в руки, чуть не выронив его, я судорожно принялась набирать знакомые цифры номера телефона. приложив холодную пластмассу к уху, послышались гудки. с каждым мучительно долгим гудком мои губы поджимались, а в глазах накапливалась влажность, появилось неприятное жжение в носу, я пыталась унять учащённое дыхание. осознавая, что я могу расплакаться прям перед людьми, я выбежала на улицу, и рухнула на крыльцо дома, яркий синий свет мигалок полицейских машин ослеплял меня и резал взгляд. уже теряя надежды что мне ответят, гудки резко прекратились, а на линии послышался грубый, хриплый, мужской голос. я почувствовала как уголки моих губ неосознанно приподнялись, а по щеке стекла слеза. стараясь успокоиться и говорить ровно, мой голос предательски дрогнул, и дрожащими губами я сумела промолвить - Скотт... прошу, забери меня от сюда.