1.

октябрь 2001.

Темно-желтые листья мерно колыхались под прохладным осенним ветром, создавая чарующую мелодию, которая будто убаюкивала перед долгой и холодной зимой, пока заходящее, с красным оттенком, солнце близилось к горизонту. Если приложить ладонь к темной коре дерева, можно почувствовать приятный холодок, который ненавязчиво проскользнёт по запястью, забираясь под свитер. Кто-то не оценит подобного нахальства от природы и поежится, Гермионе же жизненно необходимо было почувствовать эту прохладу потому, что тело будто горело в адском пламени. После того, как девушка собственноручно наложила обливиэйт на родителей, она считала, что сильнее ненавидеть себя уже не сможет, но как же она ошибалась, ведь прямо сейчас она была готова поклясться, в ней хватит ненависти на всю, чертову, Магическую Великобританию, если не на весь Магический Мир. Прошло три месяца, а горечь утраты отдавалась рвотно горьким вкусом во рту, как будто это произошло сегодня утром. Омерзительный ком жара разъедал легкие, было больно дышать почти на физическом уровне.       Укутавшись в бордовый свитер, который был явно на два размера больше хозяйки, и спрятав веснушчатый нос за объемным воротом, девушка с трепетом проходилась тонкими пальцами по влажной почве могилы. Под ногти забивались крупицы земли, но ей было плевать. Сейчас карие глаза были прикованы к кривому самодельному кресту, так робко ссутулившемуся под красно-желтой кроной листвы огромного дуба. Достав аккуратным движением палочку из набедренной кобуры, Гермиона сделала пару взмахов, после чего появилось семь ромашек, перевязанных голубой лентой. Жгло девушке не только внутренние органы, но и горло с языком, голос стал совсем тихим, перемешивающимся с шелестом листвы.       — Come, little children, I'll take thee away Into a land of enchantment. Come, little children, the time's come to play, Here in my garden of shadows.       Осторожными движениями, будто боясь потревожить покойника, Грейнджер поправила ленту на цветах, закусывая губу до крови, чтобы не обращать внимание на жжение в носу и дрожание кончиков пальцев.       — Follow, sweet children, I'll show thee the way, Through all the pain and the sorrows. Weep not, poor children, for life is this way, Murdering beauty and passions.       Зачем она это делает? Для кого она это делает? Мертвецам не нужны колыбельные, чтобы крепко спать. Вся эта ситуация была, до стыдливого румянца на щеках, эгоистичной. Она пыталась убаюкать не труп, а свою скорбь.       Большая часть сил уходила, чтобы голос не дрожал, ведь если она даст себе подобную поблажку, то щеки точно станут неприятно мокрыми, и она не сможет остановиться, пока не начнет хрипеть и задыхаться от нехватки кислорода, как это было три месяца назад. Она пообещала себе, что будет сильной, и выполняла свое обещание исправно. Сегодня второй раз, когда она посетила могилу после похорон. Дело было в том, что она отчетливо понимала, если бы пришла раньше, то точно начала бы откапывать могилу голыми руками, чтобы лечь рядом с трупом, и закрыть глаза на веки вечные. Мерлин, как же она устала, как же она устала терять.       — Hush now, dear children, it must be this way, To weary of life and deceptions. Rest now, my children, for soon we'll away, Into the calm and the quiet. Come, little children, I'll take thee away Into a land of enchantment. Come, little children, the time's come to play, Here in my garden of shadows.       Уже три года, как Гермиона была солдатом, поэтому натренированный слух сразу же приметил знакомые шаги, сопровождающиеся хрустом опавшей листвы и треском мелких веточке под мужскими ботинками. Если бы на первом курсе ей сказали, что она будет определять кто именно идет к ней по звуку шагов, она бы покрутила пальцем у виска, ведь это явно попахивало паранойей, кто так вообще делает? Тихо выдохнув, она взмахнула палочкой, снимая дезиллюминационное заклинание. С каждым днем становится все опаснее покидать приделы их убежища, поэтому старшие строго на строго наказали использовать заклинание скрытности, если кто-то выходит за пределы дома.        — Ты все таки пришла сюда. — Грейнджер слышит такой знакомы, но не погодам взрослый, хрипловатый, с нотками усталости голос, который ассоциируется с треснувшей линзой очков. Когда он успел стать таким безнадежно печальным?       Она не хотела говорить об этом, ведь если говорить в слух, голос начинает дребезжать как хрусталь, грозясь разбиться, этого девушка допустить не могла. Поджав губы, она медленно поднялась с колен, отряхиваясь от налипшей земли, будто это поможет. Поняв, что только сильнее размазывает грязь, тонкая кисть быстро взмахнула палочкой, очищая одежду с помощью Экскуро.       Она смотрела не на него, куда угодно, но только не на него, а если прислушаться к магическим волнам, что исходили от Гермионы, можно было понять, что она возвела стены с помощью Окклюменции, отгораживаясь не только от Гарри, но и от себя самой. Несмотря на то, что они дружили столько лет, порой, он не знал, как себя вести с ней, а в последнее время его все чаще посещали мысли о том, что девушка и вовсе отдалилась от них с Роном, и это отделение произошло еще до похорон, но когда именно? Возможно, после того, как она собственноручно лишила себя родителей?       Парень тяжело выдохнул, он прекрасно понимал, что, если Грейнджер не хочет говорить — она не будет говорить. Тогда в бой вступало тактильное общение. Мозолистые пальцы со сбитыми костяшками скользнули по девичьим плечам, ощущая выпирающие косточки, темные брови тут же нахмурились.       — Тебе нужно больше есть, — недовольно выдохнув, Гарри прижал подругу к груди, утыкаясь носом в вьющиеся каштановые волосы, руками поглаживая спину. — Я серьезно, если сама не будешь есть, мы с Роном накормим силком.       — Прислушаюсь к твоему совету сразу после того, как ты, — из-за того, что она уткнулась курносым носом прямо в крепкую грудь, звук был приглушенным, но она была уверена, он отчетливо ее слышал, сделав акцент на последнем слове, продолжила. — бросишь курить.       Поттер неосознанно сжал руки, комкая свитер на спине девушки, из-за разницы в росте, он чуть согнул колени, чтобы стать ниже, и после уткнутся лицом в плечо Гермионы. Она буквально слышала, как скрипят шестеренки его мозгов.       — Не говори Джинни. — он резко отстранился, заглядывая в карие глаза, все еще придерживая Гермиону за плечи. — Я правда пытаюсь, но это не так просто, сама знаешь.       — Гарри, я просто шучу, — она тяжело выдохнула, плавным, но уверенным движением накрывая его руки своими, и снимая их с плеч. — ты уже слишком взрослый мальчик, чтобы я отчитывала тебя за такое. — ее губы попытались дернуться в подобии подбадривающей улыбки, но все естество отталкивало эту затею. Как она могла улыбаться или хотя бы делать вид, когда в ее душе царил смерч из заостренных бритв, что раздирали ее душу на мелкие куски? Она заглянула в изумруд чужих глаз, подытоживая — А насчет меня не стоит переживать.       — Гермиона, без обид, но ты становишься похожа на инфернала, и мне это не нравится.       Лаванда была уверена, что у Гермионы расстройство пищевого поведения, эту мысль она пыталась навязать и Рону с Гарри. Начитавшись статей из "Спеллы", девушка пыталась давать советы как бороться с этим недугом, подкрепляя все это тем, что она, на минуточку, бывший капитан команды чирлидерш, и уже сталкивалась с подобной проблемой. Но дело было не в этом. При всем желании сытно поесть, хотя, то, чем, и в каких объемах их кормили, сытной трапезой назвать было тяжело, девушка не могла, порой, запихнуть в себя и кроху еды.       Каждый раз, когда она садилась за обеденный стол, беря тарелку с едой, начиналось отдельное шоу для Гермионы Грейнджер. Перед глазами то и дело всплывали пациенты, которых она каких-то десять минут назад тащила с того света. Разорванная грудная клетка с торчащими во все стороны ребрами, от Бомбарды. Отваливающиеся куски кожи с лица и шеи, из-за чего виднелись кости черепа и сплетение мышц, а из горла слышалось бульканье, будто кто-то готовил густое зелье на сильном огне, и все это из-за Кислотного Проклятья. А как насчет оторванной нижней челюсти?       Одному из солдат Ордена кинули Кислотное Проклятие в лицо, оно ошпарило всю нижнюю челюсть парня, немного задевая шею. Стажер-медик не оказал первую медицинскую помощь и не принял меры предосторожности при аппарации с поля боя в их имитированный лазарет. В итоге, на кушетку перед Гермионой упал молодой человек с душераздирающими криками и болтающимся из стороны в сторону языком. Всю нижнюю челюсть парня расщепило при перемещении, превращая когда-то симпатичное лицо в кровавый фарш. Обездвижив пациента чарами связывания, она попыталась влить крововосполняющее зелье, а за ним, сразу же, настойку растопырника. Однако, юноша брыкался и дергался в агонии слишком сильно, руки девушки пытались удержать его лицо в одном положении, но предательски скользили из-за хлещущей крови и слюны, практически половина зелий выливалась из рта. Помочь было некому, Помфри проводила тяжелую операцию, одному из солдат оторвало обе ноги, Парвати и Падма тоже были заняты с другими ранеными. Гермиона не справилась. Все закончилось так же быстро, как и началось. Зеленый лес глаз парня будто окутал спустившийся с гор туман, и жизнь покинула его тело.       Но самая "любимая" часть представления начиналась, когда Грейнджер вновь и вновь видела перед собой голубые глаза, в которых застыла влага слез, перемешивающаяся с красным цветом лопнувших капилляров. Светлые кудри больше не украшала сорванная ромашка, их украшали сгустки спекшейся крови, из-за сильного удара затылком о твердую поверхность пола. После похороны. А затем, все по новой.       Из раздумий Гермиону вырвал голос друга:              — Просто, — он устало потер переносицу, на мгновение прикрывая глаза. — ты — моя семья. Я переживаю за тебя, понимаешь?       Она угукнула, кивнув головой в знак согласия, и даже правый уголок губы дернулся в жалком подобии улыбки. Так держать, десять очков Гриффиндору!       Гарри Поттер был избранным мальчиком, а она была избрана на роль его подруги, и, так как ментальное состояние парня частично зависело от его близких друзей, она должна была играть свою роль на отлично. Ведь он не просто Мальчик-Который-Выжил, он будущее Волшебного Сообщества Великобритании, он надежда, знак того, что нужно продолжать бороться с тиранией безносого психопата. Гарри был бумажным самолетиком, а она ветром, который должен поддерживать его, и направлять в правильную сторону. Но что делать, когда сам ветер на последнем издыхании? Терпеть, Грейнджер, сжать зубы, и терпеть.       Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, будто прощаясь со свежей прохладой осеннего леса. Повернувшись обратно лицом к могиле, девушка сжала кулаки так сильно, что отросшие ногти вонзились в мягкость бледной кожи, оставляя розовые полумесяцы.       Правая рука, сжимающая волшебную палочку, медленно поднялась, устремляя кончик древка на покосившийся крест, вырисовывая руну. В тот же момент, под зрительским взглядом изумрудных глаз, из под земли начали пробиваться ромашки. Будто маленькие руки, они оплетали весь крест, скрывая темное дерево, под нежными, молочными лепестками.       «Спи крепко.»       Гарри хотел что-то сказать, но Гермиона не дала ему такой возможности, опережая, тихо прошептав: "Идем, иначе опоздаем на собрание.", и робко взяв его за руку, повела прочь от массивного дуба, что охранял покой усопшего, на окраине осеннего леса.

𓆙𓆙𓆙

      Всю дорогу они молчали, к счастью для обоих, тишина не давила на плечи тяжким грузом, каждый окунулся в свои мысли, и тридцать минут пути пролетели довольно быстро. Подходя к уже такой родной Норе, Гермиона быстро сняла чары скрытности с себя и Гарри.       — После вас — парень еле ухмыльнулся, открывая дверь перед Грейнджер. Кивнув в ответ, девушка зашла в помещение.       С войной Нора потерпела кардинальные изменения, собственно, как и коттедж Ракушка и дом Тонксов. С помощью расширяющих чар были добавлены дополнительные спальни, три человека на одну комнату, золотой троице повезло больше, у них были отдельные комнаты на третьем этаже, маленькие, но свои. Кухню также пришлось увеличить, а в подвале разместились склад с провизией, ингредиентами для зелий и лазаретом.       Пройдя через гостиную, ребята вошли в кухню, где обычно проходили собрания. Каждый раз Гермиона испытывала смешенные чувства, она была искренне рада видеть всех живыми и почти здоровыми, но в тоже время, понимала, что разговоры будут не из приятных. На последнем сборе было решено сократить порции, так как еда заканчивалась, а следующая вылазка планировалась через неделю, и это была не самая ужасная новость. Вот что действительно заставляло стыть кровь в жилах, а дыхание - замирать, так это недавнее нападение ПСов на временное укрытие сбежавших маглорожденных и сквибов. Отряд Билла должен был забрать их и перенести в Ракушку, но, когда они прибыли в укрытие, было поздно.       Обычно Пожиратели не убивают пленников. Мужчин и женщин с "грязной кровью" отправляют в, так называемые, "Арены Смерти", из рассказов Снейпа стало известно, что это такая местная забава, чем-то напоминающая маггловские Гладиаторские Бои. Молодые девушки попадают в бордели, если же, их кровь чиста, то они становятся живыми инкубаторами для высших сословий, а дети... Из детей делают слуг, если те являются магглорожденными, однако ходят слухи, что некоторых так же помещают в дома похоти. Об этом Грейнджер старалась не думать вовсе.       В этот же раз все было иначе. Гермионы там не было, но ей хватило услышать отрывок рассказа Сюзан Боунс, которую не переставало трясти.       "Мы нашли старый сарай, в который они загнали их, как скот. Пахло мясом. Сгоревшим мясом. Мерлин, клянусь, я видела остатки детской руки, Мерлин, я... Я видела...".       В тот день Грейнджер не ела и не спала, а в воздухе будто чувствовался запах чего-то горелого.       Мотнув головой, отгоняя тяжкие воспоминания, девушка вернулась в реальность, быстро пройдясь взглядом по всем присутствующим: Профессор Макгонагалл о чем-то перешептывалась с Молли, рядом сидел глава семейства Уизли, хмуро перебирая свежий выпуск Ежедневного Пророка, Рон с недовольным выражением лица спорил с Джорджем, активно жестикулируя руками, то и дело тыча пальцем в пергамент с очередной схемой нападения на лагерь Пожирателей. Грюм на пару с Кингсли молча стояли возле окна, судя по хмуро сдвинутым бровям обоих мужчин, думали они о чем-то не очень приятном. Теплый тускловатый свет, исходящий от люстры, и запах домашней еды, резко контрастировали с прохладной и напряженной обстановкой.       — Вернулись! — появившаяся будто из ниоткуда Джинни быстро прильнула к Гарри, мимолетно чмокая его в щеку, а после кивая с легкой улыбкой самой Грейнджер, как бы приветствуя и ее. Сегодня они еще не пересекались.       — Ну наконец-то. — оторвавшись от гипнотизирования оконной рамы отозвался Аластор. — Мисс Уизли, оближите Поттера после собрания, сейчас у нас есть дела более важные.       Фыркнув в сторону профессора, девушка прошагала к столу, усаживаясь рядом с Роном, за ней проследовал и сам Гарри, садясь на соседний стул.       — Кто-то еще? — едва слышно отозвалась Гермиона.       — Нет. — лаконично ответил Бруствер, располагаясь во главе стола, напротив Гарри.       На правах последней, кто зашел в комнату, девушка заперла дверь в кухню, попутно наложив заглушающие чары. Желания садиться за стол, как и свободного места, не было от слова совсем, поэтому она осталась стоять в тени, привалившись к стене и скрестив руки на груди.       — Что ж, у нас есть две новости: плохая, и не очень, — устало потерев переносицу, произнес Кингсли. — с какой начать?       — С "не очень". — шикнув на Рональда, чтобы тот наконец перестал спорить с братом, попросил Гарри.       — Отряд Билла и Флер попал в засаду, трое погибли, остальные вернулись обратно в Ракушку, им не удалось спасти пленников.       Молли прикрыла глаза, нервно положив руку на плечо мужа в поисках поддержки, которую получила незамедлительно в виде успокающего поглаживания. Гермиона могла бы даже улыбнуться этому жесту, если бы у нее оставались моральные силы. Минерва переглянулась с Грозным Глазом, а Джордж пробубнил: — И это "не очень плохая".       — А плохая?       — Северус был прав, — беспардонно вклинился Аластор, мрачнея, казалось, с каждым сказанным словом, — Тот-Кого-Нельзя-Называть действительно искал что-то, что сможет восстановить его силы, и ,судя по всему, он очень близок к получению этого. Сегодня у них должно пройти тайное заседание верхушек ПСов и самого Лорда, там Снейп сможет выяснить, за чем же он охотится.       Повисла гробовая тишина, все будто разом перестали дышать. Поттер был бледнее всех, изумрудные глаза, обрамленные темными синяками, теряли блеск с каждым мгновением, а подрагивающие пальцы неосознанно потянулись к животу, потирая ткань, которая бережно прятала большой шрам, оставленный Волан-Де-Мортом в качестве подарка в их последнюю битву.       Гермионе от воспоминаний, как она трясущимися руками зажимала рану друга, чтобы внутренности не полезли наружу и не расщепились при аппарации, становилось тошно. Она старалась не думать об этом, хотя порой, когда смотрела на Гарри, воспоминания так и лезли мерзкими червями, заставляя вернуться в день битвы за Хогвартс. Сердце начинало колоть, когда ей вспоминались закатившиеся зеленые глаза, синеющие губы, и почти недышащий друг. Хвала Мерлину, что Рон был рядом, он сгреб их в охапку и смог аппарировать с этой бойни.       Они проебались. Крестражей было не шесть, как они думали, их было семь. Чертова змея жива по сей день и одному Салазару известно, где ее прячут. Но не смотря на многочисленные потери и проигрыши, Гарри смог хорошо ранить Реддла в ответ, и если бы у них вышло уничтожить последний крестраж, то добить это чудовище не составило бы труда.       — Значит, ждем профессора. — приподняв очки, парень потер измученные глаза, после переводя взгляд на Артура. — Что пишут?       — Они закрыли последнюю лазейку, через которую можно покинуть Магическую Великобританию, Перси и Чарли проверили информацию, газета не лжет, нам некуда отступать. Остальные странны пока бездействуют. — теперь уже сама Молли начала поглаживать руку супруга.       — Мы и не будем отступать. — Гарри с раздражением сжал кулаки, от чего костяшки чуть побелели.       Если говорить объективно, они были в дерьме. Даже взяв все имеющееся сопротивления под началом Ордена, их было меньше, чем солдат в армии Тома. Казалось, они проигрывали во всем, начиная от битв, заканчивая пополнением припасов зелий. Золото в хранилище Гарри заканчивалось, и если с едой дела обстояли не так плачевно, то с приобретением ингредиентов для зелий было все совсем туго. Покупка необходимых ингредиентов всегда выходит в копеечку, даже в мирные времена, а когда началась война и все официальные магазины оказались под влиянием Темного Лорда, выход был один — пойти на черный рынок, где цены взлетали до немыслимых чисел. Кстати об этом. Меньше всего Гермиона хотела подливать масло в огонь, но оттягивать было уже некуда, поэтому прокашлявшись, она решила прервать вновь наступившее гнетущее молчание.       — Кингсли, на прошлой неделе я направила Вам список с ингредиентами, которые необходимы для лечения пострадавших, наши запасы почти закончились, а люди поступают через день-два.       — Да, Мисс Грейнджер, я видел Ваш список. — смуглая рука шустро скользнула под мантию, извлекая пергамент. Уже издалека девушка подметила, некие изменения в ее списке. — Увы, все, что отмечено крестом, мы не сможем достать в ближайшее время. Призвав список беспалочковой магией, карие глаза судорожно начали бегать по названиям ингредиентов, о которых можно забыть: Рогд Двурога. Сушёные крылья веретенницы. Зелье Костерост. Валериана. Бадьян. Щупальца Горегубки. Золотые нити.       — Отлично, пойду порадую пациентов. — девушка уже представляла рассерженное лицо Помфри, когда она покажет ей список.       — Я понимаю, что новость неприятная, но бюджет ограничен и...       — Мне их Рябиновым Отваром отпаивать? — ее возмущению не было придела, потому что она понимала на кого посыпятся недовольства, когда лекари перестанут справляться со своими обязанностями из-за нехватки лекарств. — Да, температура спадет, а мелкие раны затянутся, но что мне делать, когда на кушетку попадет очередная жертва Бомбарды или Кислотного проклятья, молиться Годрику?       — Грейнджер, хватит. — гаркнул Грюм, вклиниваясь в разговор. — Мы нашли лес где растет немного Мандрагоры и Валериана. После собрания зайду к вам в лазарет, выдам карту, где отмечена безопасная территория леса и запас Крововосполняющего с Настойкой Растопырника. Все самое необходимое будет.       Виски неприятно заныли, а мозги начали скрежетать. Далеко на одной Настойке Растопырника она не уедет, если рана серьезная, настойка поможет, но это займет больше времени нежели с Бадьяном, так же рану нужно обрабатывать по нескольку раз, если использовать одно и то же зелье на постоянной основе, организм может перестать воспринимать его. В идеале, знающие врачи вначале обрабатывают рану Бадьяном, а после долечивают Растопырником. Гермиона читала, что некоторые лекари, смешивали эти два лекарства, чтобы даже критично-серьезные раны затягивались быстро. Сложность была в расчете дозировки, если допустить хотя бы малейшую оплошность, пациент получал сильнейшее отравление.       Видя, как на нее смотрит Бруствер и Аластор, становилось понятно, пока что это тот максимум, который они могут предложить.       — Если сломаете себе руку, — последнее слово всегда будет за ней. — я не смогу восстановить ее за сутки.       Она понимала, почему ей было отказано в ингредиентах: большая часть галлеонов уходила на покупку защитных зелий для мантий, они стоили баснословных денег. Конечно, зелья были разные: самые дешевые с горем пополам выдерживали какое-нибудь Депульсо, более дорогие зелья могли выдержать до четырех атак Кислотных, трех Колющих или Режущих проклятий, а самые дорогие зелья могли выдержать до семи любых проклятий. Исключением для зелий являлись лишь непростительные проклятья или Адское пламя.       — Я постараюсь что-нибудь придумать с Костеростом, обещаю. — не оборачиваясь в ее сторону сказал Гарри. Голос звучит вымотано, девушка поджала губы, а в груди заныло чувство вины. — Рон, что у тебя?       — Невилл и другие разведчики обнаружили небольшую базу ПСов, у них там около шести пленных волшебников. — Уизли вновь уткнулся в изрисованный пергамент, активно тыкая пальцами то в одну точку, то в другую. — Джордж предлагает устроить взрыв, чтобы их отвлечь, а я считаю, что лучше...       Грейнджер перестала вслушиваться в слова друга, задавив желание вклиниться в диалог, вылазки и битвы больше ее не касаются, поэтому она зажмурила глаза, мечтая, чтобы день побыстрее закончился.

𓆙𓆙𓆙

      Вау, сегодня они закончили ровно в семь, обычно споры не утихают до пол девятого вечера. Спустя примерно сорок минут обсуждения варианта нападения на вражеский лагерь, все пришли к заключению, что будут действовать по плану Рональда.       Для осуществления задумки Уизли требовался большой объем Усыпляющего зелья, и Гермиона, конечно же, сразу вызвалась приготовить его.       — Ты уверена? Партия нужна уже к завтрашнему вечеру. — Гарри выглядел обеспокоенно.       Грейнджер скорее умерла бы от Авады самого Волан-Де-Морта, чем призналась, что силы на исходе. Она считала, что делает недостаточно, поэтому мысль об отдыхе казалась ужасно постыдной.              Само приготовление зелья не было сложным, оно занимает, от силы, минут сорок. Девушке помнится, с каким интересом и упоением она готовила его на первом курсе, это было поистине занимательно, но, к сожалению, она уже не первокурсница, и вместо написания эссе по травологии, ей нужно собирать людей по частям.       Левый глаз начинал игриво подергиваться от осознания того, что ей нужно будет потратить почти восемь часов на приготовление тринадцать флаконов зелья. К сожалению, от увеличения объема зелья, пропорционально увеличивается и время его приготовления, а параллельно с этим, придется успевать лечить пациентов. Но как она могла поступить иначе? Боязнь не оправдать чьи-то ожидания накатывала с новой силой. Она и так жила в четырех безопасных стенах, сегодня был первый день за две недели, когда она вышла на улицу, все остальное время проводилось в лазарете или кабинете зельеварения. Все, что видели ее глаза в последнее время: кровь, смерть, зелья. Крам как-то сказал, что ее волосы пропахли лечебной мазью, интересно, это был комплемент или упрек?       Правда была в том, что каждый человек из их сопротивления, будь то волшебник, или сквиб, вносил свою лепту, и это было правильно. Гарри с Роном могут не спать сутками, мотаясь между тренировками с Грюмом и сражениями с Пожирателями, и никто из них не заикнулся о том, что устал, вот и Гермиона считала, что не имеет права на жалобы. Даже мысленно.       По окончанию собрания, она сняла заклинание с двери, и первой шмыгнула в проем, уже почти дойдя до двери в подвал, она почувствовала легкое касание к плечу.       — Эм, привет? — обернувшись, она встретилась с ярко-карими глазами Джинни, даже войне не удалось потушить их пламя. — Ты так быстро вышла, еле угналась за тобой.       — Работа не ждет. — Гермиона изо всех сил напрягла мышцы лица, чтобы выдавить подобие улыбки, она была на последнем издыхании.       — Верно... — девушка замялась, а щеки и уши стали чуть розоватыми, неловкость была так несвойственна этой бестии, и смотрелась ужасно неправильно на ее лице. — Миона, послушай, я знаю, что в последнее время все сильно изменилось, но это не меняет того факта, что ты остаешься моей подругой.       — Джинни, я...       — И ты можешь поговорить со мной о чем угодно! — неловкость сменилась на искреннее тепло и уверенность, а руки ободряющие потерли плечи Грейнджер.       Воспоминания ошпарили язык и все горло кипятком, из-за чего девушка смогла выдавить лишь тихое:       — Конечно.       В который раз за день Гермиона дает себе ментальную пощечину, сжимает зубы сильнее, и старается делать лицо попроще, чтобы друзья перестали переживать за нее. Одарив Уизли улыбкой, она поспешила попрощаться сославшись на большой объем работы, и это даже не было ложью.       Уже спускаясь по деревянным ступенькам в подвал, она задумалась о том, как сильно изменились ее отношения с окружающими, как сильно изменилась она сама. Если раньше ее не особо влекло к общению с посторонними людьми, то сейчас она и вовсе ни с кем не контактировала, не считая своих пациентов, или "коллег" по лазарету. Она просто перестала в этом нуждаться, по крайней мере, ей так думалось.       Спустившись и пройдя мимо помещений, где варятся зелья и хранятся их припасы, она подошла к двери в лазарет. Тень под глазами, будто стала темнее, брови неосознанно нахмурились, сделав глубокий вдох и быстро выдохнув, она вошла в помещение. Как только дверь за ней закрылась, мозг дал четкую команду о том, что рефлексией она займется чуть позже, перед сном у нее будет целых три минуты до того как ее отрубит, а сейчас она должна заняться своей работой. Кстати о работе, к ней неслась со всех ног Падма, изо всех сил стараясь удержать четыре больших фолианта, полупустые склянки и бинты.       — Пару минут назад прибыл Дэннис Криви с множественными переломами ребер, ноги тоже пострадали. Я ввела его в сон, поторопись. — не останавливаясь ни на секунду, девушка промчалась мимо.       Быстрым шагом дойдя до койки, Грейнджер осмотрела юношу. Не так давно Пожиратели выучили новое заклинание "Кэср Эл-алом", заставляющее кости жертвы ломаться и выворачиваться на изнанку. Проклятие было сложным, из рассказов очевидцев, колдовали его не рядовые солдаты, а высшие чины армии Темного Лорда. Криви пришлось совсем не сладко, лишь три ребра оказались целы, остальные переломаны, с левой стороны бедренная и большая берцовая кость также были сломаны.       Взмахнув палочкой, девушка создала яркий свет, на подобии ламп в операционных, еще один взмах древка и появилась проекция тела пациента. Фиолетовыми пульсирующими точками были обозначены переломы, желтыми — растяжения и вывихи, красные отвечали за внутренние кровотечения, черные показывали точки гниения и некроза, зеленые были следствием отравления. Чем ярче была точка, тем сильнее было повреждение, в случае Дэнниса, точки были ярко фиолетовыми. Поправив выбившиеся пряди волос за ухо, девушка приступила к работе.

𓆙𓆙𓆙

      Гермиона в течение четырех часов без перерывов возвращала кости и суставы на их изначальные места, изведя на него последние остатки Усыпляющего зелья. Когда все кости были на месте, она наложила гипс. Если бы у нее оставался Костерост, молодой человек смог бы подняться на ноги и вернутся в строй через четыре дня, а так восстановление займет почти две недели. Закончив с одним, она поторопилась к следующей койке.       Энтони Голдстейна притащили полуживого вечером вчерашнего дня. У него были глубокие порезы по всему телу от Сектумсемпры. Самый глубокий шел с правой стороны наискосок от ребер до пупка. Он потерял слишком много крови, из под разорванной кожи почти выглядывали внутренности, поэтому Гермионе пришлось напоить его Крововосполняющим, а после - зашивать Золотыми нитями, так как времени было в обрез.       Сейчас же парень крепко спал под Усыпляющим зельем, поэтому девушка могла заняться кропотливой обработкой все еще воспаленных и кровоточащих швов Настойкой Растопырника.       — Гадство. — почти беззвучно шипела девушка, продолжая обрабатывать незаживающие раны.       — Проверяли на наличие проклятия? — к кушетке подошла Помфри.       — В первую очередь. Опытом наученная. — получилось слишком грубо, так было всегда, когда дело касалось работы. Тяжело выдохнув, но не отрываясь от процедуры, девушка добавила тише. — Простите.       После недолгой паузы, женщина склонилась ближе, вглядываясь в швы.       — Нити. — Гермиона нахмурила брови, мимолетно поглядывая на окровавленное золото. — Еще когда зашивала, показалось, что что-то не так, а сейчас убедилась в этом.       Отложив ткань пропитанную заживляющей мазью и настойкой, девушка приманила беспалочковой магией хирургический пинцет.       — Видите? — она аккуратно подцепила шов.       — Они не приросли к коже. — прошептала женщина. — так не должно быть, они врастают в течение пяти часов.       Время заживления послеоперационных швов золотыми нитями составляет сутки, уже на пятый час материал плотно срастается с кожей, а через три дня, нити полностью рассасываются. Во время войны это не заменимая вещь, на которую уходит не малая доля бюджета Ордена.       — Вот поэтому я и настаивала на том, что бы мы лично присутствовали при закупке медицинских материалов. — отложив инструмент, Гермиона выпрямилась. — Я запрошу у Грюма доклад о том, кто и где принимал товар.       — Только не устраивайте сцену. — Помфри серьезно посмотрела на девушку, скрещивая руки на груди.       — Я подумаю над этим. — тихо пробубнив, Гермиона уже хотела идти к следующему пациенту, но вспомнила о списке, и с камнем на душе начала доставать пергамент. — Вам это не понравится.       Оглядев список, на морщинистом лице залегли новые складки, а губы поджались. Помфри с минуту стояла и сверлила чернила взглядом, явно думая, как они будут выкручиваться из этой ситуации.       — Возмутительно.       — Гарри сказал, что придумает, как достать Костерост, а Грюм скоро принесет запасы Крововосполняющего с Настойкой Растопырника. — сделав шаг к бывшей школьной медсестре, Грейнджер мягко положила руку на пергамент, опуская его. — Мы справимся.       — Конечно справимся, — Поппи вздохнула, подбадривающие похлопав Гермиону по плечу. — когда он придет, я приму лекарства.       Одобрительно кивнув, девушка продолжила обход. Следующим по списку шел Кристиан Смит, мальчик девяти лет. Он поступил в районе трех часов ночи с осколочным переломом левой руки. Как объяснили Гермионе, Пожиратель кинул Бомбарду в стену, и мальчика придавило бетонной плитой, его чудом успели вытащить и переместить в убежище. Именно на этого юного разведчика девушка потратила остатки Костероста.       — Мисс Грейнджер! — несмотря на болезненный вид, он приподнялся на локтях, потирая сонные глаза.       — Здравствуйте, Кристиан. — девушка нарочито официально поприветствовала пациента, ей нравилось каким джентльменом он старался быть, поэтому с удовольствием подыгрывала ему. Однако, наигранная серьезность превратилась в настоящую, когда она обратила внимание на бледный цвет кожи, испарину на лбу, из-за чего к нему прилипли светло-русые пряди. — Как себя чувствует главный разведчик Ордена?       — Отлично, и все благодаря Вам. — Смит улыбнулся, ему не терпелось вновь вернуться на поле боя.       Присев на стул рядом с кроватью, Гермиона подозвала градусник и пузырь с Рябиновым Отваром.       — Ты ведь понимаешь, что я не выпущу тебя отсюда, пока ты окончательно не выздоровеешь. — мальчик со вздохом принял градусник, пока Грейнджер наколдовывала свет, начав рассматривать гипс. Учитывая историю с нитями, она бы не удивилась, если бы обнаружился разваливающийся материал. — Так, держи градусник нормально.       После строгого предупреждения, Кристиан как следует зажал градусник, стараясь не елозить, чтобы точнее измерить температуру.       — Э-э, Мисс Гермиона, — убедившись, что гипс не поврежден, девушка выжидающе посмотрела на Смита, убирая яркий свет палочкой. — Я слышал, что Вы ходили сегодня, э-м, туда.       Ему не нужно было уточнять, она и так все поняла. Мальчик начал нервно заламывать пальцы, смотря то на нее, то на одеяло, серые глаза потускнели.       — Я-я, давно там не был. — он заикнулся, поджал губы и тяжело выдохнул. — Я скучаю по ней.       Кристиан, как бы не пытался быть наравне со взрослыми, все еще был ребенком, он хвостиком бегал за Джорджем Уизли, видя в нем пример для подражания. Когда случилась трагедия, он, как стойкий оловянный солдатик, пытался держаться, и, честно говоря, у него получалось намного лучше, чем у Гермионы. « Мои слезы ей ничем не помогут. » — едва слышно, шмыгая носом.       — Я тоже. — прошептала девушка. Проморгавшись, она потянулась за градусником, всматриваясь. Температура тридцать восемь и девять, как она и предполагала. Убрав градусник на место, Гермиона протянула отвар. Мальчик опустошил бутылек в три больших глотка, морща нос. Вернув сосуд, он тихо спросил:       — Я ведь поправлюсь?       — Конечно, — на этот раз у нее получилось искренне улыбнуться. — но, чтобы все хорошо заживало, тебе нужен покой.       Смит смиренно кивнул, и, когда Гермиона уже встала, чтобы уйти, детская ручка опустилась на ее, удерживая указательный и средний пальцы.       — Когда я получу волшебную палочку, то смогу убить Волан-Де-Морта. — серость глаз вновь оживилась, загоревшись огнем уверенности. — Мы отомстим за всех.       Ком из раскаленных иголок встал в горле. Вот он, их новый мир, в котором у ребенка мечта не получить заветную игрушку на День Рождения, а убить человека. Ей стало мерзко от такой правды на столько сильно, что захотелось содрать кожу. Вины ребенка нет в подобной мечте, вина лежит лишь на взрослых, которые не уследили за тем, во что превращается их мир.       — Я очень надеюсь, что тебе никогда не придется использовать подобные заклинания, — она крепко сжала маленькую ладошку, заглядывая в непонимающие глаза, и серьезно добавила — оставь это тем, чьи руки уже запачканы в крови, а души потеряны навсегда, свою же не смей очернять.       Кристиан, казалось, всерьез задумался о ее словах, не замечая, как она выскользнула из его руки. Ей больше нельзя было задерживаться, остальные пациенты тоже нуждались в осмотре.

𓆙𓆙𓆙

      К часу ночи Гермиона закончила ежедневный обход, едва волоча ноги, она смогла дойти до небольшой и душной комнатки зельеварения. Достав из шкафчиков валериану, лаванду, специальные травы и бутылек со слизью флоббер-червя, она приступила к приготовлению зелья сна.       На приготовлении пятого бутылка зелья, глаза начали нещадно сохнуть и слипаться, а комната постепенно начинала кружиться. Девушку радовало лишь одно: состояние всех пациентов было стабильное, и не нужно было бегать на перевязки каждые пятнадцать-двадцать минут, оставалось лишь молиться, чтобы не прибыли новые пострадавшие.       — Святая борода Мерлина! — вздрогнув, Грейнджер обернулась на удивленный голос Падмы. — Ты почему еще тут? Сегодня не твоя смена, ты должна отсыпаться.       Девушка застыла в дверном проеме с корзиной в руке: видимо, Помфри приняла зелья у Грюма и распорядилась отнести их на место.       — Завтра, — она запнулась, — сегодня вечером отряд Рона нападет на лагерь Пожирателей, они решили усыпить их, и запросили партию зелий.       — Хм, добавь туда яда, чтобы сон был крепче. — усмехнулась Патил, расставляя пузырьки с снадобьями по местам.       — Если бы у меня была Белладонна... — тяжко вздохнув, Грейнджер продолжила измельчать содержимое в ступке.       — Это была шутка. — закончив расставлять зелья, Падма настороженно посмотрела на бывшую однокурсницу.       Повисло неловкое молчание, разбавляемое лишь звуком толкушки. Карие глаза вперились в почти растолченную лаванду и волшебные травы. Почти три года Грюм дрессировал ее как собаку, учил ее всем возможным проклятиям, которые знал сам, не отпуская с тренировочного поля, пока не затрещат кости. Кингсли был против, чтобы Орденовцы применяли Аваду, разрешал лишь в самых крайних случаях, он настаивал на заклятиях которые ранят, но не убивают. Гермиона была согласна с этой позицией ровно до 2 мая 1998 года. В день, когда ее лучший друг чуть не погиб на ее руках, в день, когда они проиграли битву и не смогли отстоять школу, ее мир перевернулся с ног на голову. После этого сражения, она встала на сторону Грюма и на каждом собрании отстаивала необходимость в убийстве Пожирателей. « Они убивают нас пачками, пока мы просто их раним! » — не унималась Гермиона, сжимая кулаки до побеления костяшек.       — Об этом постоянно твердит Бруствер, и я с ним согласна, — тихий, но уверенный голос Падмы нарушил тишину. — если мы будем убивать в ответ, то чем будем отличаться от этих животных? Правильно, ничем.       — Лучше быть живой убийцей и продолжаться сражаться, чем быть мертвой добродетелью. — Грейнджер чувствовала как раздражение начинает булькать под сердцем, обжигая грудную клетку. — Увы, это осознание приходит только на поле боя.       — Не говори так, будто ты одна там сражалась. — Патил нахмурилась, обнимая себя руками, Гермиона замолчала, возвращая свое внимание ступке.       Именно это девушку и бесило больше всего. Все хоть раз были на поле боя, но большая часть Ордена продолжала верить, что они могут обойтись без убийств. В конце концов, когда на глазах Гермионы одному из солдат отрубило голову Сектумсемпрой, она решила, что будет выживать любой ценой. Поэтому, когда ее палочка поднялась и древко устремилось прямо в грудь врага, а с губ сорвалось "Бомбарда", разрывая плоть мощностью магического удара, ни один мускул на ее лице не дрогнул. Лишь по возвращению в убежище, она заперлась у себя в комнате, свернувшись клубком на кровати, приговаривая, что все это было ради безопасного будущего ее родителей и маглорожденных волшебников. На следующие битвы она шла с уверенностью в глазах и льдом в сердце, держа в уме лишь одно: "Это чудовища, которым нет прощения."       — В лазарете все спокойно, раз ты остаешься, я пойду спать, — поняв, что Гермиона не собирается продолжать этот, очевидно, бессмысленный спор, девушка смягчилась. — твое следующее ночное дежурство я заберу.       Дождавшись одобрительного кивка, Падма покинула помещение, оставляя Грейнджер с бурлящей злостью. Конечно, по настоящему злилась она не на Орден, а на того, кто развязал войну, однако, это не преуменьшало того, что она считала соратников идиотами.       Ее тренировали днями и ночами, она спала с палочкой зажатой в руке, в любую секунду, она была готова ринуться в бой, а затем, все кончилось, ее заперли в четырех стенах, посадили на цепь, надев намордник. Она перестала чувствовать себя полезной, перестала чувствовать себя значимой. Ей нужно было вернуться туда, нужно было завершить начатое и отомстить, но эту возможность у нее отобрали под предлогом "Для тебя так будет лучше.", но правда была в том, что так было лучше для них, а не для нее.

𓆙𓆙𓆙

      Без пяти минут девять утра, и Гермиона наконец заканчивает приготовление партии усыпляющего зелья, она хотела приготовить еще, так как для пациентов зелье кончилось, но к ее счастью, нашелся припрятанный запас.       Поднявшись из подвала, и пройдя на кухню, девушка застала Молли, которая наводила порядок после завтрака, и Гарри, сидевшего за обеденным столом. Он, в свою очередь, читал старую книгу. Чуть наклонив голову девушка смогла увидеть ее название "Защитные ритуалы для вашего дома."       — Доброе утро, — поздоровавшись, Грейнджер подошла к другу, поставив перед ним коробку с позвякивающими бутыльками. — все готово.       — Спасибо, Гермиона, — его голос звучал хрипло, она готова была поспорить, что ее друг опять не мог уснуть всю ночь, и отрубился лишь под утро, когда нужно было уже вставать. — правда, спасибо.       Изможденно улыбнувшись в ответ, девушка уже готова была выйти с кухни, когда ее окликнула Молли.       — Дорогая, неужели ты даже не позавтракаешь? — послышался пропитанный заботой голос женщины.       — Спасибо, Миссис Уизли, — почувствовав, что комната вновь начинает кружить от переутомления, Гермиона как бы невзначай ухватилась за спинку близ стоящего к ней стула. — обязательно поем чуть позже.       — Гермиона. — темные брови парня нахмурились.       — Гарри. — похлопав друга по плечу, и одарив еще одной выстраданной улыбкой, она развернулась и пошла к лестнице ведущей на второй этаж, игнорируя прожигающий спину взгляд двух изумрудов.       Доковыляв до лестницы, и окинув ту сонными глазами, девушка начала подниматься, то и дело спотыкаясь. Наконец, взобравшись на третий этаж, Гермиона зашла в свою комнату. Помещение было меньше, чем у Гарри и Рона, но вмещало в себя, все самое необходимое: напротив входной двери стояла односпальная кровать с прикроватной тумбой заваленной исписанными пергаментами, учебниками по целительству и будильником, по правую сторону от входа стоял небольшой шкаф для одежды, а слева письменный стол, который также был завален кучей фолиантов вперемешку с магловскими книгами.       Пройдя к кровати, девушка с тяжелым вздохом плюхнулась на нее, блаженно прикрывая глаза и стягивая одежду. Она была так измотана, что даже не стала переодеваться в пижаму, оставаясь в нижнем белье, и скорее укутываясь в одеяло. Нет, сегодня у нее не оставалось сил на рефлексию или на что-либо еще, не прошло и двух минут, как Гермиона погрузилась в сон.       Когда пришла война, некоторые столкнулись с бессонницей на нервной почве, но больше всего, казалось, пострадал Гарри: он был единственным, чьи темные круги под глазами могли посоревноваться с ее собственными. В какой-то момент, все стало настолько запущенно, что парень начал пить двойную дозу зелья сна без сновидений, и по сей день он не может уснуть, не приняв снадобье. У Гермионы же проблема заключалась в другом: она изматывала себя работой, могла не спать по трое суток, а после, когда все же доползала до койки, ее мгновенно отрубало, будто в висок пустили Ступефай и дополнительно ударили кирпичом. Главной ее проблемой были нескончаемые кошмары, из-за которых она не могла нормально выспаться и отдохнуть. У нее получалось спать лишь по четыре-пять часов, а после она просыпалась в холодном поту, с пробивающим ребра колотящимся сердцем. Каждую ночь ее преследовал один и тот же кошмар.       Все были убиты, она осталась последней из Ордена, и бежала сквозь чащу леса, сдирая в кровь руки и лицо об колючие кусты, пока за ней гналась стая Пожирателей. По перепачканным в грязи щекам стекали слезы, а в груди ныло чувство безысходности, ведь она потеряла все то, что ей было дорого. Девушка едва успевала уклоняться от летящих в нее проклятий, пока в кронах деревьев гудел ветер и слышался тихий детский плачь. Наконец, вырвавшись из темного и сырого леса, она выбежала на поляну. Яркий, холодный свет ослеплял, не давая оглядеться. Сгорбившись она пыталась отдышаться, судорожно протирая глаза, чтобы привыкнуть к обстановке, но стоило ей выпрямиться и осмотреться, как глаза начало жечь с новой силой, но уже не от яркого света солнца, а от слез. Огромная опушка была устелена бездыханными телами ее друзей и знакомых. Трупов было настолько много, что не было видно зелени травы, а когда она попыталась сделать шаг назад, то услышала омерзительное хлюпанье под подошвой ботинка. В ужасе, карие глаза опустились вниз, она стояла в болоте из крови. Непроизвольный всхлип вырвался из груди, и будто раскат грома пробежался по всей поляне, а когда она подняла глаза, то поняла, что окружена со всех сторон армией черных мантий с металлическими масками вместо лиц. В момент, когда колени начали подкашиваться, ее грубо дернули за плечо. Крутанувшись на склизкой поверхности, она обернулась, встречаясь с алыми змеиными глазами.       — Все кончено, грязнокровка.