Прибытие и хруст костей

      Погода в горах портится быстро.       Ученики школы имени Лазарева толпились около школьного автобуса. Если утром, во время завтрака сияло солнце, а на улице была тишь да гладь, то перед выездом собирались тучи. Первые капли упали на веснушчатые щеки Киры. Ее знобило, пусть она и была одета в плотные камуфляжные штаны и куртку напоминающую куртку Дина Винчестера. Ее знобило всякий раз когда она плохо высыпалась.       — С корабля на сраный бал, — шипела она, пытаясь втиснуть сумку.       — Тяжелая ночка? — понимающе улыбнулась Мира.       Кира скривилась.       — Всегда плохо сплю в самолетах. А пять часов назад я летела из Москвы. А в Москву я летела из… Далекий был перелет. Не суть. А ты как, готова к полету?       — Звучит банально, но я волнуюсь.       — Кто-то сказал банан?       — У кого о чем болит. Как дела, салага?       — Хорошо. Я Серый занял тебе место, приходи, пообщаемся. Как ну, все прошло.       — Эй Шон! — окликнула Кира друга.       — Да? — пропел Шон. Встал он прямо на ступенях автобуса, из-за чего застопорил все движение. Лили уже костылила его на чем свет стоит.       — Сейчас все на нервах, — отрезала Кира, делая акцент на каждом слове. — Не смей шутить. Вообще. Прошу.       — Так точно, капитан, — отсалютовал Шон и скрылся в автобусе. Кире еще предстояло продраться к заветному месту.       В автобусе было шумно и тесно. Кира с грацией камня плюхнулась на ближайшее сиденье, намереваясь пройти к Кариму, Сереге и Шону позже. По салону металось несколько человек. Они вскакивали с мест из за того что забыли вещи и пытались выйти из автобуса, тогда как остальные наоборот, пытались зайти.       Кира прислонилась лбом к холодному стеклу. По нему бежали холодные дождевые капли. Мир преобразился, стал серым, невзрачным и тусклым. Где-то вдалеке громыхнуло.       — Я сяду?       Это была Милана, волчица. За год Кира едва ли перекинулась с ней десятком слов.       — М-м-м… — промычала Кира. Вообще-то она хотела идти к своим друзьям как только переполох устаканится. Невероятно, сколько шума могли создать взволнованные подростки.       Но не зря молчание — знак согласия. Милана приземлилась на соседнее место. Кира прижалась к окну и облокотилась на него спиной.       Через десять минут все были в сборе. После переклички Дмитрий Панов завел автобус. Двигатель взревел и многотонная машина понесла их прочь от школы. Кира прислонилась к стеклу, провожая взглядом школу Дождь с еще большей силой забарабанил по стеклам автобуса.       — Ты поссорилась со своими подругами, — сказала Кира.       Это не был вопрос. Милана хлопала ресницами.       — Да.       Милана часто-часто заморгала. Она вытерла глаза рукавом серой толстовки.       — В тот день они не пошли в битву. Нет, я их не обвиняю, просто… Они посчитали Миллинга правым.       Некоторое время Кира молчала.       Могло ли это быть хитроумной уловкой? Вдруг Милана на самом деле на стороне Миллинга, просто хочет выудить информацию. Да, последние две недели она не общалась с Жанной и Лизой, но ведь и ссору можно симулировать.       Был бы Карим рядом. Он умел определять врет человек или нет. Была у него природная чуйка. Как он говорил, почти все видно в глазах. Поэт. Но все его догадки оказывались действительностью.       Если Милана с ними, ей нужно рассказать о Джефри, Бо и Клиффе. Если против них наоборот, не упоминать вслух что они работают на Миллинга. Иначе через них Милана может связаться с ним. Нужно тогда приложить все усилия, чтобы не допустить их дружбы, совершить все, вплоть до саботажа и обмана, если уж этого не избежать.       Кира пыталась придумать что бы такого убедительного сказать, но в ее мозгу вместо умных мыслей стучала тарелками обезьянка.       — Слушай, Милана… — выдавила из себя Кира. У Миланы были очень выразительные карие глаза, в которых, Карим бы наверняка увидел все ее помыслы. — Ты… э-э-э… большая молодец. Что сказала это. Это правда важно.       Дождь барабанил по окнам все сильнее. При должном воображении можно было бы подумать что они находятся в тропиках. Невероятной высоты сосны, окружавшие школу, слились в зелено-коричневое месиво, на фоне тяжелого свинцового неба. Впрочем, даже непогода в горах имела свой шарм. В Москве дождь это всегда уныние и грязь.       Кира вновь косится на Милану и хмурится. Милана отвечает ей вопросительным взглядом.       — Ты когда нибудь ссорилась со своими друзьями? — тихо спросила Милана.       — Почти никогда, — мотнула головой Кира. — Мы разные, но… дополняем друг друга. Поэтому хорошо работаем именно вместе.       Милана вздохнула.       — Разные. У каждого свои сильные стороны, увлечения, да?       — Ну да. А как иначе? Караг.       Сегодня вечером прилетали ребята из школы имени Лазарева. Точнее, вечер уже настал. Я ждал этого дня с нетерпением, хоть последние события были омрачены неудачами.       Я откусил кусок чизбургера, сжимая его максимально сильно, чтобы сыр и котлета не плюхнулись на тарелку, оставив после себя лишь булки. Но даже аппетитные запахи столовой не могли выветрить из моей головы несколько неприятных обстоятельств.       Холли весело болтала, несмотря на набитый рот. Брэндон пытался что-то ей ответить. Тень пыталась утянуть кусок бургера с тарелки Сумрака. Волки с подвыванием смеялись за соседним столиком. Учителя что-то живо обсуждали.       Только один стул совсем не вписывался в обстановку радостного предвкушения. Пустующий и одинокий стул Фрэнки. Не было больше шуток мальчика-выдры, не было озорства в его больших карих глазах. Была лишь тишина и гнетущая неизвестность. И бумажка с кодом, которую мы получили по почте. Здоров ли он? Жив ли? Не раскусил ли его Миллинг, в прямом и переносном смысле?       Почти на автопилоте, я отнес поднос с тарелкой. Еще и нападения на людей. Ну что ветки и камни могли делать на высоте в шестнадцать тысяч миль? Без оборотней птиц тут явно не обошлось.       Дело шло к восьми вечера. Почти вся школа высыпала на улицу. Кто-то ждал в человеческом облике у входа в здание школы. Между их ног крутился серый упитанный кот. Дориан. Лу в облике молодой вапити паслась чуть поодаль, почти что у реки. Вороны резвились в воздухе и кажется, пытались отнять друг у друга последний кусочек бургера.       Лежа в облике пумы на крыше, одним глазом я следил за ними. Не хотел чтобы на мою безупречную шерсть песочного цвета капнул кетчуп. Хоть солнце и перевалило за горизонт, крыша школы все еще оставалась нагретой. Я вспомнил как еще живя пумой, я грелся на камнях. Вот только камни были с острыми углами и таящимеся в щелях змеями. Я дернул ухом.       Холли суетилась больше всех. Рыжая белка перепрыгивала с дерева на дерево, с ветки на ветку, а потом и на крышу. Только и успевал мелькать рыжий хвост.       — Эй, ты, непоседа, у всех уже в глазах рябит! — окликнул я ее.       В ответ Холли пригрозила мне крошечным кулачком и метнула в меня шишку. Разумеется, промазав специально.       Сумерки сгущались. Волнение возрастало, тогда как температура воздуха стремительно падала. Днем воздух прогревался до шестидесяти градусов, тогда как к ночи опускался до сорока. Хорошо, что в пумьей шерсти тепло даже при нуле.       И вот, громыхая и изрыгая столпы дыма, к школе приближался арендованный автобус. Фары, как два, ярко-желтых глаза, мелькали и подпрыгивали в полумраке. Даже с такого расстояния я видел уставшие, но радостные лица, прислоненные к стеклам. Приехали!       Нас, ожидающих, будто бы всколыхнул ветер. Я вскочил на лапы и ловко прыгая с одного огромного камня на другой, приземлился на землю. Вокруг все переговаривались, мысленно и вслух, из-за чего в моей голове будто роились рассерженные шмели.       С шипением распахнулись двери автобуса. Первым с водительского места вышел Тео. А затем из салона стала выбираться гурьба уставших оборотней. Они переговаривались, толкались и пытались достать сумки из бокового отсека автобуса.       Я быстро узнал высокого, широкоплечего оборотня, с копной кудрявых, темно-каштановых волос. Дмитрий Панов. Он вышел следом за девушкой с короткими, угольно-черными волосами. Александра Вишневская.       В моей памяти всплыло сообщение от Карима. Дня четыре назад он сказал что их будет сопровождать Константин Шевченко, а не Дмитрий. Но я не придал этому значения. Этот оборотень-волк мог просто заболеть и не иметь возможности приехать.       Мои одноклассники, как по команде сорвались с места, так что не двигаться вперед было невозможно. Иначе бы в мой зад вонзились бы рога Брэндона, а на хвост бы наступил Джефри. Впрочем, он бы в любом случае наступил на него с превеликим удовольствием.       Через секунду я уже был среди толпы русских ребят. От них даже сейчас пахло авиационным топливом, фаст-фудом и потом. Неужели и мы были такими же растрепанными когда месяц назад прилетели во Владикавказ?       — Ребята, отойдите пожалуйста. Не образовывайте столпотворение! — громогласно воскликнула Александра.       Пожалуй, это действительно было ошибкой. Я поджал лапу, ведь иначе бы по ней протоптались уже трое. Рядом зашипел Дориан, которому чуть не наступил на хвост Бека. Лили и девочка-волчица, имя которой я забыл, ругались по-русски.       — Караг, старик, как дела? — воскликнула Кира. Ее сильная ладонь потрепала меня по шерсти на голове. Удивительно, но сделала она это таким образом, что не вызвала во мне недовольства.       Будь бы я человеком, я бы наверняка уже улыбался. Как я рад был ее видеть! Ее, Шона, Карима и Серегу. Моих боевых товарищей. Однако, Шон с Каримом лишь быстро поздоровались со мной. Они поддерживали Серегу, который, кажется, спал на ходу. За месяц этот ирбис изменился. Его серебристого цвета волосы стали черными, как и его брови и ресницы. Перекрасился в свой натуральный цвет.       — Неплохо. Как вы долетели?       — Спокойно, — пожала она плечами. — Только я устала как собака. Наверное, остальные тоже. Ладно, я пойду в школу.       Когда я искал с кем еще поговорить, мой взгляд зацепился за девочку-сову, которая стояла поодаль. В последнее время, Труди все чаще ходила в проводных наушниках, погрузившись в свои мысли. Теперь я узнавал ее по полосатым черно-красным перчаткам без пальцев, длиной почти до локтя. И вот сейчас она стояла на обочине, судя по всему, выбирая песню в плейлисте. Где-то вдали взвизгнули шины.       И тут я заметил еще одного знакомого взрослого. Высокий и светловолосый молодой директор школы имени Лазарева. Юрий Клыков! И он тут.       Я вгляделся в его мягкие черты лица. Он мило улыбался и что-то говорил Лиссе Кристалл. Он выглядел совершенно здоровым и полным сил. И не скажешь что месяц назад он, вцепившись когтями в Миллинга, упал вместе с ним с утеса, высотой в три древесные длины.       Как-то подозрительно ехала машина. По встречной полосе, виляя и почти залезая на обочину. Внутри меня все похолодело. Машины не должны так ездить, это было неправильно.       Дмитрий тоже заметил машину и нахмурил густые брови.       — Эй, Труди! На тебя едет машина, отойди в сторону!       Но Труди его не слышала. Она стояла спиной к несущейся на нее машине. Такой твердой. Такой опасной. Фары, горящие в полумраке, походили на злобные, голодные глаза.       Теперь кричали мы все. И мысленно и вслух. Несколько оборотней сорвались с места. Билл Зорки, Юрий Клыков и будучи людьми были очень ловкими и быстрыми. Но Александра Вишневская оказалась ближе всех.       Она прыгнула так, будто бы была во втором обличии пумой, а не росомахой. Взлетела в воздух так, как будто она прыгала с четырех лап, а не двух ног.       На миг время замерло. Как и мое сердце. Я видел как в полете Александра толкнула в плечи хрупкую Труди. Кажется, они перелетели на другую сторону дороги. А потом их от нас закрыл тонированный черный внедорожник. Послышалось два глухих удара и хруст, от которого вся кровь застыла в жилах. Шерсть на загривке неприятно зашевелилась, встала дыбом, а сердце потяжелело и рухнуло куда-то вниз.       Еще в первые недели моей жизни как человека, Релстоны объяснили мне какими смертоносными могут быть весящие как несколько крупных валунов машины, особенно те, которые неслись со всей скоростью. Это неоднократно повторяла и Сара Кэлоуэй на уроках человековедения. Они могли погибнуть!       Несколько человек взвизгнули, кто-то закричал. Дмитрий выругался по-русски.       Машина пронеслась мимо нас. Человек, сидевший за рулем даже не сбросил скорость. Но может это и к лучшему?       — Быстрее, запоминайте номера! — закричал Юрий.       Эф, беркут во втором облике, превратил глаз и продиктовал несколько букв и цифр. Помогут ли они?       Дорога находилась на небольшом возвышении. Труди и Александра Вишневская упали в небольшую канаву, поросшую кустарником. Труди плакала, я слышал ее тяжелые и громкие всхлипы. По щекам девочки-совы катились слезы. Александра лежала на земле рядом. По ее лбу стекала струйка крови. Молодая вапити, Лу, мысленно вздохнула. В полумраке вечерних скалистых гор на миг повисла тишина.       Александра открыла глаза. Один — коричневый, почти черный, второй — ярко-голубой. Мне всегда было тяжело смотреть в глаза, а ей уж тем более. Но сейчас я не отрыва       Дмитрий что-то спросил по-русски. Он продирался к ним сквозь заросли кустарника, словно бы невоспитанный турист. Александра ответила ему “нет.” Перевод этого слова я точно знал.       Что значило это нет? Нет опасности? Нет надежды?       — Машшина их не задела, — перевел нам Саша, щитомордник.       Александра рывком села на землю. Почему-то это вызвало такую реакцию, будто на этот раз по ней потоптался бизон. По взволнованной толпе прокатился вздох. Выглядела учительница целой, лишь одежда и смугловатая кожа были испачканы пылью и тёмно-коричневой грязью, да на ладонях было несколько кровоточащих ссадин.       — Господи, не вставай так резко! — закричал Дмитрий по-русски. Он наконец-то оказался около Труди и Александры.       Подтягивались и другие ученики, менее расторопные и быстрые. Хрупкая Куки, как только взглянула вниз, упала на спину, поджав лапки. И кажется, на этот раз она не притворялась!       Куки одновременно пытались привести в порядок Лисса Кристалл и Сара Кэлоуэй, а мистер Бриджер куда-то делся! А мои собственные лапы будто бы приросли к земле. Да и что я мог сделать!       — Со мной все в порядке, — Александра сделала недовольное лицо, однако, это ее выражение лица быстро сползло, когда она увидела рыдающую Труди. На секунду она впала в ступор, а потом сделала шаг назад, освобождая место для Дмитрия.       Александра отряхнула грязные ладони, и в один огромный шаг поднялась из овражка на переполненную дорогу. На нее взирало несколько дестяков обеспокоенных глаз. Она отряхнула рукав когда-то бело-зеленой ветровки. Помогло не сильно.       Юрий хлопнул ее по плечу и что-то сказал. Оба поплелись в сторону школы, похоже, зализывать раны. Однако Труди отделалась не так легко       — Дмитрий, что с ней!? — закричала Лисса Кристалл.       Бледный как полотно Билл Зорки подоспел к нам и спрыгнул тоже в овражек. Дмитрий хотел было остановить нашего учителя борьбы.       — Вы не поняли, — отрезал мистер Зорки. — Я — врач. Я был фельдшером.       Дмитрий кивнул и сделал шаг в сторону. В его длинных кудрях торчали несколько листочков.       — Коллега, получается. Я тоже врач. Судебно-медицинский эксперт.       — Ну фельдшер будто актуальнее будет, — тихо прошептал Шон. — К судмедэксперту Труди рановато.       Я давно заметил за ним привычку довольно грубо и неуместно шутить. Но неужели он решил показать свое чувство юмора сейчас?       Никита, кажется, тоже не оценил подобных шуток и со всей силы наступил Шону на ногу. Тот зашипел что-то, ей богу, змея.       — Я слышу твой голос, Шон, значит вы все еще стоите там, — ядовито сказал Дмитрий на мысленном языке.       — Ну… да, — озадаченно пробормотал Шон.       — Убирайтесь с проезжей части! Вы на ней как кегли для боулинга!       Через минуту учителя уже отвели нас к школьным воротам. Пришла на на подмогу и Шерри Плеск. Она намочила чем-то ватку и Куки очнулась, громко чихая и кашляя. А Труди увезли в больницу на тойоте мистера Бриджера, который тогда метнулся за аптечкой. Вместе с ним поехала и Александра Вишневская, как я понял, в полицейский участок.       — С ней же все будет впорядке? — спрашивал Джефри Дмитрия.       Его голос был неестественно высоким и дрожащим. Никогда не видел Джефри таким бледным и вспотевшим. Его обычно идеально уложенные гелем волосы растрепались и липли ко лбу. У меня в сердце что-то зашевелилось, совсем как червь. Сочувствие.       — Да. Скорее всего да, — устало ответил Дмитрий. Однако, оборотень-скопа был спокоен как змей. Произошедшая ситуация будто бы не выбила его из колеи.       Еще днем Тео поставил в мою и Брэндона комнату раскладушку, однако, не сказал кого к нам поселят. Нашим временным соседом оказался Карим. Этот оборотень зимородок-рысь (хотя птицей от него пахло сильнее) был мне очень приятен, поэтому тому, что его подселили я был только рад. Хоть я и уважал Шона, его брата, с ним бывало тяжеловато.       Карим только и успел бросить “Круглое окно, мило.” Через минуту он уже переоделся в пижаму и тихо сопел, завернувшись в одеяло как гусеница в кокон.       Брэндон, все еще бледный как снег, потушил свет и пожелал мне спокойной ночи. Я ответил ему тем же, после чего отвернулся к стене. Я поджал колени к груди и очень быстро уснул. Мои сны были тревожными и беспокойными, хоть я и не запомнил их. После полной тревог ночи, проснуться из-за звонящего будильника было настоящим подарком. Брэндон все еще спал, лишь тихо всхрапнул когда я выключил будильник на телефоне. Карим что-то пробормотал и еще сильнее сжался в клубок.       В школе было светло и тихо и умиротворенно. Я спускался по винтовой лестнице, после чистки зубов и умывания. Парадный вход освещало утреннее солнце, его косые лучи падали на пол, освещали парящие в воздухе пылинки.       Нет, в школе не было идеально тихо. Кто-то шагал по холлу. Я насторожился и замер. Волосы на руках встали дыбом, а будь я пумой, мои уши бы наверняка оказались прижатыми к голове. Я слушал.       Шаги были довольно громкими, идущий явно не стремился скрываться. Я выдохнул. Скорее всего кто-то из школы.       Выходя из-за поворота, я заметил кого-то длинноволосого и высокого. Оборотень бодро вышагивал по пустому холлу, прежде чем замереть перед деревцем, растущем в холле. На ветвях ясеня уже распустились почки, наружу проклевывались ярко-зеленые листья.       Уверенная походка была мне знакомой. Как и легкий запах волка.       — Никита! — крикнул я и быстро, словно ветер, сбежал по лестнице навстречу другу.       — Привет, когтястый.       Никита сильно хлопнул меня по плечу. Он улыбался, спокойно и дружелюбно. Как и всегда.       — Здорово, зубастый, — улыбнулся я ему. Что-то изменилось во внешности Никиты. Щеки и подбородок покрывала жесткая черная щетина, а в мочках ушей виднелось по маленькой сережке. — Как давно у тебя борода?       Никита усмехнулся и провел ладонью по щекам. Его руки и лицо сильно загорели, будто бы весь этот месяц он прожил на курорте где-то в южных штатах.       — Некогда было бриться. И я серьезно, Караг, почему у тебя когти на пальцах?       Я взглянул на свои руки. Кучка совиного помета, мои ногти действительно превратились в изогнутые когти. Давно же со мной не случалось таких косяков! Неужели я так испугался того, что Никита мог оказаться шпионом?       — Тимбукту, — шепнул я.       Когти послушно уменьшились, втянулись в пальцы. Но сердце почему-то заколотилось сильнее       — Почему ты не прилетел со всеми? — спросил я. — И почему у тебя борода в… сколько тебе?       — Я же родился волком. Не могу точно сказать. По документам шестнадцать. Слушай, а где я могу…       — Ты живешь с Бо и Сумраком. Двенадцатая комната, второй этаж.       Никита кивнул и улыбнулся. Он перехватил набитую вещами сумку и сказав “Увидимся за завтраком” быстро зашагал в сторону нужной комнаты. Немного подумав, я последовал за ним в крыло мальчиков. Карим уже встал и расчесывал свои длинные, покрашенные в голубой волосы.       — Доброе утро, — сказал я.       — Привет, — улыбнулся он.       После того, как я вернулся из России я стал выходить по утрам на пробежку. Кира сказала что у меня нет выносливости, да и битва с Миллингом это показала. Когда началась заварушка я уже был выдохшимся от бега. Так что теперь, каждый день до завтрака я распугивал птиц на тропе в лесу. Помогают мои тренировки или нет я сказать не мог, слишком мало занимаюсь. Но надеюсь, они не бесполезны.       После пробежки я быстро сбегал в душ. Не хотелось бы ходить потным весь день. Когда я без удовольствия закончил ванные процедуры, школа ожила, зашевелилась как разворошенный муравейник. Дело шло к завтраку, в моем животе начинало урчать от запахов, доносящихся с кухни. Бекон и яичница.       Я хотел направится в столовую чтобы занять место, однако, до желанной еды я так и не дошел. Мне замахала Холли.       — Караг, мисс Кристалл вызывает тебя в учительскую, — беззаботно пропела Холли.       Через пять минут я постучался в дверь учительской. Она была гораздо больше той, которая могла бы быть в человеческой школе. Интересно, что же могло произойти?       — Войдите, — чуть приглушенно ответила Лисса Кристалл.       Я открыл дверь, надавив на ручку. У нас в школе были ручки, которые можно было бы открыть в животном обличье. В человеческом мире были и те, круглые, которые нужно было ухватить и повернуть. В пумьем облике я бы с ними не справился и пришлось бы мне сидеть под дверью и жалобно мяукать, как домашние увальни из видео в интернете.       В просторной учительской собрался весь преподавательский состав Кристалл. Сама директриса сидела за массивным столом. Он был завален бумагами, какими-то документами и отчетами. Лисса Кристалл выглядела уставшей и изможденной, под ее глазами залегли лиловые тени. Однако, она приветливо улыбнулась мне. Элвуд же, тоже сидящий за столом скривился, будто бы наступил на недоеденный волчьий обед.       — Караг, доброе утро. Найди себе место.       Найти место — легко сказать! В кабинете директора было некуда яблоку упасть. В нем собрался весь педагогический состав нашей школы. Сара Кэллоуэй стояла прислонившись спиной к стене, Билл Зорки пытливо взирал на меня из тени угла. Тео, высокий и широкоплечий лось тоже улыбнулся мне, однако, в его улыбке все еще была тень вины.       На полу лежало две огромных кошки. Одна —пума, однотонная с покрытой шрамами шерстью цвета корицы. Мой отец, который послал мне в сознание приветственную волну одобрения. Другая кошка — леопард, с желто-оранжевой шерстью и пронзительными зелеными глазами. Юрий Клыков. А рядом с ним росомаха, Александра Вишневская. И за несколько секунд Элвуд успел бросить на них три неодобрительных взгляда. Почему этот копытный не может прилично вести себя с гостями!       Дмитрий Панов был в человеческом облике. В любимой красной клетчатой рубашке надетой на черную футболку. Рядом с ним сидел койот с умными глазами, а еще неподалеку переговаривались о чем-то Шерри Плекс и мисс Паркер.       И еще в комнате было четверо знакомых мне ребят. Серега, Шон, Карим и Кира. Карим и Шон держались бодрячком, а Серега за пять секунд зевнул не меньше семи раз. Кира протирала глаза руками. Я встал рядом с ними. Не хватало только…       — А где Никита? — спросил мистер Бриджер.       — Я отправила за ним Холли, — ответила ему мисс Кристалл.       Сразу же после этих слов дверь в учительскую отворилась с характерным грохотом. На пороге стоял Никита, весь растрепанный и взвинченный. Его щеки раскраснелись, кажется от бега, а лицо было измазано чем-то вроде зубной пасты. Пауза.       — Холли сказала что… что-то важное… что-то срочное, — тяжело дышал он.       Несколько учитилей, Сара Кэллоуэй, Билл Зорки и Лисса Кристалл улыбнулись уголками губ. Один лишь Элвуд скривился еще сильнее.       — Боюсь что это действительно так, — кивнула Лисса Кристалл. В ее голосе явно читалась усталость, однако, он не лишился твердости.       Никита сложил руки за спиной и сделал шаг к своим друзьям. Они о чем-то зашептались по-русски. Понял я разумеется только “да” и “нет.”       Крылья носа Билла Зорки дернулись. Почуял ли он своего сородича, оборотня-волка?       — Может тебе дать салфетку чтобы ты убрал пену для бритья? — спросил он.       — Нет, это не экономно, — в один голос заявили Никита и Серега. Кира закатила глаза.       — И все же, я не понимаю что они тут делают, — процедил Элвуд.       Я сделал усилие над собой, чтобы не сжать кулаки. Какая муха и куда укусила этого копытного?       — Айсидор, — медленно вздохнула мисс Кристалл. Теперь в ее голосе сквозило нетерпение. — Караг знаком с Миллингом больше всех нас. А они — доверенные лица совета…       — Или морды, — хмыкнула Кира..       Несколько учителей тихо хихикнули. Я прыснул со смеху. Ага, значит косточки перемалывать мы будем именно моему бывшему наставнику.       — Ну может быть обсудим… мы же ради чего-то тут собрались, — откашлялся Серый.       — Да, Серега, — Шон приподнял брови, снизу вверх взирая на ирбиса. — Мы собрались чтобы рассказать тебе о том, что нужно расчесываться.       Пауза. В тишине откровенно ржали Кира и Шон. Шон согнулся пополам, а Кира хлопала его по плечу. Действительно, отросшие до плеч волосы Карима были спутанными, пушистыми и не слишком опрятными.       — Вы позволяете своим ученикам красить волосы? — прошипел Элвуд. Он смотрел не на Серегу, а на Карима, да с таким пренебрежением, будто бы Карим плюнул на его костюм.       — Я зимородок, — ответил ему Карим.       — Он зимородок. Ну знаете, это такие птицы и у них голубые перья, — начал объяснять Юрий.       — Я знаю кто такие зимородки. Я не идиот.       — Я и не сомневался, — теперь уже Юрий устало вздыхал. — Кира, Шон, прекратите пожалуйста.       Оба тут же выровнялись по струнке.       — Мы ведь можем уже начать совещание? — нетерпеливо спросил Дмитрий, прежде чем сделать глоток чая из кружки.       — Нет, мы ждем еще одного оборотня, — отозвалась мисс Кристалл. Она сложила руки на столу, сцепив пальцы в замок.       — Этого кого еще? — приподнял брови Дмитрий.       Я вопросительно посмотрел на своих русских друзей. Карим пожал плечами, мол, не знаю про кого речь.       В дверь постучали второй раз.       — Войдите.       За дверью стояло двое. Один — совсем еще мальчишка, младше меня на год. Но все-таки, выглядел взрослым, почему-то более взрослым чем я. Черноволосый, смугловатый и кареглазый.       Мужчина, его отец, был пониже сына и очень похож на него внешне, только разрез глаз у него был более широким. Он был стройным и худощавым, его черные как смола волосы судя по всему давно не стригли. Мужчина определенно считался бы красивым. Тонкие губы, внимательный взгляд из под нахмуренных бровей и выправка солдата.       — Полагаю, мы вовремя.