Надейся на лучшее, а готовься к худшему

— Руслан? — сказал Дмитрий. Его глаза были точь в точь монеты в четверть доллара. — Арсений? Черноволосый мужчина ответил учителю биологии таким же взглядом. Только прищурившись. — Дмитрий? — спросил Арсений с таким видом, будто бы увидел трехголового оленя. — Что ты здесь делаешь? Должен был поехать Константин. Арсений говорил по-английски хорошо, но с куда более различимым акцентом. Не точто бы он слишком неправильно произносил слова, однако некоторые звуки отличались от того что я привык слышать, да и мелодичность и интонация его речи были совсем иными. — У меня встречный вопрос. — Константин в больнице… — сказал Юрий. По его лицу пробежала тень. Все в комнате как по команде обернулись в сторону леопарда, лежащего на полу. — И еще несколько… потом введу в курс дела. В учительской повисла пауза. Александра Вишневская мысленно откашлялась, что, разумеется, не требовалось в облике огромной росомахи. — Это Арсений Димитриевич Скворцов. Глава республиканского МВД… — Я могу себя представить, — сухо отрезал Арсений. — Мне казалось у вас есть более важная тема для разговора. Последний раз я видел Арсения Скворцова решительным, мчащимся в битву с Миллингом. Сейчас он был бледным и худым. Его походка была шаткой и нетвердой. Месяц назад он упал с лошади, получив, как я понял, серьезную травму головы. И мне все еще было ужасно от той мысли, что тогда Миллинг пришел за мной, а пострадали в итоге почти все. — Нет, ну как сюда приехал Арсений Димитриевич я понял. Руслан провез тебя в облике скворца. Арсений моргнул. — Верно. А ты как выехал из страны? Дмитрий небрежно пожал плечами, словно говорил о чем-то едва заслуживающем его внимания. Он разглядывал свои ухоженные ногти на сильных мозолистых пальцах. — Получил разрешение. Лицо Арсения вытянулось. — От кого еще? Все разрешения проходят через меня. Дмитрий лукаво улыбнулся уголками губ. Он мотнул головой, словно отмахиваясь от тучи мошкары. Темно-каштановые кудри скользнули по его плечам. Голос его был бодрым, веселым, несмотря на всю серьезность ситуации, повисшую в учительской как запах мертвечины. — Возражаю, — поднял он указательный палец. — Есть еще более вышестоящие инстанции. — Москва? — нахмурился Арсений — А, знать не хочу откуда оно и что там. — Извините, — заговорил по-русски мальчик, обращаясь к учителям. Его имени я не помнил. Он стоял сложив руки за спиной, с высоко поднятой головой. Однако, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Я могу остаться тут или мне уйти? — Руслан останется? — по-английски переспросил Дмитрий у Лиссы. — Он сын Арсения Скворцова. — Пусть остается, — кивнула директриса. Руслан благодарно улыбнулся. — А что не по-английски, Руслан? — спросил Юрий. — Я… я боюсь, — Руслан сглотнул, явно превозмогая страх. Почему он так боялся говорить по-английски? Я бы по-русски и двух слов не связал. Но на английский он все-таки переключился. — Эм, Классные серьги, Юрий Александрович. Только сейчас я заметил что у Юрия даже в облике леопарда были золотые серьги в форме колец. Серьги для оборотней с ушами было носить проще, но все равно нужно было соблюдать осторожность. — Я правильно понимаю что этот оборотень находится в нашей стране незаконно? Всякий раз когда мистер Элвуд открывал рот, из него вылетало что-то обидное или нехорошее. — Исидор, он хочет нам помочь, — устало объяснила мисс Кристалл. Несколько секунд оборотень-скворец, стоящий посреди учительской, сверлил Элвуда взглядом. Скворцов был не слишком высок, он был ниже чем я на полголовы, поэтому Элвуд без проблем смотрел на него сверху вниз, будто бы на лужу грязи под каблуком его отполированных до блеска туфель. Но стоило отдать Скворцову должное, на его лице не промелькнуло ничего, напоминавшего раздражение или гнев. Его мимика была спокойной и нечитаемой. — Да. Я прибыл сюда с этой целью. Но если вы так против моего присутствия тут… — секунду он подбирал слова. — Я не напрашиваюсь. — Мы обязательно обсудим это. Но сейчас мне бы хотелось обсудить кое-то с молодым поколением. Взрослые смотрели на нас, детей, словно бы мы были главными действующими лицами в каком-то фильме. — Итак, вы шестеро, — обратилась к нам директриса. Она водрузила подбородок на кулаки, и теперь взгляд ее почти что янтарных глаз впивался в каждого из нас. — Вы должны пообещать нам что вы не предприимете никаких действий выходящих за рамки образования без нашего ведома. — Что!? — возмутился Шон, едва Лисса Кристалл успела закончить предложение. — Мисс Кристалл… — выдавил из себя я, но меня перебил Никита. — Извините. Но мы можем вам помочь! — отчеканил он. Юрий Клыков устало вздохнул, будто бы мы были молодыми оборотнями которые пытались напялить штаны на руки. В облике леопарда этот жест выглядел весьма забавно, но сейчас нам было не до смеха. С почти что траурными лицами стояли все, кроме Дмитрия. Даже мой отец был на взводе, бил хвостом по земле. — Мы знаем. Вы не так все поняли. Мы все в одной лодке. И мы все хотим предотвратить катастрофу. Поэтому просим вас, никаких тайных вылазок, операций и подобного. Это не значит что мы будем пытаться все решить без вас. Не только без вас лично, но и без всех наших учеников. — А вы можете пообещать нам что все что вы узнаете незамедлительно будет сообщено нам? — ответил я учителям, надеясь что это прозвучит не слишком грубо. Пауза. Та самая, из разряда неловких. — Нет, — покачала головой Сара Кэллоуэй. — Как это нет? — снова вспылил Шон. Его уши налились краской, по оттенку становясь похожими на рыжие отросшие волосы. — Что, простите? — воскликнул другой рыжий оборотень, Кира. — Это игра в футбол с одними воротами! Иногда я все еще с трудом воспринимал человеческие пословицы или прочие метафоры, но сейчас я мог порадоваться за себя. Никогда раньше я не слышал выражения “Игра в футбол с одними воротами” но сейчас я понял что это значит неравноправные условия. Как победить, если у противников нет ворот? Почему мы были в наименее выгодном положении? — Нет у нас больше никаких мы и они. Есть только мы все, — почти что по слогам сказал Дмитрий Панов. Будь бы я в зверином облике, я бы подумал что утратил контроль над своими мыслями. Дмитрий почти что ответил на размышления у меня в голове! — Если взрослые говорят что нам что-то рано знать, скорее всего так оно и есть, — пожал плечами Серега. Его смуглая кожа приобрела светло-землистый оттенок, наверное от беспокойства. Первый раз за все утро я увидел в глазах Элвуда проблеск чего-то, напоминавшего одобрение. — Золотые слова, — сказал он. — Мы не будем сообщать вам все и сразу, потому что сейчас нам поступает очень много информации, — отчеканила Лисса Кристалл. — Большинство из нее — ложь. Если бы мы говорили все, вы бы глаз от тревоги не сомкнули! — Мы готовы слушать вас, — добавила Александра Вишневская. — Вы можете прийти сюда хоть в пять утра и рассказать любую информацию. И она не останется без внимания. — Да. Да, это разумно, — кивнул Карим. — И спасибо за то что вы готовы слушать нас. — В такой ситуации главное не терять голову, — ответил ему мистер Зорки. — Слышь, это к тебе, — ткнула Кира Серого. К несчастью, ее локоть попал ему между ребер. Ирбис подскочил на месте, как мяч-попрыгун. — Ай, ты чего! Прекрати, это не смешно, — чуть ли не захныкал он. Кира, похоже в качестве извинения, потрепала его по голове, будто бы он был в зверином облике. По красноречивому взгляду Сары Кэллоуэй я понял что делать нам тут больше нечего. — А теперь разрешите откланяться… — ухмыльнулся Шон. И он бы, наверное, действительно бы поклонился, если бы Никита не схватил его за шкирку и не поволок бы за собой. — Не смей, — буркнул он. — Пошли. К сожалению, Никита начал говорить: “Ты понимаешь что это нихрена не смешно,” раньше чем я закрыл за собой массивную дверь. Поэтому последнее что мы услышали, громогласное: “А рот с мылом помыть не хочешь?” — от Александры Вишневской. Карим что-то пробормотал Шону по-русски, явно отчитывая брата. — Я все слышу! — донесся до меня приглушенный и возмущенный голос учительницы борьбы. Русских как ветром сдуло. Я остался один в пустом коридоре. Этим пятерым видимо, не привыкать к подобному. Для меня жу с трудом доходило осознание новой реальности. Я замер у лестницы совсем как испуганная лань, которая почувствовала затылком дыхание смерти. Несколько секунд я стоял до боли сжав перила. Только сейчас я понял, во что мы все вляпались! В столовой собралось очень много ребят. Все три курса нашей школы и гости. Все что-то спрашивали друг у друга, смеялись, шутили. Многие столы были составлены в один большой стол, однако, некоторые ребята отделились ото всех. Среди ребят за большим столом я узнал русскую пятерку, Миру, девочку-волчицу с битвы с Миллингом, Беку и Лили и Игоря, их ворона. Я быстро положил на поднос все, от чего пахло мясом, даже не вглядываясь что это. Ведь сегодня промахнуться и взять что-то невкусное было просто невозможно. Холли и Брэндон заняли мне место и я без труда протиснулся на стул между Холли и Тенью. Шон о чем-то громко разглагольствовал, активно жестикулируя и и чуть ли не хохоча. Я вслушивался в его слова, пытаясь занять себя хоть чем-то. Вот кто не боялся и не беспокоился о будущем. — Ну, Кира взяла его под свое крыло. Ну знаете после того как, — Шон прыснул, издав звук напоминавший одновременно и бульканье и на икоту. — Знаете он зашел в библиотеку, увидел Киру которая там лежала в облике крокодила… и… и… Шон заржал, уткнувшись лбом в гладко отполированную столешницу. Кира закатила глаза. — Ну захотелось мне как крокодилу полежать в библиотеке. Привыкаю к облику. — В полночь, — гыкнул Шон. — А Ян, Ян… заходит в библиотеку, видит Киру и орет на всю школу: “Блять, крокодил в библиотеке!” А Кира в ответ: “Захлопнись нахуй, опездал сраный! Я чуть коньки от страха не откинула!” — Смешно, просто обоссаться, — буркнула Кира. Она обратилась по-русски к незнакомому мне мальчику с каштановыми кудрявыми волосами и пронзительными голубыми глазами. — Ян, Ян! Это Караг, пума, помнишь я про него рассказывала? Мальчик улыбнулся мне и протянул руку через стол. Я нехотя пожал ее. Не потому что незнакомец мне не понравился, просто не любил я этот жест. Но русские оборотни, как я заметил, были другого мнения. — Я Караг, — представился я, хоть как я понял, Кира меня представила. — Привет, — потряс он мою руку. — Меня зовут Ян. Я… эээ… Он беспомощно посмотрел на Киру. Та непонимающе моргнула. — Ян — скопа, — догадался что сказать Карим. — Как Дмитрий Панов да? — оживилась Холли. — Я… эм, да… Ничего внятного Ян не говорил. Он вновь обратился по-русски к Кире. Её рука покрылась бурыми как древесная кора перьями. Сработал эффект эха: на руке Яна тоже появились перья, тоже бурые, только более темные. — Моя мать сбежала с каким-то наркоманом когда я еще не успел родиться. Сбежала на другой конец страны. Иногда начинала работать на совесть, иногда начинала употреблять. Дмитрий нашел меня случайно, несколько лет назад встретились в интернете на сервере по майнкрафту. Просто большой сервер на несколько сотен человек. Но он не знал кто я ему. А недавно мать умерла, почти после того как выяснилось в чем дело. И вот… я уехал. Я теперь учусь в школе имени Лазарева. Ну, я прикреплен к человеческой школе, будто бы я на домашнем обучении. Поступлю полноценно в следующем году. — Мне очень жаль, — тихо пробормотал Брэндон. — Дерьмо случается, — пожал плечами Ян. Но я уже довольно хорошо различал эмоции, так что от меня не укрылось что он приуныл. — Только не думайте что Дмитрий, мой отец, был жестоким или безответственным. Я даже нашел его бывших однокурсников, друзей с которыми он общался и общается до сих пор. Он души в моей маме не чаял. А как она попала места себе не находил. — Иногда просто встречаются плохие люди, — рассудительно сказала Тень. — А любовь к тому же ослепляет, — вздохнул Брэндон. Некоторое время мы молчали. Не хотелось донимать бедного парнишку, но заговорить о чем-то беззаботном после такого язык не поворачивался. — Караг, из зачем все-таки ты влез к Миллингу? — спросил Никита, едва различимо, ведь говорил он с набитым ртом. — Я очень злился, — буркнул я. Воспоминания об этом были действительно неприятными. Я все еще помнил животный страх, когда тойота мистера Бриджера неслась на страшной скорости. — Я же рассказывал, что он чуть не угробил мистера Бриджера, Холли, Брэндона, моего отца и меня. И будто бы было любопытно. Как? Он же такой же оборотень как и мы, но решился на это. — Любопытно? Караг в жопу любопытство! — воскликнула Кира. — Любопытство не только кошку сгубило, оно оторвало ей голову и глумливо ебало изувеченный труп до самого рассвета! Холли уронила ложку. Но даже ее звон утонул в повисшей над нашим столом тишине. Челюсть Брэндона буквально отвисла вниз, а близнецы безмолвно хлопали длинными ресницами. Я уже понял что русские были теми еще любителями ругаться, но такое я слышал впервые. Проходившая мимо нашего стола Лу воззрилась на Киру будто на двухголового оленя, и кажется, чуть не выронила поднос с овощным рагу. — Привет, Лу! — мило, во все тридцать два зуба, улыбнулась тигрица. — Как дела? Классная туника. Лу гордо подняла подбородок и, бросив на нас всех крайне неодобрительный взгляд, развернулась к Кире спиной. И ко мне заодно. Мое сердце, на секунду, покрылось ледяной коркой. Улыбка Киры растаяла как льдинка под солнечными лучами. — Что ей не понравилось? — с искренним удивлением пробормотала она. Пауза. Холли вытирала салфеткой упавшую ложку. Брэндон все так же сидел с отвисшей челюстью. Да и я ничего не мог выдавить из себя, будто бы мне откусил язык кот, как в той дурацкой пословице. Только Никита разрушал тишину, аккуратно и элегантно орудуя столовым ножом. — Кира… ты немного, как бы это сказать… — протянул Никита, насаживая на вилку запеченые брокколи. Вроде волк, а ест эту дрянь! — Не всем людям приятно слышать ненормативную лексику. И тем более в таком ключе. Серый покачал головой. Он о чем-то думал, это было ясно и по его блуждающему по столовой взгляду, и по тому как он наматывал на палец прядь волос, теперь черных, а не серебристо-серых. Судя по цвету его бровей, черный и был его натуральным цветом, в который он перекрасился. — Но Кира права, — протянул Серый. — Любопытство и безрассудство могут закончится фатально. Это лучшее описание что я слышал. Девушка кивнула. Прядь рыжих волос упала ей на глаза. Она откинулась на стул, запрокидывая руку за его спинку. Она хмурилась и ее тон был явно серьезным. — Вот именно. Я просто пыталась донести серьезность ситуации. — Ты перестаралась, — хмыкнула Лили, заедая это заявление куском чизбургера. — У кого-то скоро глаза из орбит полезут. Я несколько раз вдохнул и выдохнул. Как учила меня Анна. — Нужно не браниться, а что-то делать по-настоящему, — отчеканил я. Несколько пар глаз уставились на меня. Но некоторые, например Бека, все еще были слишком увлечены мясным рулетом. Близнецы вороны смотрели на меня с неподдельным любопытством, когда как Шон нахмурился. — Караг, не надо упрекать нас в том, что мы ничего не делаем, — перебил меня он. — Лично мы пятеро очень много сделали. Несколько близких нам человек, из-за борьбы с Миллингом одной ногой в могиле. Я и забыл что российские оборотни легко называют себя людьми. Где-то внутри меня закипало неприятное и колючее раздражение. Уже несколько минут мы тратим время на пустословие! — Теперь ты будто бы упрекаешь меня, — раздосадовано буркнул я ему. — Да заткнитесь нахрен! — повысил голос Карим. — Караг хотел что-то сказать, что-то важное. И явно не упрекать нас, а вы как маленькие дети! Я благодарно кивнул Кариму. Этот зимородок и рысь, всегда знал что и когда сказать. Я попытался вложить в свои слова всю серьезность, на которую был способен. — Да. Хотел, — прошептал я, не смотря на шум столовой. Я оглянулся. Волки были далеко. — Я хочу организовать секретный клуб Рейнджеров. Мы будем помогать людям. Некоторое время нам всем пришлось объяснять русским, кто же такие рейнджеры. После того как точки над “i” были расставлены, все за столом одобрительно зашумели. Каждый воспринял мою идею воодушевленно, не смотря на ее, казалось бы, наивность. У меня потеплело на душе. Ее жгло не пламя страха и гнева, а согревал огонь надежды. — Я лично… я хотела бы помогать людям, — пробормотала волчица с выразительными черными глазами. — Знаете, я жалею что всегда была в стороне… Но я хочу это исправить. И я хочу перестать быть трусихой и начать бороться. — Я тоже полностью поддерживаю, — закивал Бека, горный козел, как я успел понять, любивший подкрепиться стейками. — И я, — почти что каркнул Игорь. — Мы с вами, — улыбнулся Никита. — Кто такой Эндрю Миллинг? — спросил Ян. На этот раз-по английски. Холли сморщила нос и сжала крошечные ладошки в кулаки. — Типа нашего злейшего врага, чтоб ему гнилым орехом подавиться! Ян нахмурился и замотал головой. Он смотрел на Холли так, будто она сказала что Луна сделана из сыра. — Так не бывает, — прошептал он. — В нормальной, реальной жизни не бывает злейших врагов. Мы же дети. — Так ты все-таки знаешь английский? — спросил Яна Брэндон. — Ну, я… — щеки мальчика приобрели пунцовый оттенок. — Не так хорошо как они. Я лучше, ээ… Слушаю и понимаю. Плохо говорю. — Чувак, ты оставил свою нормальную жизнь в Тамбове! — воскликнул Никита. — Ты подросток умеющий превращаться в птицу и ты можешь мысленно присылать нам мемы. Мы беззлобно засмелись над шуткой волка. Только Ян потеряно смотрел куда-то через стену столовой. — Странно это. Так странно. Некоторое время мы болтали о вещах менее насущных. Об уроках, учителях… После завтрака меня опять вызвала Лисса Кристалл. Второй раз за день я стоял перед ней и переминался с ноги на ногу, опасаясь что случилось что-то серьезное. Директриса разбирала ворох бумаг, она отвлеклась от них, только когда я появился на пороге ее кабинета. — Караг. После ужина, в девять вечера, мы с тобой идем на встречу с Советом. — Что!? — воскликнул я, прежде чем успел подумать. Наверное, это было полное нарушение субординации, о которой говорила мисс Кэллоуэй. Меня будто бы водой холодной окатили. Совет для меня был чем-то далеким, почти мистическим и неосязаемым, как тень. Как невидимый покровитель или ангел-хранитель. (Несколько уроков человековедения были посвящены религии. И вот этот ангел спускается с небес сюда, в Вайоминг. — Но почему… — я попытался взять себя в лапы. — Мисс Кристалл, они все придут ради меня? — Не все, а лишь несколько представителей, но все же, это… — она мягко улыбнулась. — Большая честь. Эту информацию я прокручивал в голове целый день. И когда слушал Сару Кэллоуэй на уроке человековедения, и когда рассеяно отбивался от Билла Зорки и Никиты на уроке борьбы. Сражались бы мы по-настоящему, мои лапы уже бы исполосовали волчьи зубы. — Караг, что с тобой сегодня? — сверкнул глазами Билл Зорки. — Много мыслей в голове, — виновато склонил я голову. Погода выдалась пасмурной и прохладной, а к концу урока с неба брызнули первые капли дождя, поэтому мы все быстро ретировались обратно в здание школы. В первый день гостей решили пожалеть, поставив человековедение, географию и сдвоенную борьбу. Вторая половина дня была в нашем распоряжении. — Ты стал выносливее, — заметил Серый, облизывая длинные усы. Я дернул ушами. Два класса создавали слишком большой шум. — Ты сражался сам так еще успел понаблюдать за мной? — За всеми, — ответил Серый. — О, — только смог сказать я. — Да, наверное пробежки которые вы советовали помогли. Некоторое время после обеда я играл с Шоном в настольный теннис. Противником он оказался суровым, с его-то тараканьими рефлексами. Лупил по мячу быстро, сильно, а самое главное точно. За разговорами и радостной болтовней солнце скрылось за вершинами скалистых гор, а полдень плавно перетек в вечер. Вечером в честь приезда гостей нам пообещали дискотеку, задержаться на которой я не мог. Встреча с Советом. Оделся я с расчетом на то, что мне, возможно, придется проделать долгий путь в человеческом облике. Надел плотные спортивные штаны зеленого цвета, серую футболку как у того волшебника со шрамом на лбу и застегнул черное худи. Просто, но вроде бы, вполне сносно. За ужином звучали речи одна торжественнее другой, аплодисменты и радостные возгласы. Ужин опять сопровождала веселая болтовня, смех и звон посуды. Я старался поесть как можно плотнее, попасть в тонкую грань между сытным ужином и перееданием до невозможности ходить. Не хотелось бы стоять перед Советом с бульканьем в брюхе. От мыслей о Совете у меня внутри будто бы все перекрутилось в тугой узел. Однако, я погнал волнующие мысли прочь. Не укусят же они меня! А потом, спустя полчаса после начала вечеринки в подвале, мисс Кристалл поймала мой взгляд и кивнула мне. Я легко прочел этот жест и неслышимо ускользнул с вечеринки. Как хорошо, что кошки это умеют. Хотя я бы остался на вечеринке. Юрий Клыков, который накрасился как музыкант, Дэвид какой-то там, да и оделся весьма ярко, в солнечно-желтые штаны на двух ремешках, белую рубашку и черный галстук с белыми пятнами, пел мрачноватые песни русской группы “Агата Кристи.” Так как ему некоторые подпевали в зверином облике, я прекрасно понимал текст. Но Совет ждал меня, поэтому я без колебаний закрыл за собой дверь в подвал. После гремящей музыки тишина вечерней школы была почти что оглушающей. По коридором эхом разносились даже мои почти то бесшумные шаги. Распахнутые двери ведущие в темные классы резко контрастировали с окнами, через которые лился желтовато-оранжевый свет заходящего солнца. У выхода из школы меня ждала мисс Кристалл и… Александра Вишневская. Она стояла в тени, спрятав руки в карманы черного худи. Нет, она явно была тут не случайно, она ждала меня вместе с Лиссой Кристалл. Она пойдем с нами? Но разве она имела какое-то отношение к Совету? Учительница борьбы поприветствовала меня коротким кивком. На секунду я замер и задумался, что мог бы сказать, но Александра опередила меня. — Я пойду с вами. Думаю уже пора, — тихо сказала она. Её голос был глубоким и спокойным и чем-то, наверное разрезом глаз, смугловатой кожей и черными как ночь волосами она напоминала Тикаани. — Пора, — кивнула Лисса. — Подождите! — услышал я крик и предшествовавший ему топот. Я резко обернулся через плечо. Бегущего к нам я узнал сразу. Никто из двух школ не носил голубые волосы, кроме как Карима, зимородка-рыси. Кучка совиного помета, а он что тут забыл? Придется придумывать оправдания, что же мы втроем тут забыли. Карим подбежал к нам. Запыхавшийся, растрепанный, с яркой гавайской рубашкой набекрень. Он всучил директрисе какую-то коробку. — Передайте ее Сьерре. Там футболки, и прочая… прочая фигня. Из всего сказанного я понял лишь слово “футболки.” И то, что Карим знал что я иду на встречу с Советом. Но оно неудивительно, учитывая что Карим был одним из агентов Совета. — Кто такая Сьерра? — успел крикнуть я убегающему оборотню. — Узнаешь! — бросил он мне в ответ. Ну, спасибо.