Глава первая. Матчасть и её место в творчестве

      Значение матчасти и личного опыта для творчества неоспоримо и, думается мне, люди это в общем и целом понимают, принимают и берут на заметку.       Мне, по меньшей мере, не встречалось статей и мнений, которые предлагали бы эти аспекты творчества игнорировать.       Зато часто встречается мнение совершенно полярное: «Матчасть и личный опыт — основа основ, а потому, аффтар, сперва добейся… то есть, прочувствуй сперва на своей шкуре или хотя бы защити докторскую по теме, а потом уж берись чё-то там калякать»!       Подобные суждения видятся мне глубоко неправильными (и порою — вредными), потому что, если следовать их логике, половину (а то и больше) шедевров мировой литературы можно смело отправлять на свалку. Некондиция ж.       Далеко не все авторы великих произведений имели личный опыт своих героев или глубочайшие познания в соответствующей матчасти, но все они… умели писать.       Складывать буквы в слова.       Создавать образы и сюжеты.       Работать с композицией и материалом.       Творчество — сложный и согласованный процесс, матчасть — важная его составляющая, но она не может и не должна подменять собою всё остальное.       Да, я первая скажу, что личный опыт автора, перенесённый в произведение, особенно опыт негативный, в большинстве случаев действительно передаётся через экран и сквозит живой болью.       Соглашусь полностью и с тем, что чем больше человек подкован в той или иной сфере, то тем свободнее и изящнее он вплетает свои знания в текст, тем меньше связан композицией, углом зрения и сюжетными поворотами.       Но всё это, опять же, имеет значение только в том случае, если вы умеете писать. Доскональные познания автора в, например, истории костюма едва ли помогут тексту про боярскую дочь Машеньку родом из XIV века, которая всю дорогу зовётся «русоволосой», «девушкой», жалуется на гнетущую «атмосферу» в тереме, «машинально» достаёт из сундучка «эффектные» наряды и драгоценности «обтекаемой формы», а после весь рассказ себя любимую описывает. Ну, только если это не намеренный стёб.       Другой пример, требующий определённой доли цинизма. Если вы работали с интервью/записками/мемуарами/самопальными книгами реальных людей, переживших что-то ужасное, то наверняка заметили, что порой эти строки цепляют и воздействуют на нас только потому, что мы знаем: за ними — боль реального человека, и именно это знание, а не сам текст, и бьёт по нашим чувствам. Увидев те же самые формулировки в, скажем, каком-то фэнтези, мы прошли бы мимо, а то и вовсе осмеяли бы текст. И да, человек ведь реально пережил опыт, о котором говорит, но он не ставил цели и/или не умел рассказать так, чтобы цепляло и болело у других. Да что там мемуары — даже своя собственная и пережитая боль без художественной обработки выглядит порою карикатурной пожалейкой, которая вызывает только смех.       Иными словами, важно помнить: матчасть и личный опыт — не церберы и не надсмотрщики, но добрые друзья автора, помогающие рассказывать читателю о людях и их судьбах, о том главном, ради чего и пишется художественный текст.       О том, как работать с ними — в следующей главе.