Глава 3

      Ты уверена, что это мой ребёнок?       Она не могла вспомнить, когда последний раз чувствовала себя настолько уязвимой. Внутренний голос шептал, что сомнения разумны, но сердце отказывалось прощать эту жестокость.       Направляясь к Отделу магического правопорядка, Гермиона замечала кипучую жизнь вокруг.       Когда-то, в первые послевоенные месяцы, именно сюда Гермиона приходила скрываться от боли, и от одиночества, гложущего изнутри. Эти каменные своды видели, как дрожащими руками она разворачивала письмо из Мунго с новостью, что память её родителей уничтожена навсегда.        Если бы не работа, не отчаянная забота Гарри и Джинни, выдернувших её за волосы из пропасти отчаяния, она канула бы в бездну окончательно.       — Грейнджер, минуточку вашего времени. Если, конечно, ваши светские беседы могут уступить место служебным обязанностям, — язвительно произнёс её начальник, которой поджидал её у главного холла их отдела.       Гибсон был живым воплощением пассивной агрессии. Лицо, иссечённое морщинами и сколами тщеславия, вечно хранило выражение самодовольства. Старческие узкие голубые глаза, скользнули по ней, неподобающе оценивая её.       Гермиона глубоко вдохнула, сдерживая позыв скривить губы, а вдобавок к старому хрычу присоединился прожигающий взгляд, ползущий вдоль позвоночника, которое выдало ей присутствие Томаса Картера.       Из всех крыс Министерства, этот, был самым отборным, хоть и красивым. Высоким и статным. Внешность сразу выдавала его с потрохами к какой крови он относится. Больше достижений Гермиона в нем не замечала, а то что заметила, лишь случайность судьбы.       Для него она была случайной погрешностью в системе, магглорожденной выскочкой. И он ненавидел её за то, что сам не мог достичь её высот.       — Следуйте за мной, — бросил её начальник, пока Картер не удостоил ее своим вниманием.       Гермиона двинулась за стариком, сдерживая порыв бросить всё и убежать. Достало всё, вечная борьба за справедливость, за место под солнцем. Таких, как она… такие, как они, никогда не жаловали, и победа доброй стороны ничего не изменила. Возможно… не было никаких сторон вовсе. Но, её пессимистические мысли были прерваны голосом Вильяма, ожидавшего её у распахнутой двери кабинета.       Место это…было таким же как и сам хозяин, то-есть, лишь фасадом богатства, лишь полным желания отличаться, наверно, от таких как она, но удавалось плохо. Гибсон сел, сложив морщинистые пальцы в замок перед собой, и уставился на неё.       — Мисс Грейнджер, ваше отсутствие на утреннем совещании не могло остаться незамеченным. Вы понимаете, что ваше поведение ставит под сомнение не только вашу ответственность, но и репутацию отдела?       Упрёки, как всегда, были замаскированы под благородную вежливость, от чего Гермионе пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза. Как же всё достало, ещё и тошнит. День не задался с самого утра. И во всём, конечно, был виноват Малфой. Или же она попросту избрала удобную мишень, дабы оправдать собственную раздражительность, ставшую в последние дни пугающе частой. До беременности она не замечала в себе столь резкой неприязни ко всему живому. И конечно же, в этом, уж точно был виноват Малфой.       — Прошу прощения за то, что ушла не предупредив. Это было личное дело...       — Личное дело? — повторил за подчиненной, — Полагаю, вы забыли, что служба в этом отделе требует полной безоговорочной самоотдачи. Министерство сделало вас тем, кем вы стали.       Гермиона, уже не могла скрыть презрения, очередная попытка сдержать себя, не закатить глаза перед начальством, закончилась провально.       — Мистер Гибсон, — голосом строгим, — моё присутствие здесь это плод исключительно моего упорного труда.       — Ме-е-рлин, что сейчас будет... — Она уже представила как этот старый хрыч после её слов будет точить на неё зуб. Ну-у, если так подумать, то она ничего не теряет. Они, всё равно узнают о её беременности и вытурят из подсиженного места не раздумывая. Ох… как обрадуется Картер этим обстоятельствам. Хоть ей и не хочется злить ещё сильнее своих врагов, но и её терпение не безграничное. И во всём, конечно, был виноват Малфой.       —Кем. Вы. Себя. Возомнили. Мисс Грейнджер, — злобно процедил начальник, — Как смеете так разговаривать со мной?       — Простите...— мерзкое извинение не хотело выходить, но под натиском разума поддалась, сейчас не время с ним спорить, вот бы сбежать с этого затхлого места, дать себе отдышаться и обдумать дальнейшие шаги, но принципы, её принципы… и синдром спасателя в совокупности с повышеным чувством справедливости не позволяют молчать, — ...Мистер Гибсон, полагаю, что ваш заместитель имеет право знать о визитах столь... значимых гостей, как Малфой.       — Это была спонтанная встреча, — Гибсон криво усмехнулся, откинувшись в кресле. — Малфой явился без уведомлений. Мы обсудили некоторые... специфические детали.       — И? — она прищурилась, не давая ему уклониться. — Почему я, ваш заместитель, не знаю ничего об этих...специфических деталях?       — Быть может, вы были слишком поглощены собственными амбициями, — протянул Гибсон, сверля взглядом.       — Какой же... мерзкий тип, — пронеслось в её голове. Утренний десерт от Малфоя плавно поднимается к горлу. Ох, если сейчас не уйдет, то Гибсон увидит, сколь неприятного она о нем мнения.       — Впредь, предупреждайте меня о таких визитах, ладно? — Гермиона гневно смотрела на него, хоть и понимала, что могла бы добить его, показать чего он стоит. Но, увы… не сегодня.       Гибсон промолчал, заметив её резкую смену настроения, а Гермиона склонила голову в знак формальной вежливости, развернулась и вышла. И к чему вообще был этот разговор…       

***

      Сознание терзало её всю дорогу к дому Поттеров. Мысли звенели от одержимости, сказать другу правду? Или не стоит? Как подобрать слова? Как вообще начать этот разговор? Как смотреть ему в глаза?       Гарри… он, обязан понять её. Но, что если не поймет, не поддержит. Куда ей идти? Малфой дал понять, что принимать участие не будет. На работе всё плохо. Что если она и брата потеряет в лице Гарри?       Дом Поттеров встретил её ароматами пряностей, жареных овощей, детскими визгами и беспорядком. Джинни бросилась к ней в объятия не дав даже переступить порог.       — Гермиона, мы тебя уже заждались, — звонко воскликнула подруга и сгребла её в объятия. Прижала так усердно, что ещё немного и Грейнджер всерьёз уверилась бы, Уизли вознамерилась её придушить. Не со зла, разумеется, а исключительно из заботы о душевном равновесии собственного мужа. Чтобы, не дай Мерлин, не омрачить Поттеру вечер. Ведь что может быть хуже смерти подруги? То, что она залетела от их общего врага. Конечно же.       — С нами ли ты, мисс задумчивость? — с лукавством протянула Джинни, заметив отрешённость в её глазах.       Попытка улыбнуться получилась вялой и вымученной. Слова застряли в горле, а душа металась, выискивая укромную щель, чтобы сбежать отсюда, из этой сказки, в которую она вторгалась.       — Да-да.       Дети тянулись к ней, перебивая друг-друга восторженными рассказами, Джинни рассыпалась в привычной болтовне, но мысли Гермионы тонули в трясине предстоящего разговора. Взгляд скользнул по лицу Гарри и расшевелил страх уже на ее лице.       — Ты вся какая-то... напряженная, — пробормотала Джинни, присев рядом, — Всё будет хорошо, может побесится немного, не переживай.       — Не верится, что я докатилась до этого.       — Иди. Поговори с ним, — шепнула подруга, передавая ей свою уверенность, — Гарри никогда тебя не бросит, я в этом уверена, — Воскликнула девушка, кивая ей в сторону детской.       Собрав силу воли в тугой комок под рёбрами, Гермиона поднялась.       Гарри всё ещё возился на полу, обустраивая с сыновьями шаткую крепость из игрушек. Свет падал на его лицо так нежно, так беззащитно, что колени Гермионы на мгновение предательски подогнулись. Всё нутро вопило, уйти и оставить всё, сбежать в Австралию и растить ребёнка без ненужных драм. Что это если не трусость? Она же гриффиндорка, почему же трясутся колени?       — Гарри…       Тот поднял голову, и вопросительно посмотрел на неё. Уж очень нервной она казалась ему сегодня.       — Что-то случилось?       Гермиона мотнула головой, успокаивая его зарождающую тревогу на лице.       — Нет-нет, что ты, — прикрыла веки, чтобы не провалиться сквозь землю. Главное не смотреть на него, если посмотрит, то расплачется. В голове крутится, только то что ей стыдно, слова застревают тупой болью в горле, обжигают, не хотят выходить и позорить её, — Нам нужно поговорить... наедине.       — Ты пугаешь меня, — негромко сказал Поттер, поднимаясь с пола. Он отряхнул ладони о джинсы, бросил быстрый взгляд на детей и шагнул к ней. Подойдя, он распахнул дверь в гостиную и остановился, пропуская её вперёд, — Говори.       Лёгкие горели, каждая попытка вдоха напоминала погружение в ледяную воду. Гермиона собрала остатки мужественности в тугой узел, приглушив дрожь в груди.       — Это касается Малфоя.       Внимание Гарри, всё до последнего атома его существа, сгустилось вокруг Гермионы, он осмотрел её с ног до голвы, не замечая ушибов или чего-то подобного. На его лице отчётливо отразились страх за неё и болезненная неприязнь к названному имени.       — Что он сделал?              — Я беременна, — сорвалось с её пересохших губ.       Восприятие привычной и безопасной действительности у Гарри изменилось бесповоротно. Мысли утратили последовательность, образы и чувства смешались, не образуя ясного вывода.       — От… Мал… — он замотал головой, облизал пересохшие губы, само имя школьного врага причиняло ему физическую боль. Произнести его он не смог. Отрицание стало почти судорожным, он всё мотал головой в знак протеста, — От Рона, да? От Рона же? От него?       Гермиона чувствует как по щекам катятся слезы, она поспешно вытерла их рукавом свитера и замотала головой, затравлено глядя на него.       — А от кого? — Не веря в происходящее произносит старый друг прожигая её взглядом. Спустя минуту он хватается за голову, что-то бессвязно шепчет себе под нос, а потом начинает смеяться, от чего еще больше пугают и так запуганную девушку.       — Ну, не от него же, правда? — стеклянным, непонимающим взглядом Гарри вцепился в подругу, не отпускал, не верил, что такое могло произойти. А главное — как? Как это случилось? При каких обстоятельствах? Челюсти сводит от ярости. Мысли швыряют его из стороны в сторону Он не мог в это поверить.В его реальности Гермиона так не поступила бы...       — От него. От Малфоя, — произносит она так тихо-тихо, что сама едва слышит собственный голос.        Не может в это поверить. Не может. Гермиона...она совсем не такая, она...другое, не такая как Малфой. Нет. Эта реальность отторгалась его сознанием, как чужеродный сгусток. Этого не могло существовать в природе. Неверие расползалось по. его телу, затуманила рассудок.       Империус. Проклятья. Зелья. Нападение. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Оправдания Гермионы слышатся как дальный шум, он не вникает в слова, не прислушивается к смыслу. Единственное, что сейчас он слышит, это его проклятое имя. Он мог сделать с ней всё, что угодно. Если он силой... Если он воспользовался ею...       — Он изнасиловал тебя? — прошептал Гарри, тихо-тихо, Гермиона перестала бормотать оправдания, переодически всхлипывая. Произнесенное им, только спустя время дошло до неё. Наверно в его голове не оставалось иных объяснений. Всё прочее представлялось чудовищной ересью, не укладывающейся ни в какие рамки разума. Единственная, последняя лазейка для принятия происходящего, чтобы Гермиона оказалась жертвой. Ему легче принять, что её могли взять силой, чем она сама легла в постель с дьяволом. Но, эти мысли разбивают ей сердце, хочется кричать, вопить, рвать волосы, доказывая всем, ты не жертва, не была ею и не станешь. Твой выбор. Неправильный, да, но это твой выбор. Зачем его ещё больше омрачять?       — Нет. — прошептала Гермиона, опустив взгляд к полу, — Я-я хотела этого. — старалась произнести как можно увереннее, старалась посмотреть на друга, пока ещё друга, но всякий раз опускала стыдлива глаза. Снова и снова, это длилось сколько? Вечность по ощущениям, а на деле не больше пары секунд. — Он не насиловал меня. Нет. — Хотела закричать, но едва ли шёпотом произнесла, прикрыв веки молилась Мерлину, чтобы он расслышал, услышал сказанное.       — Ты... — запнулся Гарри замотав головой как болванчик, не понимая ничего, — Почему? Почему Гермиона? Почему он? Из всех людей, почему он? — взревел старый друг, девушка видела как меняется его лицо, он гнева к...печали? Да, точно. В его словах не было злости или ярости. Так звучало предательство.. Вот только.. кто кого предал?       — Это была ошибка, — призналась Гермиона, — Я знаю. Знаю.       — Нет! — Гнев затопил его доброе сердце, — Нет, Гермиона..Ты не могла! Не имела права! Переспать с ним?       — Мы вместе боролись с этим дерьмом, — Гарри отпрянул от неё, закрыл лицо руками, не сдерживая слёзы, не желая, чтобы она видела его таким...сломленным, — Ты не можешь оставить этого ребёнка, Гермиона. Это неправильно… Так быть не должно.       — Гарри, пожалуйста... — произнесла девушка, смотря на него стеклянным взглядом. Так наверно ощущается пустота? — Ты-ты хоть понимаешь о чём просишь? Я...не смогу избавить от своего ребенка.       — Малфой труп, — губы едва размыкались, выдыхая слова — Я убью его. — Поттер стоял неподвижно лишь мгновение, затем резко отпрянул к окну, ладонью с силой провёл по лицу, пытаясь переварить случившееся — Сделаю то, что должен был сделать ещё в школе.       — Гарри, послушай — сорвалось с её уст, решил подойти к нему, Обнять его или же протянуть руку, чтобы не чувствовать одиночество, что раздерает её изнутри. Однако он отпрянул от неё, будто её прикосновения сейчас были бы лишними.       — Нет, это ты послушай, — выплюнул ей это в лицо, — Малфой никогда не примет тебя. Ты думаешь, он вдруг забудет, что ты маглорожденная? Ты не сможешь здесь вырастить ребёнка одна. Без мужа, ты...буквально, — Гарри пытался вразумить её, мотал головой как болванчик, отрицая происходящее, — Тебя... — Такие подлые слова не хотели выходить и печалить любимого человека, но кто-то должен вразумить её, — Они же уничтожат тебя...       — Я справлюсь без мужа. — Гермиона горделиво вскинула подбородок. — Воспитаю ребёнка сама.       — Салазар... — Слова давались ему с трудом, он то запинался, то отводил взор, затем вновь возвращал его к её лицу. Такому родному и такому незнакомому одновременно.       — Малфой мне не нужен.       — Ты уже говорила с ним, да? — Он отступил на шаг, выдохнул сквозь сжатые зубы, прикрыв глаза ладонью.       Грейнджер снова опустила взгляд. Молчала. А что ей сказать? Он и так сам всё понял... От Малфоя ей нечего ждать. Он не примет полукровку наследника и его грязнокровку мать. Это было понятно с самого начала. Да, ей и не нужно всё это. Она не нуждается в нём. Справится сама.       — Гермиона... — Гарри поступательно приблизился к ней, уже без прежней агрессии. Он устыдился собственной резкости. Отвёл взор, провёл ладонью по лбу, собираясь с мыслями. Он не вправе был обрушивать на неё укоризну, не для того он стоял рядом все эти годы, чтобы ныне умножать её скорбь. Он должен был ограждать её, а не ранить в трудный час. — Ему не нужен этот ребёнок? Что он сказал тебе? — уже более сдержанно прошептал Поттер, заключая подругу в объятие.       — Гарри, пожалуйста. — Гермиона выглядела истощённой. Она и без того чувствовала себя покинутой, изнурённой тяжёлым решением о судьбе ещё несформировавшегося малыша. — Плевать на Малфоя. Мне нужен этот ребенок.       Гарри судорожно втянул воздух. В нём всё противилось происходящему, ему хотелось возопить, схватиться за голову, изречь угрозы и немедля отправиться на розыск врага. Однако он сдержал себя. Не мог позволить себе такой роскоши. Сейчас он должен быть опорой для неё. Он гладил её по волосам, слушая тихие всхлипы, не перебивая, не поучая более.       

***

      Клуб Блейза Забини был не просто прибежищем разврата. Разврат это пошло и вульгарно, а здесь было роскошно. Слизеринец всё таки его хозяин. Здесь царила власть над теми, кто искал утешение в семи смертных грехах.       Музыка обрушивалась на стены валом. Бар стоял в углу этого безумства. Ониксовая стойка, подсвечивалась изумрудным светом, от которого она казалась не вещественной, а выплывшей из бездны. За спинами барменов искрились полки, ломившиеся от бутылей, наполненных сущим безумием: огневиски, эльфийские настойки, алхимические зелья, о которых шептались только в самых грязных притонах.       Но, для тех, кто стремился к тишине или жаждал одиночества, существовала отдельная сторона. Всё таки, слизеринец был его хозяином. Их вип- зона, возносилась над оглушающим хаосом клубного танцпола. Укрытый непроницаемыми чарами и опутанный заклинаниями заглушения, даровало главную для таких как они роскошь, говорить без страха быть подслушанным.       Драко сидел в глубоком кресле и задумчиво глядел на потолок, уперев затылок в тёмную обивку. Вовсе не свойственна ему такая рассеянность, но сейчас он не пытался прикинуться кем-то другим.       Хоть Малфой и не нуждался в пустых речах. Он с юных лет усвоил, что слово, произнесённое без надобности, умаляет вес говорящего. Его молчание было расчётливым, оно должно было производить впечатление более внушительное, нежели самая красноречивая речь. Там, где прочие разбрасывались словами, он старался не выделять речами о великом, гораздо выгоднее выделять поступками. Но и среди его врагов, один выделялся и словами и поступками, Карлос Картес. Полукровка с испанскими корнями, вонзивший не самые острые зубки по мнению Драко, в рыхлую плоть пошатнувшейся империи магической Британии. Глупые революционеры прозвали его пророком новой эры. Но под личиной равенства пряталась алчность и жадность к власти.       Теодор перебирал бумаги на столе, поигрывая бокалом с виски. Вид его усердия был столь же убедителен, сколь и показной. Нотт изображал занятость, но по существу являл собою бездельником.       — Взгляните только на этого павлина, — произнёс кудревласый слизеринец с язвительною усмешкою, слегка кивнув подбородком в сторону размашистой колдографии Картеса. — Полагаю, этот индюк тратит больше времени на укладку, чем на прогоны своих революционных…м-м-манифестов. — И, довольный собственной остротою, он разразился громким хохотом.       Владелец клуба молча отложил бумаги и недоумением воззрился на несуразного приятеля. В противоположность Теодору, Блейз Забини внимал сущности дела, а не пустословию.       — Нотт, окажи услугу, займись делом. Для тебя это какие-то шутки? — отчеканил Блейз довольно грубо, проводя ладонью по смоляному костюму. — Этот сукин сын, знает, как использовать слабости системы. У него есть влияние, и, ты знаешь, что слухи не врут. Кто-то в Министерстве ему помогает. И это не… не абы кто. Не мелкая шваль. Кто-то повыше. Я, блять, уверен в этом. — Отвращение исказило его лицо; он с удвоенной резкостью стал перебирать документы, всматриваясь в перечень возможных лиц.       Нотт усмехнулся, медленно вращая в бокале янтарный напиток. Подобные рассуждения ему наскучили. Куда более соблазнительным казалось спуститься вниз и предаться утехам, коими славилось сие заведение, нежели изображать серьезного дяденьку, коим он отнюдь не являлся.       — Министр либо прикидывается слепым, либо тупым… — протянул Блейз, не глядя ни на раздражающе весёлого Нотта, ни на раздражающе задумчивого Малфоя. — Думаю, он просто до усрачки боится нового бунта. И время, надо признать, для чистокровных сейчас дерьмовое. Мстители шныряют по улицам, охотятся на всех, кто хоть как-то был связан с Пожирателями. А мы… —он указал рукою на друзей, — теряем контроль. Вас это вообще не заботит? А? Почему вы такие спокойные?       — Я лично очень-очень переживаю. Что же будет? Что же? — Теодор в своей надменной манере потёр переносицу, будто вся тяжесть мира обрушилась на его хрупкие плечи.       — Блять, Как же ты бесишь, — с раздражением произнёс Блейз и с размаху метнул в Нотта лежавшие пред ним бумаги. — А ты…— Затем он перевёл взор на Драко. — воды в рот набрал? Почему молчишь?       Малфой оторвался от созерцания потолка, посмотрел на лучшего друга, демонстративно закатил глаза и снова откинулся в кресле, чтобы заняться куда более важным делом — играть в гляделки с изумрудными огнями клуба.       — Какая, блядь, ирония. — произнёс кудревласый слизеринец, театрально потирая плечо, куда пришёлся удар. — Воландеморту они выстилали красную дорожку, а теперь стелят её этому куску дерьма. Они, похоже, реально дрочат на диктаторов.       — Нам срочно нужно что-то предпринять. — Забини поднялся со своего места и подошёл к Драко, чтобы пнуть того, пытаясь привлечь внимание. — Я серьёзно, — добавил он, когда Малфой всё же взглянул на него. — Займись делом.       — Выбор очевиден, — выплюнул Драко, слабо отталкивая Забини в сторону. — Тем, кто встал на сторону Картеса, срать на последствия. — Он поднялся со своего места, потёр шею и шумно наслаждено выдохнул, слыша смешки Нотта. — Что? — зыркнул он на Тео, когда тот в своей вульгарной манере начал томно стонать, изображая Драко. — Шея просто затекла. Завязывай, придурок.       — Какой выбор? — Забини всем своим видом показывал, что раздражён безразличием друзей к общей проблеме. Блейз медленно провёл ладонью по подбородку, точно удерживая себя от более резкого слова. — Говори нормально.       —Победитель пахнет властью, — ответствовал Малфой негромко, и, прежде чем продолжить, медлительно обвёл их своим язвительным взором серых глаз. — А власть... власть — единственная сучка, которой они... — Скривив губы в усмешке — …хотят подчиняться.       — Запрос всё тот же, — лицо мулата исказили негодование и пренебрежение. — Говори нормально, а не как злодей из картонной детской сказки. — Итальянец резко отвёл взор к танцполу и вполголоса пробормотал нечто неразборчивое и, по всей видимости, нелестное.       — О-о-о, согласен с нашим… — протянул Нотт, небрежно закидывая ноги на подлокотник дивана и почти распластываясь на мягкой обивке. Он сцепил пальцы на животе и лениво покачал носком обуви. Всё так же сохраняя вид придурковатого бездельника, — мудрейшим… — он на миг задумался, словно подыскивая слово, затем небрежно махнул рукой. — или старейшим… ну короче, с этой серьёзной хуйнёй, — он кивнул в сторону Забини.       — Его победы — это поражения для всех нас. — Блейз развернулся к ним. — Можно хоть немного серьёзнее? Мне что, это больше всех надо? — Мулат потёр переносицу, точно стараясь усмирить нарастающее раздражение.       — Британия после войны — слабое звено. Франция такая же. Их министры дрожат за свои кресла, им срать на людей. — Малфой закатил глаза, но продолжил. — Или им просто страшно. Начинать новую войну никто не будет. — Он на мгновение задумался, затем ухмыльнулся своим мыслям, словно что-то решил. — Они вцепились в иллюзию мира зубами. Поэтому нам нужно быть терпеливыми, иначе мы проиграем войну, даже не вступив в неё.       — Вцепились в иллюзию мира? Ха, — фыркнул Теодор, поднеся стакан к губам и осушив его одним резким движением. — Да какой, нахуй, мир?       — Иллюзорный, — надменно произнёс Малфой, с сомнением покосившись на резкий выпад кучерявого друга.       — Уфф, как будто они вообще понимают, что это такое. Министры, политики, все эти мелкие крысы. Они ничего не сделали, когда восстал Волан-де-Морт, а когда его убрали, они… — Нотт сделал вид, что задумался. — Напомните мне, что они сделали? — он шлёпнул ладонью по лбу, словно внезапно вспомнил. — Ах, точно. Они ведь тоже… ничего не сделали.       Малфой закатил глаза на эти красноречия друга, хотя в глубине души понимал, что тема Министерства для него болезненно щепетильна.       — А Картес… — продолжил Теодор на мгновение полностью утратив прежнюю насмешливость. — Этот сучёныш чует страх за версту. И его от этого, наверное, так прёт, что он кончает, даже не прикасаясь к члену.       — А зачем нам информация о том, от чего кончает Картес? — вскинув бровь и с опаской глядя на друга, произнёс Забини.       — Да-а-а...я так, к слову, — Скривил рот и откинулся на спинку кресла, сцепив руки за головой, всем своим видом демонстрируя полное пренебрежение. — мимоходом упомянул.       — Картес знает, чего хочет. Для него это… нечто большее, чем игра, — Малфой подошёл к стеклянному столику, указывая на колдо. — А для нас… для нас это вовсе не игра.       — Арте... Артефакты? — хрипло произнёс Теодор, и в голосе его впервые не прозвучало насмешки, шутовской блеск угас в его очах, уступив место настороженности.       — Он их собирает. Знает, где брать. И нам не нужно быть провидцами, чтобы понять: у него есть доступ туда, куда доступа быть не должно.       Мстители — так они себя называли — оглушённые слепой яростью, уничтожали власть чистокровных домов. Никого не волновало, был ли человек приспешником Волан-де-Морта или просто родился не в той семье и не выбирал, кому служить. Сильные поглощают слабых. Так было всегда.       Картес сейчас сильнее. Он несёт веру, несёт чистые намерения. Не хочет, чтобы угнетали слабых… На собственном примере ведёт свою лживую проповедь. Рассказывает, как его семья пострадала от фанатиков в Британии: как мать убили, а брата до сих пор не нашли. Полукровка, отвергнутый и чистокровными, и маглорождёнными, он нашёл самый извращённый способ объединить их против общего врага.       — А вот… — негромко произнёс Драко, — и наш предатель, — указывая на колдо       — Ты уверен? — тихо осведомился Нотт, и в его голосе, сквозь нарочитую небрежность, проскользнул едва уловимый отголосок беспокойства, будто он сам не желал, дабы сие чувство стало достоянием.       Малфой не бряцал угрозами. Совершенно не в его характере. Теодор украдкой метнул взор на Забини, словно взыскуя в нём опровержения, однако Блейз оставался недвижим. Желваки отчётливо проступили на его лице, спустя краткое мгновение он медленно склонил голову, подтверждая услышанное, хотя выражение его осталось тяжёлым и недовольным.       — Они думают, что могут играть со мной. Хорошо. Они, блядь, узнают цену своих забав. Ничего, сука, страшнее этих игр они ещё не видели. На одном дыхании, выпалил Малфой, почему-то резко разозлившись, эта быстрая смена настроения наводит Забини на странные и даже страшные мысли. Опять случилось что-то, что Драко не договаривает.       — М-да, — протянул Нотт наконец, нарушая молчание. На уста его вновь легла тень прежней насмешливости, — Что ж… весело у нас тут…       — Что случилось? — произнёс Забини тихо, прищурив очи и вперив в Драко испытующий взор. Тот, однако же, словно не примечал сей настойчивости: с подчеркнутым равнодушием он склонился к столику, взял бутылку и неторопливо наполнил бокал.       — Что случилось? — ответствовал он вопросом на вопрос и, не медля, осушил содержимое единым глотком, даже не поморщившись.       — Ты что-то скрываешь, — внезапно изрёк Нотт, воодушевлённый сменой темы.       — Я? — с притворным изумлением воскликнул Драко, и на устах его обозначилась кривая, недобрая усмешка. — Мне нечего таить. — Затем негромко рассмеялся, запрокинув голову и на краткое мгновение застыл, устремив взор в потолок, словно внимал одному ему ведомым помыслам. После, выпалил ровно и отчётливо, — Я стану отцом.       — Святым отцом, я надеюсь? — лицо Тео претерпело странную череду выражений, недоумение сменилось изумлением, изумление — растерянностью, и всё то вместе придало ему вид почти нелепый.       Блейз, нахмурившись, медленно опустил взгляд себе под ноги, словно надеялся найти там объяснение услышанному.       — Нотт, не напрягай извилины, это выглядит убого…       — Нам тебя начать поздравлять? — осведомился Теодор, и в голосе его звучало неподдельное недоумение. — И кто же эта несчастная?       — Грейнджер.       Блейз моргнул раз, другой. Казалось, он на мгновение перестал дышать       — Гермиона?.. — имя не хотело срываться с губ Блейза. Оно будто застряло где-то в горле, воспротивилось, отказывалось быть произнесённым. Вновь подняв взгляд на Драко, надеясь, что ослышался, что друг просто неудачно пошутил. — Гермиона Грейнджер?.. — повторил шёпотом.       — Ага, — ответил Малфой показушно безразлично, поведя плечом, будто речь шла о пустяке.       — Вот как… — протянул он с вульгарным наслаждением, — Как ты, мать твою, уломал её? Наконец-то одолел неприступность золотой девочки? Салазар... — он тихо хмыкнул, — уверен, она была такой же дотошной, как на уроках… Хотя… — Нотт усмехнулся, — может, всё-таки оказалась маленькой грязной шалуньей?       Драко поднял на Нотта глаза, в глубине серых омутов уже поднялась то самое, что хотел видеть Теодор. То самое тёмное его естество. Та несдержанность, что так будоражила жилы и не давала мыслить трезво. Тео усмехнулся шире, медленно облизнул нижнюю губу, будто наслаждаясь каждой секундой наступления.       — Расскажи Драко, что она вытворяла. Она сама прыгнула на твой член или пришлось ебаться с её благородством до победного?       Малфой сократил расстояние в два стремительных шага и схватил Нотта за ворот рубашки. Резко дёрнул того на себя, вынуждая утратить равновесие и податься вперёд. Удар последовал мгновенно. Кулак врезался в переносицу смачным звуком. Голова слизеринца откинулась назад, кровь мгновенно выступила, стекая по губам, по подбородку, пропитывая белую рубашку алыми пятнами.       Драко даже не думал останавливаться. Он повалил его на пол и ударил снова. Затем ещё раз. И ещё. Каждый следующий удар был жёстче предыдущего. В такие моменты он терял себя, становился заложником собственных эмоций, а смех Нотта под ним только сильнее злил, доводил до исступления. Малфой ненавидел, когда Тео не защищался, не отталкивал его, не бил в ответ, не пытался остановить.       — Да… да… — выдохнул он прерывисто, захлёбываясь кровью, но не прекращая улыбаться. — Мне нравится… когда ты так… сверху…       В этот момент Забини резко вклинился, перехватив Малфоя за плечи и силой оттащив его назад. Блейз раздражённо закатил глаза, словно перед ним были не двое взрослых мужчин, а мальчишки, сцепившиеся в хогвартском коридоре.       — Он специально это делает, — бросил мулат, поднимая подняться захлёбывающегося смехом Нотта. — Говорит это, чтобы тебя вывести. А ты, как идиот, ведёшься.       — Я просто разговариваю, — прохрипел Тео, сплёвывая кровь на пол, — Это он дерётся. — Затем достал палочку из кармана. Кость встала на место с тихим щелчком, кровь исчезла, будто её и не было. Слизеринец провёл ладонью по лицу, проверяя, не осталось ли ушибов, и снова усмехнулся, всё так же провокационно       — Да заткнись ты… — Драко сделал шаг вперёд, всё ещё тяжело дыша после драки. Он поднял кулак, но вместо удара лишь разжал и снова сжал пальцы, поморщившись от боли. — В следующий раз я тебе не только нос сломаю, — выпалил он, глядя на Нотта сверху вниз с откровенной, неприкрытой угрозой.       — Хорошо…— провёл языком по недавно разбитой губе, и только после этого поднял насмешливые глаза на Малфоя. — Любимый.       — Как это произошло? — произнёс Блейз, привлекая внимание к себе. — Как от тебя залетела Грейнджер? — Его пальцы до боли впились в плечо Тео, вынуждая того опуститься на диван. Нотт недовольно шикнул, поморщившись от боли.       — Гениальный вопрос Забини.       — Я имею в виду... что, — произнёс Блейз медленно, подчёркивая каждое слово. — Она же беременна.       — Да? — театрально удивился Драко, приподняв бровь.       — Блядь, Драко. Это не мимолётный трах в сортире, мать твою. Она беременна. — Блейз сделал паузу, позволяя этим словам тяжело повиснуть в воздухе. — Что ты вообще собираешься с этим делать?       Малфой отвернулся на секунду, будто этот разговор был ему неприятен, затем фыркнул и закатил глаза.       — В нашем поганом мире женщина с ребёнком вне брака это позор. Ладно ты… — Блейз взглянул на друга с откровенным презрением, — моральный урод… а она о чём думала?       Драко резко втянул воздух через нос. Внутри что-то болезненно сжалось, но наружу он не позволил вырваться ни единому признаку слабости. Он знал — до последнего чёртёнка в своей изуродованной душе знал, что Забини прав.       — Ну… придётся заставить её выйти за меня.       — Заставить?.. — переспросил итальянец, — Это шутка какая-то?       — Нет, я вполне серьёзен. У неё нет выбора, — произнёс Драко, и последние слова прозвучали жёстче, чем он, возможно, намеревался. — Она будет со мной, — добавил он, не отводя взгляда от Забини. — В безопастности. Как и мой ребёнок.       — Конечно, долг превыше всего, да, Драко? Великий Малфой со своей святой грязнокровкой. Сладенькая парочка, — проворчал Нотт, с кривой ухмылкой. — Ты хоть подумал, блядь, чем это для тебя обернётся? Что будет, когда Поттер узнает?       — Плевать на Поттера, — процедил Драко, — На него, на его мнение, — добавил он тише, — на всех.       — Но это не только твоё дело, Драко, — Блейз больше не сдерживал себя, его злила эта недалекая, мальчишеская уверенность Малфоя, будто всё происходящее можно решить так просто. Будто всё происходящее это какая-то игра. — Мы собираемся вести войну с Картесом, — продолжил свои нравоучения мулат, — И в это время ты тащишь под венец героиню войны. — Блейз с силой потёр глаза, пока перед ними не заплясали разноцветные точки. — Она же для них реально святая. Нельзя просто так взять и подставить нас всех.       — Отъебитесь от меня. — Жилка на шее Драко бешено дернулась, дыхание вырвалось сквозь зубы. Он отвёл взгляд в сторону, будто на мгновение потерял контроль, будто внутри что-то сорвалось с цепи и теперь металось, требуя выхода.       — Так, значит, Грейнджер всё-таки раздвинула ножки для тебя, да? — Тео не сводил с друга глаз и явно не собирался останавливаться. — А я-то думал, святоша неприступная, вся из себя правильная… — Угол его губ медленно полз вверх, превращаясь в откровенно глумливую ухмылку. — А тут, гляди-ка, сама залезла тебе на член? Ну что, Малфой… каково это? Поиметь саму Гермиону Грейнджер?       — Позволь спросить, Нотт… — недоуменно произнёс Забини с едва сдерживаемым раздражением. Его бровь медленно приподнялась, а губы искривились отвращении, — Ты что, какой-то мазохист?       Тео смотрел на него снизу вверх несколько секунд, не двигаясь. Затем улыбнулся, медленно подняв руки вверх, в жесте показного, нарочитого мира, будто успокаивал гипогрифа. Он откинулся назад на спинку дивана, развалился удобнее, не отводя вызывающего взгляда, ему, казалось, было мало тех ударов.       — Ещё раз вякнешь подобное дерьмо, Нотт, — выплюнул Драко, — и я разобью тебе ебало так, что с пола тебя соскребать будут. Завались нахуй.       — Ладно, ладно, мистер ответственный папаша. — Он провёл языком по губам, затем прищурился. — Успокойся. Не кипятись. Просто... кто бы мог подумать, что Драко Малфой дрочит на святую девственницу Грейнджер. Время, блядь, как оказалось, не меняется.       — Всё, нахуй. Завязываем этот балаган. — Он рубанул воздух ладонью. — Нам есть чем заняться, кроме твоего ебаного родового продолжения, Малфой.

***

      Гарри проснулся от звериного стука в дверь, который с каждой секундой становился всё настойчивее и настойчивее. Поттер открыл глаза, сердце бешено колотилось в груди. Он не любил, когда к нему стучались посреди ночи, так как это никогда не сулило ничего хорошего. Джинни, лежавшая рядом, шевельнулась. Стук окончательно разбудил молодую влюблённую пару. Уизли приподнялась на локтях, сонно и тревожно глядя на любимого мужа.       — Ну что опять?.. Гарри?..       Не отвечая, Гарри натянул свитер, дабы поскорее выйти, разобраться со всем и вернуться обратно в постель. Выйдя в коридор, сразу увидел несколько встревоженных фигур. Среди них выделялся Рон, лицо которого сейчас было бледным.       — Убийство, — произнёс лучший друг. — Это... тебе нужно увидеть.       Плотный туман облеплял улицы, затуманивая фонари. Особняк пострадавшего не возвышался, отнюдь, он словно прятался, точно натерпевшись боли.       Пострадавший был магом, которого уважали и опасались. Потомственный чистокровный, знаток артефактов, идеалист, одержимый идеей равенства, он в последние месяцы открыто говорил о перераспределении власти между маглорождёнными и чистокровными.       Разве у такого человека могут быть враги?       Могут.       Гарри шагнул в его кабинет. Пальцы сжались на палочке, ожидая подвоха: что вот-вот и выпрыгнет виновник и ударит его первым. Но пока что ударил только отвратительный запах гнили.       — Сколько дней трупу? — тихо спросил Поттер, поджав губы.       На полу были следы мочи и испражнений. Походу, унижение было частью пытки. Жертва должна была опуститься до состояния животного.       — Пару часов… может, — отозвалась Лавгуд. — Точно узнаем после вскрытия.       Следом за Гарри вошёл Рон. В два шага подошёл к другу, бросил взгляд на тело и инстинктивно отступил. Он присел на корточки, прижал руку к лицу. Образ, раскрывшийся перед ним, был настолько чудовищен, что ужин не хотел надолго задерживаться в желудке. Потребовалось несколько долгих секунд, прежде чем он смог заставить себя снова поднять глаза.       Старший аврор вошёл последним. Глаза быстро пробежались по комнате, потом зафиксировались на месте, где лежал потерпевший волшебник. Левая глазница зияла тьмой — почему-то казалось, что её выдавили. А второй глаз, наверно, специально оставили: он был широко распахнут и стекленел в потолок.       — Его… — Рон начал говорить. Он смотрел между ног жертвы и, побелев, отвернулся. — Нет, я многое повидал, но это уже... бесчеловечно, — Уизли инстинктивно скривился от фантомной боли в районе паха.       Половые органы у жертвы были вырезаны, а на месте фамильной чести был оставлен свёрнутый кусок пергамента с числом один. Живот жертвы вспорот, и из разверстых краёв торчали петли кишечника, выложенные, как змеевидные кольца. Кто-то намеренно разложил внутренности по полу.       — Его резали… ножом? — поинтересовался Гарри, вглядываясь в раны на коже убитого. — Точно не палочкой.       — Может, это какой-то ритуал? Жертвоприношение там… — едва слышно произнёс Рон. — В прошлом году у нас был Эстбурн, — напомнил Уизли, — тот, кто верил в возрождение Реддла и…       — Нет-нет, — оборвал его старший аврор Мур. — Эстбурн был недалёким убийцей, оставил кучу улик… а здесь же, — возбуждённый новой головоломкой, отозвался мужчина, — здесь всё иначе.       Гарри закрыл лицо рукой, потом всё же отнял её, усилием воли заставляя себя смотреть дальше.       — Может, это послание? — спросила Луна. — Или предупреждение?       Поттер взглянул на неё, затем снова опустил глаза на тело Лукреция. Число один само за себя говорило.       — Нам? — произнёс Рон, вытирая пот со лба. Он держался, но его голос выдавал напряжение. — А что, совы уже не в моде?       Ещё один аврор всё это время стоял в стороне. Он был одним из самых лучших в аврорате. Возможно, потому что, по мнению Рона, был полным шизом, который иногда болтал сам с собой. Но гениальные люди порой безумны, и на это закрывали глаза всем авроратом.       — Ни одного следа непростительных. Это же… бесподобно… Убийца обошёлся без заклятий, что делает всё ещё более странным. — Заулыбался безумец Артур Беннет. — Почему убийца решил использовать такие методы, если можно было бы просто… заавадить?       — Пиздец, — прошипел Рон, не разделяя весёлое настроение коллеги. — Эта мразь просто наслаждалась пытками. Нормальный человек не сделает ничего подобного.       Мур между тем опустился на колено у тела, внимательно изучая ожоги на ногах и следы разрезов на груди. Он провёл пальцем вдоль линии надреза.       — Ну… зато будет весело, — похлопал в ладоши от переизбытка чувств псих-аврор.       — Сраные извращенцы, — резко подытожил Рон, с силой пнув ножку стула, стоящего рядом. — И ты, — указал на Артура, — и эти… ублюдки.       — Это… своего рода искусство. Тебе не понять, — не стал игнорировать отчётливое оскорбление Артур.       — Дерьмовое искусство, — огрызнулся Рон. — Если это животное думает, что я не найду его, то он ошибается.       — Он думает, что умнее нас, — вклинился старший аврор, заканчивая перебранку между подчинёнными.       — Возможно, здесь замешан Карлос Картес, — наконец произнёс Гарри. — Лукреций был одним из его сторонников. Если это месть…       — Месть? — прозвучал недоумённый голос Рона. — Они же союзники… да? Зачем ему мстить соратнику?       — Месть Карлосу, балда, — фыркнул псих-аврор.       — Это будет не последний труп, — пробормотал Гарри, медленно потирая очки. — Мы не должны этого допустить. Должны докопаться до сути.       — Нам нужен психологический портрет убийцы. — Голос стал твёрже, когда тело начали забирать для вскрытия. — Нам нужно знать, кто он. Что у него в голове.       — Убийцы… — закатив глаза, пробубнил себе под нос Артур. — Может, он был не один… вовсе, — ещё тише прошептал, чтобы только его «друзья» в голове услышали его выводы.       — В голове у него только дерьмо, — огрызнулся Рон, с недоверием поглядывая на коллегу-психа.       

***

      Прошло всего несколько часов после выезда с места преступления, когда дверь в кабинет распахнулась с гулким стуком, и в отдел стремительно влетел Рон.       — Ты это видел? — спросил срывающимся голосом, почти рыча, и, не дождавшись ответа, с силой швырнул на стол свежий выпуск «Ежедневного Пророка».       Гарри оторвал взгляд от бумаг. Мельком взглянул на заголовок, ожидая увидеть имя Пентхорна, но Рон резко ткнул пальцем в другой блок — и Гарри увидел колдо, где их лучшая подруга и Малфой мило ворковали за столиком. Скитер, как всегда, разжигала интерес общественности, утверждая, что странно видеть этих двоих вместе, учитывая их прошлую вражду.       — Он сидел с ней. — Рон стиснул зубы, с трудом сдерживая себя. — С каких пор… они друзья, чёрт бы их побрал?       — Ты сейчас серьёзно? — Гарри скептически приподнял бровь.       — Серьёзно?! — Рон повторил, даже выкрикнул. — Да ты, блядь, слышишь себя? Ты правда не видишь в этом ничего странного?       Гарри молчал, чувствуя, как в груди начинает подниматься тёплая волна злости — не на Рона, не на Гермиону, даже не на Малфоя, а на саму ситуацию. Скитер не знала и половины того, что было на самом деле, но не смогла пройти мимо шанса облить грязью его любимого человека.       — Он её там бросил, да? — продолжил Уизли, не успокаиваясь. — Ты видел? Хорёк бросил её. Я удивлён, что ты всё ещё тут сидишь, а не идёшь бить этому ублюдку морду.       — Рон, закрой рот, — произнёс Гарри, закрывая лицо руками. — Если она решила с ним встретиться, значит, у неё были на то причины. И пока ты кричишь про какие-то чувства, я напоминаю: у нас на первом месте Пентхорн. И его убийца, который может убить ещё одного невинного человека, всё ещё на свободе. Вот что сейчас должно быть важно для тебя.       Уизли провёл рукой по рыжим волосам в попытке успокоить себя. Но глаза, налитые гневом, метались, не знали, в кого вонзиться: в Малфоя, в Гарри или в собственную боль, которую он сам не до конца понимал, но не мог не чувствовать.       — Ты видел, Гарри… ты сам видел, что он делает, — устало произнёс Уизли. — Он опасен. Чёрт побери, сколько ещё должно произойти, чтобы ты наконец это понял? Неужели ты правда думаешь, что этот ублюдок не связан с убийствами? С тем, что творится вокруг нас? Он… — Рон осёкся, ком в горле застрял. — Он её… чёрт… почему она оказалась рядом с ним?       Гарри поднялся из-за стола, чувствуя, как в груди нарастает злость.       — И что ты хочешь от меня? — резко спросил он. — Чтобы я сейчас бросил всё к чертям и пошёл выбивать из Малфоя всё дерьмо? Очнись. Один из самых влиятельных магов страны мёртв.       — Да, мать твою, — взорвался Рон, глаза его горели злостью. — Этот ублюдок — причина всех наших проблем. Ты забыл… забыл, что он натворил в школе? Забыл, как он унижал нас, как вылизывал ботинки Пожирателям смерти, как смотрел свысока на всех? Ты правда думаешь, что люди меняются?       — Прекрати. Слышишь? Гермиона не маленькая девочка, она сама разберётся, что ей делать. Ты думаешь, я не беспокоюсь за неё? Но, чёрт возьми, у нас убит Пентхорн. И убийца на свободе. А ты кипятишься из-за газетной сплетни!       — Я просто… волнуюсь за неё, понял? — наконец выпалил Уизли. — Этот Малфой… он опасен. Если он хоть пальцем её тронет, я… я…       Уизли осёкся, не закончив, но Гарри понял и без слов.       — Я тоже беспокоюсь, — наконец сказал он. — И злюсь. И я понимаю тебя, Рон. И её… её я тоже понимаю, — Гарри отвёл взгляд и про себя добавил: — наверное.       — Хорошо. Но если этот хорёк хоть пальцем тронет её, Гарри, я… я порву его. Я не буду разбираться. Сделаю всё, что должен.