Часть 19. Мы.

Шли дни, и мы с ребятами становились всё ближе друг к другу. Сначала это было странно — я всегда чувствовала, что отличаюсь от них, словно стояла на шаг в стороне. Но Кайл… Он был другим. Похожим на меня. У нас было что-то общее, какое-то молчаливое понимание, которое не требовало слов. Мы как будто обменивались взглядами, и этого было вполне достаточно. Мне было спокойно от того, что я не одна такая и что кто-то меня понимает, но было одно «но»: я не могла рассказать им всю правду. Я придумала историю о том, что у меня есть способности, о которых я не могу рассказывать, потому что так велели взрослые. Так я могла быть частью их мира, не выделяться, не быть слишком чужой. Врать было неприятно, но я привыкла. Никто не задавал лишних вопросов, и я почти забыла, что это ложь. Иногда мне казалось, что этот мир придуманный и ненастоящий, но, по крайней мере, он был моим. А я, по крайней мере, была рядом. Мама знала, что я другая. Она не была слепой или наивной, чтобы не заметить, что я не такая, как все остальные. Но её любовь от этого не уменьшалась, наоборот, она становилась ещё сильнее. Иногда мне казалось, что она любит меня больше, чем мою сестру, потому что в её глазах я была хрупкой, какой-то ранимой, как маленькая девочка, которая только начинает понимать, что мир не так прост. Моей сестре в этом смысле было легче — она умела всё и была уверена в себе. Она была сильной и не нуждалась в чьей-то защите. Но мама всегда говорила, что любит нас одинаково. Сестра, конечно, не верила этим словам и порой откровенно говорила, что я — мамина любимая дочка, а её больше никто не замечает. Сестра была хорошим человеком, но слишком серьёзной для своего возраста. У неё была своя правда, своя жестокая правда, и она часто срывалась на мне. Она считала, что я слишком наивная, «маменькина дочка». Я понимала её. Она была моего возраста, но её гормоны, её внутренние переживания стали сильнее. Нам обеим было по 16 лет, но её душа уже давно взрослела. Она часто раздражалась на меня, на моих друзей, на всё подряд. Ей не нравилось, что я слишком дружелюбна, что у меня есть «глупые» друзья, которые не были такими серьёзными, как она. Это ранило меня, но я никогда не говорила ей об этом. Я предпочитала держать все эти чувства при себе, даже если иногда мне хотелось ответить ей что-нибудь резкое. В глубине души я знала, что ей просто не хватает тепла, чего-то важного, что я могла бы ей дать, если бы мы могли понять друг друга. Папы у нас не было. Он умер, когда мы с сестрой были совсем маленькими. Мама часто рассказывала, какой он был замечательный человек, что он всегда знал, как нас развеселить, утешить, выслушать. Но для нас он остался загадкой, каким-то теневым, вымышленным человеком, о котором все знали, но никто не видел. Я часто представляла, как было бы, если бы он был рядом. Возможно, моя сестра не была бы такой злой, если бы он был с нами. Может быть, она научилась бы доверять и любить мир по-другому, не замыкаться в себе, не быть такой холодной и настороженной. В тот день я сидела на ветке дерева, погрузившись в книгу. Это было моё место для уединения, для одиночества. Литература всегда манила меня, и я буквально жила ею. Я была уверена, что только в книгах можно найти тот мир, где ты можешь быть кем угодно, где нет никаких границ. Каждая прочитанная книга становилась моим новым миром, моей новой реальностью, куда можно было сбежать от повседневной жизни. В этих книгах я была и принцессой, и воином, и спасительницей, и героем, который сражается с драконами и спасает мир. В реальной жизни я чувствовала себя вечно незаметной, тихой и пассивной, как будто я была не здесь, а где-то далеко, в другой вселенной. Мама всегда говорила мне, что настоящая любовь приходит тогда, когда ты меньше всего её ждёшь. Я старалась верить ей, но каждый раз, когда я смотрела на Кайла, Джима или Стэна, мне было больно. Почему они не замечают меня? Почему я должна быть просто наблюдателем, а не частью их жизни? Кайл был влюблён в Энн, Лу постоянно привлекала внимание Джима, а Стэн, наверное, смотрел на Крис. Но я, как всегда, стояла в стороне. Я часто думала, что, наверное, у меня просто не получится быть любимой. Когда я делилась этими переживаниями с мамой, она говорила мне: «Любовь придёт, когда ты перестанешь её искать. Она найдёт тебя, даже если ты будешь стоять на краю света». Эти слова иногда звучали как утешение, но я не могла не чувствовать, что, возможно, это просто её взгляд на вещи. Сестра же просто смеялась и говорила, что я слишком наивна. Что любви вокруг нас и так хватает — нужно просто обратить на неё внимание. И вдруг я услышала шаги, приближающиеся к дому. Это был знакомый звук. Я быстро спрыгнула с ветки и побежала к входной двери. Там стояла Энн. Она выглядела не так, как обычно. У неё было такое строгое и серьёзное выражение лица, а глаза казались красными от слёз. Её чёрные волосы, которые всегда были такими ухоженными, сегодня были собраны в тугую косичку, что придавало её лицу ещё больше строгости. – Энн, ты в порядке? – спросила я, заметив её обеспокоенное выражение. Она не ответила сразу. Только поднесла руки к голове, а потом посмотрела на меня своими ярко-зелёными глазами, полными слёз. – Кайл… – её голос был тихим, почти невнятным. – Он влюблён в меня. От этих слов у меня в груди что-то ёкнуло. Я не знала, что чувствовать. Моя реакция была странной: не радость, не облегчение, а какой-то тяжёлый камень, будто я услышала что-то ужасное. Но я понимала, что для неё это была настоящая проблема. Я подошла ближе и обняла её, не зная, что сказать. Иногда в такие моменты молчание — лучшее решение. – Я понимаю, как это звучит, – сказала Энн, словно прочитав мои мысли. – Но я не могу быть с ним. Я взглянула на неё, чувствуя, как всё внутри меня сжалось. – Почему? – прошептала я. – Потому что я слишком опасна для него, – произнесла она, и в её голосе звучала непростительная боль. – Ты ведь понимаешь. Мы сели на качели, стоявшие в углу двора, и она продолжила свой рассказ. – Я не могу быть с ним, – повторила она, глядя в землю. Её голос звучал тихо и устало, как будто она уже сотни раз произносила эти слова, но они всё равно не теряли своей тяжести. – Он заслуживает кого-то нормального. А я... я не такая. Я смотрела на неё, чувствуя, как её слова ранят её саму. Она была такой сильной, такой уверенной в себе, но здесь, с этим признанием, она выглядела совсем другой. Мне хотелось сказать что-то утешительное, но все слова, которые приходили на ум, казались пустыми. – Ты не плохая, Энн, – сказала я наконец, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы она поняла, что я её поддерживаю. – Ты просто... особенная. Ты не обязана быть такой, как все. Энн подняла взгляд и встретилась со мной глазами. В её взгляде было какое-то сомнение, как будто она пыталась поверить моим словам, но не могла. Я знала, что она слишком сильно переживает. Она всегда была идеальной в глазах окружающих, и вот теперь она столкнулась с реальной проблемой: ей пришлось признать, что она не может быть с Кайлом, потому что ей кажется, что она не заслуживает его любви. – Ты не понимаешь, – тихо сказала она. – Если я буду с ним, он начнёт страдать. Я не хочу, чтобы он страдал из-за меня. Я почувствовала, как сжалось моё сердце. Энн была такой сильной, но она сама себя разрушала. Она так сильно боялась боли, что была готова обречь себя на одиночество, лишь бы избежать возможных страданий. – Но ты не можешь держать себя в клетке, – сказала я, стараясь быть честной, хотя это было трудно. – Если ты боишься того, что может случиться, ты никогда не узнаешь, что было бы, если бы ты просто позволила себе быть счастливой. Она долго молчала, опустив взгляд на землю. Качели начали слегка раскачиваться, и в воздухе повисла тишина. Я не знала, что ей сказать, потому что она была настолько замкнута в своём страхе, что даже мои слова не могли помочь ей увидеть, как много возможностей у неё впереди. – Я не могу быть с ним, – повторила она, но теперь в её голосе звучала не только уверенность, но и какая-то подавленная боль. – Я люблю его. Но я не могу ему этого позволить. Я молчала. Моё сердце сжалось от этих слов. Она любила его, но, как и все, кто боится быть уязвимым, она пыталась скрыть свои чувства. Я могла понять её, я могла сочувствовать, но я не знала, как помочь. – Может, ты попробуешь поговорить с ним? – предложила я, немного настороженно, потому что не была уверена, что это лучший совет. Но Энн казалась настолько замкнутой в своём мире, что мне хотелось, чтобы она хотя бы попыталась что-то изменить. – Я не могу, – сказала она. – Если я начну говорить с ним об этом, я всё разрушу. Лучше я уйду сама, и всё будет проще. Её слова резали, как нож. Я понимала, что она думает, будто таким образом защитит Кайла, но мне было больно осознавать, что она сама лишает себя возможности быть счастливой. В тот момент мне захотелось что-то сделать, но я не знала, что именно. Мы сидели так ещё какое-то время, каждый погружённый в свои мысли. Я смотрела на её лицо, пытаясь понять, что ей сказать, но не могла подобрать слов. И в этот момент я поняла, что иногда нет правильных слов. Иногда нужно просто быть рядом и поддерживать. – Ты не одна, – сказала я наконец. – Мы все с тобой, Энн. И ты не обязана быть идеальной. Ты просто должна быть собой. Она посмотрела на меня, и в её глазах промелькнуло что-то — не совсем надежда, но что-то близкое к ней. Может, ей не хватало этого простого напоминания о том, что она не должна всё делать сама. – Спасибо, – прошептала она. – Ты всегда понимаешь. Я улыбнулась ей в ответ, хотя в душе у меня было много вопросов, на которые я сама не знала ответов. Но, возможно, главное было в том, что мы с ней могли поговорить. Мы все нуждаемся в поддержке, даже если не всегда можем это признать. Мы ещё долго сидели на качелях, погружённые в свои мысли. Мир вокруг продолжал жить своей жизнью, но в этом моменте было что-то особенное. И хотя я не могла решить все её проблемы, я знала, что хотя бы немного помогла ей почувствовать себя менее одинокой.

***

Я часто думаю о том, насколько мы все разные. Каждый из нас — отдельная вселенная, полная уникальных черт и странных особенностей.Даже среди нас, тех, кто считает друг друга друзьями, иногда кажется, что мы не совсем понимаем друг друга, но всё равно остаёмся рядом. Крис всегда была немного загадочной, и, когда я впервые узнала о ее способностях, мне стало понятно, что она действительно не из этого мира. Ее рыжие, как пламя, волосы и ярко-голубые глаза всегда привлекали взгляды, но то, что скрывалось внутри, было гораздо более необычным. Она могла оживлять кошмары. Если кому-то снился страшный сон, достаточно было просто оказаться рядом с ней, и кошмар становился реальностью, как будто из темных уголков сознания вытаскивался кошмар и оживал. И это не всегда было под контролем. Иногда она сама могла случайно пробудить в своей голове то, что уж точно не стоило выпускать наружу. Но, несмотря на это, Крис была настоящей, с пухлыми щеками и порой неловким поведением. Она всегда старалась быть весёлой, даже если внутри всё было не так радужно. Стэн — это человек, которого трудно не заметить. Его рост около 185 см, и он всегда выглядит так, будто готов к любому вызову. Но за этим мощным телом скрывается способность, которая многим казалась странной, но он умел менять возраст людей. Его дар был невероятно опасен, потому что не всегда можно было предсказать, как это повлияет на человека. Он мог состарить кого-то за несколько секунд, а мог вернуть в детство. Иногда Стэн выглядел так, будто не осознавал всей силы своих способностей, и я видела, как он переживал, когда случайно вмешивался в чужие жизни. Его накачанное тело и тёмные глаза казались неуместными в сочетании с такой способностью, но, как ни странно, он умел находить баланс. Несмотря на его высокомерные и даже порой саркастичные манеры, я знала, что он не из тех, кто предаст. Лу, кореянка, всегда была спокойной и уравновешенной. Ее длинные черные волосы, всегда ухоженные и блестящие, и стройная фигура придавали ей легкость, как будто она могла раствориться в воздухе. Она управляла водой, и я часто наблюдала, как она заставляет потоки воды танцевать в воздухе, как будто она сама была частью этого элемента. Иногда я думала, что Лу была слишком спокойной для этой способности, и меня удивляло, как легко она могла контролировать такую мощную силу. Ее нежные, почти бесстрастные глаза часто наблюдали за нами, но я знала, что она не такая уж бесстрашная. Лу скрывала за своим спокойствием множество переживаний, но всегда оставалась собой. Джим, несмотря на свою светлую внешность — светлые волосы, чёрные глаза, крепкое тело, — был человеком, который не любил привлекать к себе внимание. Его способность замедлять или ускорять время была странной и мощной, но, как и в случае с Крис, иногда она могла быть опасной. Он мог превратить секунду в вечность или пронестись через целый час за долю секунды. Это было особенно полезно в напряжённых ситуациях, но когда Джим начинал экспериментировать со временем, я всегда волновалась, что что-то может пойти не так. Его внешность, наверное, говорила бы о том, что он человек действия, но на самом деле Джим всегда оставался в тени, скромный и предпочитающий думать, а не действовать. Энн была для меня загадкой. Ее короткие черные волосы и ярко-зеленые глаза, казалось, скрывали в себе нечто гораздо более глубокое и опасное. Она могла манипулировать сознанием людей, заставляя их думать, чувствовать и действовать по-другому. Иногда, если она чего-то хотела, ей было достаточно лишь взглянуть, и человек уже начинал делать то, что она задумала. Но мне никогда не хотелось, чтобы она использовала свою способность на мне. Это было слишком… неестественно. Но, несмотря на это, я всегда испытывала к ней уважение. Она была плотнее меня, немного полнее, но, кажется, именно эта плотность придавала ей еще больше силы и уверенности. Энн всегда была уверена в себе, в своих решениях, в том, что она может манипулировать, но в глубине души я знала, что она тоже не так проста. А вот Кайл… Он был для меня совершенно необычным. Он ничего не умел, как и я. Он был альбиносом, с белыми волосами и ярко-красными глазами. Я часто думала, что его мир, возможно, сложнее нашего. Он не обладал никакими сверхъестественными способностями, и для него это, наверное, было самым большим испытанием. В нашем мире, полном силы и мистических даров, быть простым — это вызов. Но, несмотря на это, он был особенным для нас. Его молчаливое присутствие всегда вызывало у меня чувство какой-то непростительной важности. Может быть, в этом и заключалась его сила — быть частью нас, не обладая теми чудесами, которые были у других. Но при этом он оставался нашим другом, нашим человеком. Я же, как и Кайл, не обладала никакими способностями. Но, может быть, в этом было что-то настоящее, что-то, что позволяло мне чувствовать, что я не одна в этом мире. Мы все были разными, но именно в этих различиях мы и были сильными. Моя внешность всегда отличалась изяществом. Я была блондинкой с чёткими скулами, которые придавали моему лицу утончённый, почти аристократический вид. Мои большие тускло-серые глаза выглядели так, будто природе не хватило красок, чтобы сделать их живыми. Они смотрели на мир с некоторой отстранённостью, и, возможно, именно поэтому я часто чувствовала себя немного обособленной от остальных. Мой рост составлял около 155 сантиметров, но, несмотря на это, я всегда держалась прямо и гордо. Мне никогда не казалось, что мне не хватает роста — наоборот, моя хрупкость придавала мне какую-то загадочность, словно я не совсем принадлежала этому миру. Мой взгляд часто был скрыт за длинными светлыми волосами, которые обвивали мою шею и падали на спину, но я никогда не пыталась их укладывать или что-то с ними делать — они были частью меня. В этом образе было что-то почти воздушное, но в то же время немного холодное.