Глава 1. Не давай мне повода для беспокойства

      Низкие тяжёлые тучи сгущались над замком, лишая его обитателей последней надежды увидеть хотя бы крупицу солнечного света. Октябрь выдался на редкость пасмурным: пронзающий до костей ветер, непрекращающиеся дожди, тёмное небо над головой. Никто уже не спешил отправиться на прогулку после занятий — напротив, все торопились поскорее оказаться в уютной гостиной, чтобы хоть немного согреться у камина или отвлечься от грустных мыслей в кругу друзей.       Невероятный объём домашней работы и подготовка к предстоящим экзаменам отнюдь не делали жизнь семикурсников проще. Порой им даже казалось, что профессора сговорились: иначе как вообще объяснить три эссе и два реферата, заданных за одну только неделю?       Лили зажмурилась и слегка надавила на глаза подушечками пальцев. Три часа в полутьме библиотеки определённо не пошли ей на пользу. Реферат о восстанавливающем зелье из мандрагоры не должен был оказаться настолько сложным, однако Эванс никак не могла сосредоточиться. Она то и дело отвлекалась на барабанящие по стеклу капли, на скрип пера какого-то пятикурсника с Хаффлпаффа, сидящего позади неё, и, конечно же, на навязчивые мысли, не желающие покидать её голову ни на минуту.       За два прошедших месяца в стенах замка пострадали трое маглорождённых волшебников, и, несмотря на то, что все прекрасно знали, чьих это рук дело, никто так и не был наказан. Это было возмутительно и ужасно несправедливо, но ни студенты, ни профессора ничего не могли с этим поделать. Замешанные в этом слизеринцы ничем себя не выдали, не оставили ни единого следа преступления или доказательства своей вины, а пострадавшие пребывали в таком ужасе, что не решались даже заикнуться о случившемся, не говоря уже о том, чтобы открыто выступить с обвинениями. Такое уже случалось прежде, Лили знала об этом не понаслышке. На четвёртом курсе Мальсибер и его верные приспешники напали на Мэри Макдональд, сперва оглушив её, а затем применив жалящее заклинание. Подруга так и не рассказала Лили, что именно произошло, однако, по словам Мародёров, вовремя подоспевших на помощь однокласснице, едва ли всё ограничилось только этим. А ведь Макдональд — чистокровная волшебница. Почему выбор слизеринцев пал именно на неё? Чем подруга заслужила подобную кару? Лили до сих пор не могла ответить на эти вопросы.       Теперь же, будучи старостой школы, она постоянно следила за тем, чтобы маглорождённые студенты оставались в безопасности, и всё же трое из них оказались в больничном крыле. Она не справлялась. Очевидно, Лили не могла уследить сразу за всеми, разве это вообще возможно? В этом не могло быть её вины, и всё равно она чувствовала себя ответственной за происходящее.       Она ударила кулаком по столу, опрокинув наполовину пустую чернильницу. В тишине библиотеки звук удара прозвучал громовым раскатом. Сидевший позади парень встрепенулся и тут же покосился на неё с таким выражением лица, точно принял её за местную сумасшедшую. Хорошо ещё, что мадам Пинс ничего не услышала, иначе бы по замку быстро разнёсся слух о том, как старосту школы с позором выгнали из библиотеки.       — Извини, — Эванс едва удостоила его ответным взглядом. Сейчас её больше волновали чернила, разлитые по столу. К счастью, она успела отложить справочник в сторону, а вот пергамент с рефератом, на который она потратила весь вечер, был безнадёжно испорчен. Руку саднило: она содрала кожу с костяшки мизинца о край стола.       — О Мерлин, Лили, что у тебя тут произошло? — голос Джеймса, обычно действующий на неё успокаивающе, в этот раз лишь усугубил ситуацию. Не в силах сдерживать нахлынувшие вдруг эмоции, она опустилась на стул и закрыла лицо руками. Из глаз безостановочно текли слёзы, смешиваясь с тушью и чернилами, которыми были перепачканы её руки.       Заметив Поттера, хаффлпаффец поспешил удалиться, вероятно, предчувствуя, что сосредоточиться на учёбе в такой обстановке не выйдет. Джеймс потянулся за палочкой, чтобы убрать чернильное пятно с пергамента девушки.       — Ну вот, теперь всё в порядке, — он аккуратно свернул пергамент и отложил его в сторону. — Эй, Лилс, ну ты чего? — Поттер присел на корточки рядом со стулом и посмотрел на девушку снизу вверх, положив руки на её колени.       Эванс шумно втянула носом воздух и отняла руки от лица. Взглянув на перепачканные пальцы, она тихо выругалась и потянулась к сумке, надеясь найти в ней платок, но Джеймс её опередил. Парень уже протягивал ей аккуратно сложенный платок. Он выглядел встревоженным. Медово-карие глаза внимательно следили за каждым движением девушки, точно это могло помочь ему понять, что именно с ней стряслось.       — Спасибо, — Лили поднялась и отошла к окну. Темнота снаружи позволяла ей отчётливо видеть своё отражение в стекле. — Хоть какой-то плюс в том, что теперь рано темнеет.       — Бродяга тоже так думает. Теперь-то ему не нужно искать зеркало, чтобы покрасоваться или поправить причёску, — на губах парня появилась лёгкая улыбка.       Лили заметила, что он наблюдает за её действиями в отражении, вот только теперь взгляд его снова стал серьёзным. Ей не хотелось делиться с парнем переживаниями. Она прекрасно знала, что он встревожен происходящим не меньше. Да и забот у него без того хватало: Джеймс тоже был старостой школы, к тому же на нём лежали обязанности капитана сборной по квиддичу. Лили не собиралась помимо прочего грузить его своими проблемами.       — Что с рукой? — он аккуратно дотронулся до ссадины на её правой руке.       — Ничего страшного, ударилась, когда опрокинула чернильницу, — Лили слабо улыбнулась. Ей ужасно не нравилось врать Джеймсу.       — Что-то ты темнишь, Эванс, — Поттер поправил очки. — Ты бы не стала плакать из-за испорченного пергамента, особенно, когда проблема решается с помощью заклинания, которое знают даже второкурсники. Не хочешь поделиться?       — Я не справляюсь, — прошептала Лили, словно боялась, что это страшное признание услышит кто-нибудь посторонний. — Я так больше не могу. Профессор Дамблдор ошибся, когда назначил меня старостой школы…       — Так, Лили, прекращай нести чушь, — Джеймс сжал её ладони в своих и заглянул в изумрудные глаза, казавшиеся ещё более яркими после слёз. — Ты не справляешься? Ты же шутишь, да?       — Нет, Джеймс, я серьёзно, — она тяжело вздохнула и сделала шаг назад, мягко высвободив свои пальцы. — Уже три нападения с начала года. Они прекрасно знают, что останутся безнаказанными, и не остановятся, пока…       — Если профессорский состав не может им противостоять, это ещё не значит, что никто не может. Не думаю, что Мальсибер решится провернуть нечто подобное ещё раз. Надеюсь, ему хватит ума предупредить дружков не выползать из своих подземелий без особого повода.       — Что вы с ним сделали? — от волнения у неё перехватило дыхание. Не мог же Джеймс открыто выступить против будущих Пожирателей Смерти! Это было бы, как минимум, необдуманно и слишком опасно.       — Ничего особенного, — он опустил глаза, очевидно, не желая посвящать девушку в подробности. — Просто доступно объяснили, что с наступлением холодов змеи впадают в спячку, и посоветовали не нарушать естественных процессов природы.       — Вы сошли с ума! Боже, Джеймс, ты совсем спятил?! Они же так просто этого не оставят! Ты думаешь, Розье и Эйвери просто отступят, узнав о том, как вы поступили с их товарищем?       — Надеюсь, что на это у них хватит мозгов, — усмехнулся он.       — Разве нужно было так рисковать? — Лили не нравилось наплевательское отношение Поттера к столь серьёзной проблеме. — А если с тобой что-нибудь случится? Или с Сириусом? Римусом? Питером? Как можно быть такими беспечными?       — Лили, мы не могли поступить иначе. Уж лучше это будем мы, чем первокурсники. Мы-то, по крайней мере, в состоянии за себя постоять.       Поспорить с этим Лили не могла. Джеймс был прав, она сама поступила бы точно также. И всё же ей стало по-настоящему страшно. Теперь, когда Мародёры объявили Слизерину о своих намерениях, стоило быть ещё осторожнее и по возможности избегать открытых столкновений.       — Я люблю тебя, Джеймс, — она подошла ближе и уткнулась носом в ключицу парня. — И очень за тебя переживаю. Пожалуйста, не давай мне лишних поводов для беспокойства.       — Я тоже тебя люблю, Лили, — он оставил на её макушке поцелуй. — И я очень постараюсь выполнить твою просьбу, если ты пообещаешь мне быть осторожной.