ключ 6. чародейство (Дейдри Окделл, Эдит Окделл)

Раз в крещенский вечерок

Девушки гадали:

За ворота башмачок,

Сняв с ноги, бросали;

Снег пололи; под окном

Слушали; кормили

Счетным курицу зерном;

Ярый воск топили;

В чашу с чистою водой

Клали перстень золотой,

Серьги изумрудны;

Расстилали белый плат

И над чашей пели в лад

Песенки подблюдны.

– В. Жуковский, «Светлана»

*** Дейдри опустила орехи в камин. – Тот, что справа, нарекаю Дейдри Окделл, а тот, что слева, нарекаю Валентином Приддом. Именем Лита, горите! В тот же миг орехи охватил огонь. Через пару секунд один из них, что был наречён Дейдри собственным именем, откатился от «спрутьего» на неопределённое расстояние. – Значит, не Валентин, – утешила Эдит. – Мало ли на свете женихов. Мне вон тоже с ним не повезло. – Старых родов мало. Нас возьмёт в жёны только кто-то из Людей Чести, – насупилась Ди. – Это ты так думаешь или матушка? – поинтересовалась неутомимая сестрица. Дейдри покраснела. Эдит взяла её ладони в свои. – Ну-ну, не переживай. Понадобится – выйдем замуж в пику маменьке. – И по любви, – глаза Дейдри ожидаемо заблестели. – Непременно по любви! – Хоть за Манрика! – подпрыгнула Эдит. – Интересно, а Константин Манро хорош собой? – Наверное, – задумчиво произнесла Дейдри. – Вот сейчас и узнаем. Ты яблоки принесла? Дейдри закивала. Эдит подбросила дровишек в камин и метнулась к корзине со налитыми соком плодами – самыми сладкими зимними яблочками. Месяц стучался в окошко. Подмороженные звёзды сияли ярче обычного, предрекая назавтра ещё более холодный день – в самый раз для Зимнего Излома. Герцогиня Мирабелла запрещала его отмечать, считая сам праздник пережитком прошлого, подарки – излишествами, а традиционные гуляния – демонопоклонничеством. Двум младшим дочерям она строго-настрого наказала спать – те как будто бы подчинились, но на деле повели себя не хуже Айрис, когда ту что-то не устраивало: взбунтовались – если, конечно, гадание на суженного в спальне самой младшей из сестёр Окделл можно было назвать бунтом. – Будем их чистить, – заявила Эдит, – а потом бросим кожуру через левое плечо. И тогда Лит покажет первую букву имени любимого. – Любимого ли? – усомнилась Дейдри, потянувшись за ножичком для фруктом. – Непременно! – Эдит взяла нож и сделала первый надрез. – Сейчас узнаем, за кого пойдём замуж. Кожура закончилась относительно быстро. Девочки отложили вмиг полысевшие яблоки и синхронно бросили кожицу через левое плечо. Эдит обернулась первой. – Нет, не Константин! Моего будут звать на «А»! На «А», Дейдри! – А я могла бы и за виконта Манро пойти. У меня «К»! – Вот счастье! – засмеялась Эдит и посмотрела на сестру. – Может, для верности съедим сырую селёдку? Или погадаем на Эсператии. Что скажешь? Дейдри осенила себя знамением – даром что удалась в Карлионов внешне, ещё и норовом в них пошла. – Упаси Создатель, Эдит. После рыбы пить хочется. А воду тебе только суженый во сне принесёт. Уж больно долго ждать, так и от жажды умереть недолго! Эдит принялась теребить косу. – Значит, на Эсператии. А потом? – Погоди книгу брать. Давай разрежем яблоки и косточки ко лбу приклеим. Назовём их именами женихов – та, которая последней отклеится, и несёт на себе имя будущей любви. Дейдри располовинила сочившиеся соком яблоки и вынула оттуда семечки. – Трое Савиньяков, Конрад Борн, Анри Дорак,… Нет, мы не будем учитывать Валентина, нам орехи уже сказали, что с ним не светит, – торопливо произнесла она, протягивая часть косточек Эде. – А вдруг твои орехи ошиблись? – Эдит налепила содержимое горсти на лоб. Дейдри сделала то же самое. – Будь по-твоему. Пусть будет и Придд тоже. Первыми со лбов обеих, как назло, отпали косточки с именем Валентина Придда. – Орехи не ошибаются, – назидательно произнесла Дейдри. Косточка с именем виконта Сэ приземлилась ей на кулак, и Ди разжала пальцы, чтобы взять её. – Твоя взяла, – признала неправоту Эдит. Единственной косточкой на её лбу осталась та, что была назвала именем самого младшего Савиньяка. Дейдри довольно улыбнулась. – А у тебя, кажется, жених обозначился. – Чудеса! – протянула Эде. – Буква «А» в предыдущем гадании и имя Арно Савиньяка в этом. Ди, я пойду за Арно! – А у меня на лбу не осталось косточек, – вздохнула Дейдри. – Я что же, буду старой девой? – Не вешай нос. Не пристало Окделлам вот так впадать в отчаяние! У нас ещё осталась Эсператия. Тащи! Книга была тяжёлой, но ещё более тяжёлым был амбарный ключ, который юные герцогини стянули ещё днём. По инструкции, услышанной ими из уст старой Нэн, ключ надо было положить в Эсператию так, чтобы он касался определённых строк, но дужка должна была торчать наружу – как экслибрис: это сложное слово они не раз слышали от Дикона, известного любителя разного рода чтива. Их было двое – как раз в четыре руки надлежало поднять книгу с ключом внутри над полом, подвязав её – о, кощунство! – подвязками для чулок. Затем требовалось перечислять имена возможных женихов до тех пор, пока руки не начнут дрожать. На чьём имени задрожат – того и можно считать своей судьбой. Нэн гордилась тем, что таким способом сама отыскала будущего мужа, и только это гадание считала единственно правильным. – Погадаем теперь на тебя, – попросила Эдит. – Начнём, – согласилась Дейдри. Руки Дейдри затряслись с первым произнесённым сестрой именем – Конрад Борн. Ошарашенная, она посмотрела на сестру округлившимися глазами. – Он меня старше на… – Какая разница, если он будет тебя любить! – пискнула Эде и уронила Эсператию. Дейдри последовала её примеру. Книга опустилась на пол со страшным грохотом. – Если уж полюбит, то тогда…тогда я согласна. Из коридора послышались шаги – наверное, кто-то из слуг, верных герцогине Мирабелле, рассчитывал поймать их с поличным. Дейдри шмыгнула под кровать. Эдит забралась в постель и накрылась с головой одеялом. К счастью, тот, кто их потревожил, прошёл мимо двери, за которой свершалось гадание. Девочки выбрались из своих укрытий. Дейдри отряхнула от пыли застиранную нижнюю рубашку. Эдит облегчённо выдохнула. – Как думаешь, он правда будет меня любить? – восторженно произнесла Дейдри, нарушая повисшую тишину. Что-то подсказывало Эдит, что повторять гадание им придётся ещё не раз.