ключ 9. местная кухня (Генри Рокслей, Дженнифер Рокслей)

Даже здесь, в Роксли, вне стен столичного особняка, Дженнифер пытается воссоздать привычную обстановку – отравившая воздух ложь и роскошь. Её сундуки с одеждой и драгоценностями заняли добрую половину багажа – Генри пытался взывать к разуму супруги, не желавшей признать, что разгуливать по жухлой траве и осенней слякоти в чем-то, что даже отдалённо не похоже на дорожное платье – плохая идея, но та сложила веер и звонко расхохоталась, как делала всегда, когда муж пытался до неё достучаться. С инкрустированным рубинами письменным прибором она тоже не пожелала расстаться – всю дорогу в Надор она порывалась писать письма, и у Генри вовсе не возникало желания узнать имя адресата. Не было нужды – ему было отлично известно, как зовут его оруженосца. Генри держал жену за руку, пока она держала его за дурака. Как, наверное, держит и сейчас. – Я велела Нэнси испечь яблочный пирог, – щебечет Дженнифер. – Но это на сладкое. Из основных блюд – кокки-лики, каллен-скинк и чёрный пудинг, разумеется. Что предпочтёте, граф? – Пудинг, – безразлично произносит Генри. – И яйца по-надорски. – Будь по-вашему, – кивает жена. Она и сама умеет готовить. Все надорки, от последней нищенки до танны, умеют – соседство с варитами и суровый климат сделали их превосходными хозяйками. Но Дженнифер не опускается до такого – все притворяющиеся женщинами куры из Ружского держат кухарок, марать руки считается моветоном. Генри относится с пониманием и потакает капризам жены. Та принимает это как должное – подобно тому, как Генри со временем научился принимать как должное её измены. Их брак давно превратился в фарс, в ярмарочный спектакль. Вся Оллария знает сколько мужчин перелюбила графиня. Генри не сомневается в том, что обе их дочери от него – у Мэгги отцовский нос, а Рози унаследовала невыразительный цвет его волос — зато сомневается всё остальное талигойское дворянство. Они называют Рокслея рогоносцем, несчастным человеком – однажды Арлетта Савиньяк развлекала публику очередной побасенкой, историей о бобре, чья бобриха изменила ему с сусликом, вынудив разъезжать по лесу на карете с лосиными рогами в знак протеста, и Генри не сразу понял, что этот же самый сюжет воплощается в жизнь в его собственном доме. Все его оруженосцы прошли испытание Дженнифер – разумеется, она делала это из лучших побуждений: лучше уж лишиться невинности с высокородной эрэа, чем подхватить дурную болезнь от продажной девки. По крайней мере, так оправдывалась она сама – потчевала его лучшими яствами и неприкрытым враньём. Генри перестал этому удивляться, а она перестала скрывать свои похождения. Дженнифер берется за колокольчик. Расторопная служаночка вносит в столовую поднос с едой, расставляет порции перед хозяевами – в сегодняшнем меню присутствует дорогая «Кровь», и поэтому девушка особенно осторожна. Дженнифер просит передать благодарность Нэнси – та пользуется её особенным расположением: она всегда знает, как разрезать пирог так, чтобы кусок с запиской внутри оказался на тарелке юнца, чьим эром угораздило сделаться графу. Генри вдруг вспоминает милую Дженни, которую когда-то по дурости повёл под венец; дикарку, объезжавшую непокорных коней и украшавшую его голову венками из полевых цветов. Он выныривает из омута воспоминаний, смотрит на женщину напротив себя – и видит змею, которую умудрился пригреть на своей груди. Пудинг не лезет в горло. Он, безусловно, хорош, но не способен изменить его отношения к супруге. Генри её не ненавидит, но что-то в нём отказывается воспринимать её как человека хоть сколько-нибудь близкого: она знает все его тайны, видела его больным, измученным, срывающимся на крик, но после самой первой ночи в чужой постели так и не сумела восстановиться в его глазах – он, как и прежде, был ей примерным мужем, но перестал её уважать. Он даже не был ей другом – для дружбы нужен иной фундамент. Дочери это чувствовали, но отец не был в состоянии объяснить им, что именно происходит, и почему атмосфера в доме накаляется пропорционально жару между ног их матери. Генри надеется: однажды Маргарет и Розмари всё поймут и не осудят своих родителей. Дженнифер наполняет бокалы. Генри принимает один у неё из рук. «Кровь» похожа на одноимённую жидкость цветом, но не вкусом – жена охотно пьёт и дорогое вино, и то, что течёт у Генри по венам. – За что будем пить? – приподнимает бровь он. – За всё, что у нас есть, – ухмыляется Дженнифер и беззаботно салютует вином. – Не забывайте, всем, что у вас есть, вы обладаете лишь благодаря мне, – укоризненно произносит Генри. Дженнифер хмыкает. – За-ну-да, – тянет слоги она. – Но тут я не могу не согласиться, вы правы. В таком случае предлагаю пить за вас. Генри не отказывает. Звенят бокалы. Совместное винопитие и дети – вот то, что всё еще держит их вместе.