ключ 16. шумное застолье (Ричард Окделл, Арно Савиньяк, Валентин Придд)

– За победу, мои эры! – развеселился уже порядком захмелевший Ричард. – Так и будет, – прошелестел Валентин. – Ну держитесь, ызарги! – Арно, вскочив из-за стола, погрозил такому далёкому пока ещё врагу кулаком. Трое рассмеялись – даже Придд, будь он неладен. За пятнадцать лет он выучился хотя бы раздвигать губы в улыбке. Зазвенели бокалы. Где-то там полыхала новая война – дриксы, будь их неладны, жаждали реванша за Двадцатилетнюю, и потому незамедлительно показали зубы вскоре после смерти Фердинанда – и Ричарду, Валентину и Арно надо было ехать, но не сейчас, когда в бутылях ещё плескалось вино, а им было, что вспомнить. Им совсем недалеко было до сорока лет. За плечами остались победы и поражения, радость и горе. Ричард сосватал Арно Эдит – милую Эдит, которая до сих пор не избавилась от остатков детской стеснительности, – и хотел было всучить Валентину Дейдри, да не успел: тот повёл под венец девицу Корнелию с труднопроизносимой фамилией Флашбау-цур-Мевен. Малыш Савиньяк в долгу не остался: сначала подумывал познакомить Дикона с Леони Дорак, но нрав у девицы был словно у розочки: с виду – прелесть, коснёшься – уколешься. Не то, справедливо решил Арно. Пришлось Ричарду обхаживать сестрицу Леони, Мадлен. Той, конечно, далеко было до Катарины, но Ричард не строил иллюзий: уж лучше потупленный взор и цветы вишен в волосах, чем величавость хвалёного гиацинта – так безопаснее. Их жизни имели смысл. Их дети обещали вырасти лучше, чем родители. Счастье более не казалось ложным – оно обитало в Надорском замке, Васспарде и Сэ с тех пор, как герцог Окделл, герцог Придд и виконт Сэ научились сами его создавать. Арно некуртуазно утёр рот рукавом, посмотрел на Ричарда. – А помнишь графа Медузу? Ричард захлопал глазами – от этой привычки он так и не избавился. Даром что бородку, как у отца, отрастил, всё равно похож на дитя… – Какого ещё графа Медузу? – Суза-Муза, граф Медуза из Путеллы. Автор премилых эпистол, имевших место быть в Лаик в год нашего выпуска, – напомнил Валентин. – Вспоминай давай! – подбодрил Арно. – Хроссе потекс, что ли, позабыл? – Тот бергерский трюк! – Ричард хлопнул себя ладонью по лбу. – Даром что в Торке отслужил… – И что же ты домой приехал без симпатичной бергерши? – с притворным укором в голосе спросил Валентин. Арно похлопал Ричарда по плечу. – А ты видал тамошних невест? Нет уж, спасибо. – Бедная твоя жена, – цокнул языком Валентин, обращаясь к Ричарду,– вдовствующая герцогиня наверняка делает ей нервы. – Мадлен – эпинейка и истинная дочь Чести, она себя не роняет, – улыбнулся Дикон, как делал всегда, когда думал о жене. Враньё, Окделлы любят не единожды за целую жизнь. Или любят? И было ли то, что он испытывал к Катари, любовью? – К тому же матушке понравилось, что мы назвали дочь Мирабеллой. Это против правил, но всё же… – Как быстро эрэа забыла, кому невестка приходится родственницей, – хмыкнул Валентин. – Ну, ну, будет о мёртвых, Зараза, – пожурил друга Арно. – Давайте лучше ещё по бокалу – на этот раз за наших женщин! – Молчу, – примирительно поднял руки Придд. – Отличный тост, виконт, не медлите. Арно откупорил новую бутыль: превосходную «Кровь», присланную ему Лионелем, а Лионелю – Росио. Ричард и Валентин передали бокалы – с годами они сумели полюбить красные вина едва ли не больше неизменных «Слёз». Ричард, впрочем, всякий раз заявлял, что никакой иной хмель не сравнится с надорским виски. – Ну, – провозгласил Арно, – за наших матерей и жён. А также за сестёр, хоть это меня и не касается. – За дам! – Ричард вздёрнул руку с бокалом чуть выше. – Да будет так, – церемонно произнёс Валентин, чтобы добавить хоть что-то. Смешно, но в юности они бы и подумать не посмели о том, что однажды станут пить вместе – два потомка опальных родов и представитель семьи, ставшей на сторону угнетателей. Ричард уж точно не смог бы себе простить таких мыслей: уж слишком строго был воспитан. Что до Валентина, то о том, что он думает на самом деле, в те далёкие дни не знал никто, но это было к лучшему. Они дожили до сего дня лишь по той причине, что оставались собой – менялись привычки и манеры, но костяк оставался прежним. Закончив с вином, они заговорили не сразу. Молчание прервал Валентин. – А всё-таки, Ричард, – нахмурился он, – ты помнишь Сузу-Музу? – Нет, и не вспомню. Да и в самом деле, какая вам разница? – Может быть, подозреваешь, кем был наш граф? Полагаю, его преступления не имеют срока давности. Ричард посмотрел на собеседника с таким видом, будто глядел на недоваренную пустую надорскую овсянку, коей во время своего недолгого регентства его щедро потчевала Мирабелла. – Я подозреваю, что вы сговорились, – о, уроки его эра не прошли даром, и он на удивление умело отбил словесный выпад. Арно многозначительно посмотрел на Валентина – они и впрямь единственные знали правду. В ответ ему подмигнули – Зараза отчаянно не хотел меняться, и был, как водится, в своём репертуаре. И пусть. Некоторые тайны должны оставаться тайнами. В противном случае жизнь делается пресной. Этого им хотелось бы меньше всего на свете.