Дарк

      Корчась от боли в теле, лежал, привязанный к койке. Тело ломило, но я ничего не мог сделать. Дни сливались воедино, я не помню сколько времени я здесь нахожусь, но достаточно, чтобы начать сходить с ума ещё больше. Здесь ужасная еда, отношение как к отбросам общества, хотя... так и есть.. "Я так больше не могу..."       Лежал на полу, передо мной стоял отец, готовый прибить меня за воровство, даже если это был не я.. Я убил его и по делом этому ублюдку, что портил жизнь мне и окружающим. "Какое ужасное, но одновременно приятное жжение..."       Я снова и снова наносил удары по телу, которые уже было мертво, судя по застекленевшим глазам. Из живота вываливались внутренности, вся земля была пропитана кровью. Я отпустил тело и оно упало, тихо ударяясь. Забрать с собой? Ну.. улику оставлять нельзя, рано или поздно его здесь найдут. Я взял труп за шиворот и поволок на своё кладбище. Там было уже около двух десятков крестов и только единицы подписаны. Я начал копать могилу около 180.       Бросил тело в могилу и закапывал, поставил крест и отошёл, поглядев на это. Ничего необычного. Я повернулся и пошёл в дом. "На глаза наворачиваются слёзы".       В тридцать лет я женился на прелестной девушке, да, репутация у нашего рода была не лучшая, все ведь знали, что мой отец безжалостный маньяк, убивший кучу людей. А в 1854 году во всех газетах было моё имя и что меня отправили в психиатрическую лечебницу из-за ступора. Мне теперь с этим жить... Но она не отнеслась ко мне плохо или со страхом, может с высокомерием, нет, она была самым добрым человеком в моей жизни.       У нас было двое детей девочка и мальчик. Я не хотел повторения своей судьбы, я старался быть хорошим отцом, но только днём... Ночью я выходил на охоту... Мир сам себя не очистит. Я никому об этом конечно же не говорил, не рассказывал ни о чём, иначе, боюсь, я бы потерял всё. "Зачем, почему всё так..?"       Я корчился на койке от боли, в своей тёмной комнате с заколоченными окнами. — Мм.. Так и будешь ничего не делать? — спросил хриплый голос.. — А что я могу сделать?.. — дрожащим голосом прошептал я. Желудок урчал от голода, я был в заперти уже три дня. Он хочет меня убить? — Избавится от мусора. — Что ты сказал!? Кажется будто я сейчас лишусь сознания... "Я всегда старался сделать мир лучше..."       Я стоял напротив другого дворянина. На моём счету было достаточно удачных дуэлей, я никогда на них не волновался, меня здесь ничего не держит. Возможно поэтому я всё ещё жив. "Люди всегда были мразями, только она была другой..."       Однажды мы вместе сидели у камина в тишине, там потрескивали доски, У неё всегда было милое лицо, красивые глаза, у меня всегда было желание её поцеловать и обнять, тихо шепча "Спасибо"...       Почему она, почему не я? Я никогда не дорожил жизнью в отличии от неё и от своих детей. У меня она не удалась с самого моего рождения. Но для них я старался.. Старался как мог, сейчас я уже навряд ли нужен. "Железный привкус на языке, с уголка рта начинает стекать красная кровь..."       Я помню как учил своего сына стрелять... — Вот так, — я аккуратно подвинул его руку, поставив в нужное положение. — Угу, — он с энтузиазмом кивал. Прогремел выстрел. Брусок упал. Мы улыбнулись, я потрепал сына по голове, сказав "Молодец!".        Я промахнулся, ты моих глазах всегда сразу же застывал ужас. — Промах! — я попытался прикрыться руками, но он их отдёрнул и ударил меня по лицу кулаком, я упал. Было ужасно больно.. — Поднимайся и стреляй нормально!! Я поднялся, в глазах ещё темнело... "Не то, что я хотел бы вспоминать сейчас..."       Дочка сидела на самодельных качелях, на которых когда-то в детстве качался я. Время доходило до обеда, было лето, солнце ярко светило над горизонтом, вокруг пели птицы. — Давай ещё! — счастливо улыбаясь, воскликнула она, держась за верёвки. — Как скажете миледи, — подыграл я, на что дочка тихо посмеялась. Я раскачал сильнее.. Её волосы красиво развевались в воздухе, а на лицо падали солнечные лучи... Мой маленький ангел... "Интересно, она будет по мне скучать?.."       Однажды мы сидели с сыном рядом с камином. — Пап. Я поднял голову. — Расскажи про своё детство, мама любит так делать, — сказал он, не отрывая взгляда от камина. А я молчал.. Мне не чего рассказывать... Что мне говорить? Как я сидел, запертый в тёмной комнате, и сходил с ума, разговаривая с самим собой? Про то, как я ходил ночью по лесам и подыскивал жертву? Молчание было долгим и мой отпрыск просто вздохнул. — Мне.. нечего рассказывать, ты же знаешь, — этот диалог был не первым, но я не против напомнить ещё раз. — Тогда расскажи про своего отца. Прошу, неужели я не могу знать про своего деда? На этот раз вздохнул я. Неугомонный ребёнок. — А что ты хочешь услышать? Я не смогу сказать того, чего ты не знаешь. — Прочесть в газете и услышать с уст собственного отца это... — Не стоит этим гордиться. — А я и не горжусь. Мы обменялись взглядами. Голубые, прямо как у матери. А у дочери как у меня, такие же тёмно-бирюзовые. "Я так ничего и не рассказал ему.. Может не хотел ворошить воспоминания, ведь с ними мне было хорошо... Но сейчас всё медленно исчезает..." "Воспоминания нахлынули волной, я вспомнил всё своё дерьмовое детство, вспомнил все те страдания которые причинял мне мой отец не за что, а я другим, тем, кто этого заслуживает. Тот момент когда я с улыбкой стоял над могилой Джорджа, потом Гилмана, Марии, Нортона и Отца. Как я стоял над её могилой..." "По щекам текли слёзы вниз по лицу на подбородок, смешиваясь с кровью. Мы ведь даже не попрощались..."       Я выхожу из дома, заметив её на кресле через окно. Её застекленнвшие глаза смотрели вдаль, я не помню что было дальше.. Только то, что падаю перед ней на колени не сдерживая слёз, помню катафалк и траур, апатия, я не смерился.       Я был не в состоянии здраво мыслить, передо мной лежал лист. «Завещание». Рука быстро взяла бритву и с размаху полоснула по венам... "Зрение размывается.. может от слёз, а может моё время на исходе и жизнь подходит к типичному концу... Сознание будто тает, растворяется в небытие, последнее что я увидел – был белый свет..."

***

      Я никак не мог достучаться до отца. Мы стояли у дверей уже минуты три. — Может прогуляться вышел? — спросила сестра. — Может. Но мы же сказали, что навестим его через неделю. Она лишь пожала плечами, в её глазах промелькнуло беспокойство. — А я говорила, нужно брать ключи... Я лишь закатил глаза. Настала безмолвная тишина. — Он же в порядке..? После её слов я совсем потерял голову, мозг выстраивал ненужные страшные образы. — Хэй, ну что ты творишь!? — крикнула сестра когда я взял камень и запустил в окно. — Ты с ума сошёл, как мы это объясним отцу?? — У нас есть повод для волнения!! Мать умерла неделю назад, я очень переживаю за нашего отца с его то тёмным прошлым! Я залез в окно, сестра промолчала и осторожно продезла за мной. — Отец!? — крикнул я, но естественно ответа не последовало. — Так, я на верх, а ты внизу. И я пошёл по лестнице. Заглянул в его комнату, в гостевую, как только дошёл до спальни услышал душераздирающий девичий крик. Душа ушла в пятки, сердце упало, я не секунды не медля побежал вниз, чуть кубарем не свалившись со ступек. Дверь в его кабинет была открыта, я вбежал... Отец.. Сидел за столом, сестра обхватила его лицо с блеклыми глазами и рыдала. У рта вырисовывалась уже засохшая стуйка бордовой, почти чёрной крови. Я медленно подошёл... На полу рядом лежало окровавленная бритва, а левое запястье, как и всё под ним, пропиталось кровью... На столе лежало Завещание... Нет.. Нет, я знал, что не могу его оставить, тогда зачем я жто сделал? Ему было тяжело, он не проронил слезы на похоронах, но я видел его взгляд.. Бесконечно печальный, апатичный, без той особой искорки в глазах. — Отец... Я не мог это осознать, не мог.. Это моя вина, моя...       Дальше всё было быстро... Опять катафалк, опять кладбище, могилы, похороны.. И рядом с народной плитой нашей матери стояла такая же, с тем же годом смерти, и с надписью «Николас Хайд»...