Часть 10

      Кэтрин не спала почти всю ночь, ее глаза не желали смыкаться ни на секунду. Она все думала, вспоминала, представляла... Она и помыслить не могла ранее, что прикосновения мужских рук могут быть настолько волнующими, настолько приятными.       Этот человек не давал ей покоя, собственнически ворвался в голову и не желал от туда уходить.        Да, ночь была тяжелая.       Пару раз, лежа на боку, девушка опускала пальчики к тому месту, где он нечаянно дотронулся нее, но затем резко убирала их, стыдясь даже самой себя.       Все внутри бушевало от чего-то неизведанного. Страшно признаться, но ей хотелось еще... Чтобы Артур еще раз коснулся ее, ощутить тепло его кожи, те электрические разряды, что шли между ними.       Мисс Смит даже не представляла, как сможет завтра смотреть ему в глаза, как сможет просто и непринужденно разговаривать после всего, что было. А что, собственно, было? Для нее — мир вывернулся наизнанку, а для него, должно быть, ничего.       Артур Стоун был вне себя от гнева. Он злился не на нее, он винил исключительно только себя. Почему он, военный человек, человек закалки и дисциплины не может держать себя в руках, не может справиться с эмоциями, обуявшими его разум.       Он, по сути, и на этот остров сбежал из-за женщины, и не успев прожить здесь и дня, повстречал другую. Почему, ну почему от женщин одни неприятности?       Все это он думал в тот момент, когда выйдя из дома на террасу, знатно передернул, тем самым облегчив не душевные, но хотя бы физические мучения.       Кейти теперь не выходила у него из головы. Ее лицо. Ее испуганное, смущенное и такое красивое лицо. Как ему жить здесь одному, зная, что где-то по свету ходит она? Как смириться с выбранной участью отшельника, когда он уже не сможет забыть ее образ?       Один раз Артур даже порывался ворваться в ее спальню, припасть на колено и сделать предложение. Но рассудив, насколько глупо это будет выглядеть, одумался.       По-правде говоря, они даже толком и не знакомы. Что он вообще о ней знал? А она о нем?       "Увидел голое женское и тело и все..." — ругал он себя. "Слабак".       Но вся сложность сводилась к тому, что за всю жизнь он видел достаточно голых тел, некоторые из которых были сущим произведением искусства, но вот почему-то так сильно его волновало именно это.       Он — новый смотритель маяка, а стало быть, девчонке здесь не место.       "Когда же закончится эта непогода"?       Ближе к обеду Кэтрин разбудили голоса. Казалось, что она находится дома, а мама и отец о чем-то спорят. И чем сильнее девушка пробуждалась, тем отчетливее слышала обеспокоенный голос Дореи.       Стив звонко залаял, все затихло, а затем по лестнице послышались шаги.       Она не ошиблась, это действительно была мама, а за ней и отец вошел в комнату, дядя Питер и последним... Он. Не так она представляла их утреннюю встречу, ох, не так.       Не помня себя от радости, мама, заливаясь слезами счастья, повалилась на постель и сгребла дочь в охапку. Та болезненно пискнула, но о спине ничего не сказала. За ночь она успела переодеться в очередную свежую сорочку Артура и теперь утопала в его запахе. Спина естественно зверски болела, но все и так было очень двусмысленно.       — Я не верю, — причитала мать, — Просто не верю. Мы думали, что тебя унесло в океан при шторме, или какие-то нехорошие люди причинили вред.       — Мистер Стоун, — вклинился отец, — вы не представляете, насколько спасительным стало ваше сообщение. Вся моя семья в долгу перед вами.       — Не стоит, сэр, — смутился смотритель, глядя себе под ноги.       — Отныне, вы всегда желанный гость в моем доме, думаю, Питеру будет весьма приятно пообщаться с вами. Узнать новости о своем маяке.       — Все верно, Уильям, — поддержал брат, — Все верно.       — Поднимайся, дорогая, — кудахтала мать, — ты и так здесь задержалась. Нам пора домой, а мистеру Стоуну заниматься своими делами.       При упоминании дома сердце почему-то резко защемило. Дом — равнялось далеко от него, далеко от него — плохо.       Ко всему прочему, по выражению лица Артура было сложно понять, о чем он думает, какие эмоции испытывает, хочет ли остаться один.       "Наверняка хочет" — подумала Кейти. "Я столько хлопот ему принесла". Спустившись вниз, девушка к глубокому удивлению обнаружила на диване свои чистые, сухие вещи, к которым не доставало только трусиков.       Это он высушил их у печки. Это он разложил их здесь.       Наспех переодевшись, всячески отказываясь от помощи матери из-за спины, Кэтрин предстала на улице перед родителями совсем в другом виде. Солнце светило тускло, но различимо, черные тучи прошли, а на небе где-то даже были видны голубые просветы.       Семейная процессия уже давно была готова отправиться домой, ждали лишь дядю Питера, который, напротив, сейчас был дома и мечтал задержаться здесь как можно дольше.       Артур же, не зная как себя вести, топтался в стороне, делая вид, что весьма занят своим псом. Изредка он поглядывал на девушку и ему от чего-то совсем не хотелось, чтобы она покидала его остров.       Набалованная? Да. Проблемная? Очень. А еще невероятно милая, нежная и красивая, с приятным голосом и манерами.       Чья-то будущая жена...       Через четверть часа дядю обнаружили на самой вершине маяка, где он усердно направлял прожектор под нужным углом, дивясь, как все сделано неряшливо и непрофессионально. Артур клятвенно заверил его, что исправится в сею же секунду, внемлет всем наставлениям и больше никогда не допустит столь досадной ошибки. А затем спровадил Питера вниз, где его брат понемногу начинал выходить из себя.       — До свидания, — это все, что сказала Кэтрин до того, как небольшое судно отчалило от берега.       "До свидания" — вот так легко и просто. Правда, она не смотрела на него в этот момент, но все же.       — До свидания, — ответил он.       Судно ушло, а Артур остался без нее. Ему даже стало казаться каким-то смешным недоразумением это странное влечение, настолько неуместное и ненужное.       Кто он? Бывший военный, а отныне одинокий волк, смотритель маяка 29 лет от роду, имеющий за плечами неудачный брак и тяжелый груз переживаний, собаку и жалование, хоть и приличное.       А она? Молодая, юная. Кстати, сколько ей? Восемнадцать? Двадцать? Не известно. Вся жизнь впереди, совсем другие интересы, мысли, планы и заботы. Она выйдет замуж за подходящего ей человека и вскоре забудет смотрителя и маяк, как страшный сон.       — Пойдем в дом, Стив, — окликнул он пса, — У нас много дел.       Кэтрин, все еще сжимаемая руками матери, которая никак не могла поверить своему счастью, сидела тихо и молча. Ей безусловно хотелось попасть к себе домой, но какая-то часть ее души испытывала чувство смятения.       Эти несколько дней были не похожи на всю ее жизнь до, вернее, они в корне от нее отличались. Все, что она когда-то читала в книгах, все, что ее ранее смешило и будоражило в героинях романов, проявилось с ней самой.       Этот мужчина, этот грубый и большой мужчина с темной бородой и серыми глазами никак не хотел выходить у нее из головы. Он точно застрял там, намертво впечатав в памяти свой образ.