Часть 2

Самира и её мама с тех пор стали частыми посетителями деревеньки. Каждые несколько дней, к ужасу местных жителей, узнаваемая повозка с двумя массивными жеребцами появлялась из леса, будучи сигналом, что волчонок вновь приехал навестить свою подругу. Сама же Ла стала чем-то вроде местной знаменитости в своем поселке. Из всей массы жителей, только она могла говорить с аристократом на равных, только она смогла подружиться с одним из недостижимых, для простых смертных, существ, состоящих из парфюма и золота, существ, которые могли распоряжаться жизнями других, как своими собственными. Их взаимоотношения также стали менее односторонними. Если раньше их игры проходили исключительно так, как того желала Самира, то теперь Ла все чаще вносила в них свои коррективы. Как и у любых детей, у них иногда возникали разногласия. Время от времени, к ужасу местных, они даже начинали спорить, что не укладывалась в головах крестьян, когда те слышали, как простолюдинка начинала разговаривать с аристократкой в совершенно неприемлемом тоне, а последняя продолжала доброжелательно ей отвечать. Тем не менее, в конце каждого из таких дней, оба ребенка всегда расставались друзьями. В один из таких дней, двое баловали себя дарами своих приключений. Они решили исследовать один из кухонных шкафчиков, пока мама Ла ушла в гости к своей подруге, где и обнаружили залежи медовиков и молока, которые они разложи прямо на полу, подстелив скатерть под свои находки. Все собрались в круг, готовясь к угощениям: Ла, Лани, Самира и её плюшевый волчонок. Это было не только простым обедом, но и частью их игры; они вели светские беседы со своими игрушками о погоде, обсуждали события при дворе и разговаривали на прочие очень важные и, несомненно, очень взрослые темы. Ла, конечно, мало что могла рассказать о подобных вещах, но Самира обожала говорить, а Ла и Лани обожали слушать. Между подобными малосодержательными беседами и сказочными представлениями о том, чем, по их мнению, занимаются взрослые в свое свободное время, они угощали молоком и кусочками торта своих игрушечных друзей. Как раз в один из таких моментов, Самира, держа маленькую кружечку в тряпичной руке кролика, поднесла её к вышитому нитками рту… но в этот раз, когда волчица потянула кружку к себе, она забыла отпустить руку игрушки. Лани была очень старой, не разваливаясь только благодаря чуду и истлевшим ниткам. Время её не пощадило, и Ла даже отказывалась её мыть, опасаясь, что это может ‘поранить’ подругу, поэтому от неё начал исходить немного затхлый запах. Более того, старая ткань начинала отслаиваться, обнажая дешевый наполнитель из ваты. До сих пор это казалось невероятным, что она продержалась так долго, и тряпичная трагедия могла произойти в любой момент. Самире просто не повезло, что именно она спровоцировала этот момент. Звук рвущейся ткани был тихим, но не услышать его было невозможно. Волчица взглянула на Ла как раз в тот момент, чтобы увидеть, как у той разбилось сердце. Её улыбка исчезла с лица, её веселое и беззаботное выражение лица превратилось в шокированную гримасу. Кусочек медовика, который она неспешно жевала, упал на скатерть. Самира посмотрела вниз; рука куклы осталась в её собственной лапе… небольшое количество ваты начало оседать на полу. Она могла увидеть, что Ла готова начать плакать в любой момент. Взгляд волчицы начал метаться из стороны в сторону. Что же делать, что же делать… Ну конечно! “У меня идея!” – гордо объявила волчица, запихивая свою куклу в руки зайчонка. – “Мы обменяемся куклами. Вот!” У Ла даже не было времени среагировать; к моменту, когда она осознала, что произошло, кукла Самиры была уже в её руках. Это был первый раз, когда она вообще дотронулась до неё. По правде говоря, она всегда боялась, что одно её плебейское касание навсегда замарает куклу. Но вот она была у нее в руках, смотря ей в глаза умиротворяющим взглядом, подчеркнутым замысловатым пошивом. Кукла пахла прямо как Самира – дорогими духами и ладаном. Ткань была легкой и мягкой на ощупь, какую Ла еще не доводилось касаться в своей жизни. “Даже когда меня не будет, ты сможешь посмотреть на неё и вспомнить, как я выгляжу,” – сказала волчица, сияя от гордости. – “А у меня будет Лани, и я всегда буду рядом с ней, чтобы она напоминала мне про мою подругу из деревни”. Маленькая Ла не могла в это поверить! Она считала, что не заслуживает такого подарка, ведь, как ни крути, Лани была старая и потрепанная, а кукла Самиры была такая… красивая. Она уже решила было возразить, но лапа волчицы опустилась той на плечо, прервав зайчонка. “Не-а! Я настаиваю,” – несмотря на то, что волчица периодически пользовалась своим привилегированным положением, когда это было необходимо, прямо как её мама, в этот раз её тон не был властным или повелительным. Она не приказывала Ла, она просто пыталась уговорить её: “К тому же, я знаю, что Лани всегда хотела посетить королевский двор”. Это утверждение заставило Ла усмехнуться. “Ладно,” – сказала она, взглянув на однорукую куклу, которая удобно расположилась на руках у Самиры. – “Но ты веди себя хорошо в гостях у Самиры, хорошо? А когда вернешься обратно – все мне расскажешь!”. Лани тут же кивнула с энтузиазмом в ответ. Когда же все детали обмены были обговорены, дети вынулись к своей игре, как будто ничего и не произошло.