Круг 1. Утро

Но я не выдержал. Вовсе нет. Едва заставил себя отпустить руку Семена, а потом… Забывая дышать, до мига, когда солнце безжалостно залило все белым, я пытался держаться… За что-нибудь. За каждую вещь. За стены. За кровать. За стол. Я держался за край его так крепко, что треснул лак. И ногти болели до сих пор… Боль была настоящей. Стол был настоящий. Стены… Все было твёрдое, нерушимое, не зыбкое. А все, что ломалось, занимало места заноз… Я не кричал. Мне будто в горло напихали скомканной изоленты. Не мог проглотить. И явление солнца было ужасно для меня, как для любой нечисти. Утро. Ужасы должны заканчиваться к утру. Но разве я такое хоть когда-нибудь видел на самом деле? Я обхватил голову, но она тоже не хотела рассыпаться и исчезать. Все это было правдой. Ещё раз правдой. И безжалостность солнца шептала мне, что скоро я должен буду выйти из комнаты. Что я слишком долго… Что я пропустил встречу. А если я правда в прошлом, это очень важно и смертельно. Нет. Ничего. Стрелять себе в голову тоже смертельно, а я жив. В носу снова защипало. Но больше плакать нельзя. Никогда, и в прошлом никогда тоже, я не был таким жалким, чтобы хныкать по всяким!.. Это не пустяк. Быть настолько не в себе, чтобы не понимать, что стреляешь в свою голову — это не пустяк! Но если тратить себя на слезы, страх и переживания, не получится решить насущных проблем. Как бы это ни ломало голову, нужно забыть. Я здесь и я сейчас. Мне двенадцать лет, исполнилось в декабре. Я выпускник школы секретных агентов, я — предатель, и никто не должен об этом узнать, пока дядя Злат… Мысль порвалась как струна. Тихо. Все правильно. Пока дядя Злат не будет на свободе. Интересно… Он там, в нашем времени… Хотя бы похоронит меня?.. Осталось ли наше время? Или все откатилось назад, будто стерлось, будто никто и ни разу не умер? Почему-то так только хуже. Так хуже. До тех пор, пока никто правда не умрёт, это только давит, только подчёркивает… Я снова посмотрел на ладонь. Заноза-капсула не выходила, не отваливалвсь, не падала. Она будто вросла в меня. Как-то в пылу драки с Растяпкиным я всадил ему в коленку вместо чего-то серьёзного автоматический карандаш. Карандаш сломался, но стержень проник глубоко. Так его частичка и осталась черной точкой под его кожей. Слишком много мороки ради такой мелочи, вот её и оставили там… Но почему машина времени сработала? Почему? И как именно она действует?.. Почему послала сюда, так далеко? Дядя бы понял. Дядя бы разобрался. Но послал бы назад все равно меня. Я так думаю. Кому ещё он мог бы это доверить?.. Доверил бы он хотя бы мне? Решился бы сам? Не знаю. Не знаю! Сейчас это не главное. Я пропустил важную встречу, встречу с участниками его старой банды. Я собирал их так долго, с таким трудом убеждал… И без них побегу не быть. А они, естественно, будут вне себя: они пришли, а я их бросил. Но ничего. Решаемо. У меня даже есть правда: Истребитель поймал меня за руку, когда я шёл к ним. И все. И все! И что потом? Я уставился на противоположную стену. Правда. Что потом? Дядя хотел машину времени. Дядя хотел исправить прошлое. Но какое прошлое, что в прошлом? Если он и правда хотел, а не просто думал пугать Истребителя. Ничего мне не объяснял. Ничего не сказал. Ничего. Всего лишь полгода, и он будет рядом, а все, что касалось его побега, было идеально, править нечего. Править нечего… Править… Стало вдруг невыносимо холодно. Ошибок накопилось так много, а ясно одно: только последняя непоправима. Только последняя сведёт меня с ума и убьёт. Я не должен убивать Семена! Я… Не хочу его убивать. Столько раз угрожал, обещал, столько раз воображал!.. И только теперь знаю, что не хочу. Почему, откуда?.. Если я убью Семена, мне конец тоже. Если я не убью его, мне не жить — дядя убьёт меня. Потому что я надоел дяде; потому что Семён испортил столько его планов! Значит я должен исправить глубже. Глубже! Конечно. Всего лишь добиться успеха в том, что не удалось в прошлый раз. Усыпить Семена на экзамене, вывести из игры. Всего лишь. Проследить, чтобы хомяк не научился говорить, и больше ничего, по сути. Я почти рассмеялся. Такое странное ощущение. Как будто голова ко мне вернулась. Как будто снова можно мыслить ясно. Как будто в будущем её заполнило бессмысленной пустотой, а теперь появилось место. Я действительно… Был умницей в этом времени. Неужели, так сильно поглупел за прошедшие десять… Двенадцать… Пятнадцать… За сколько лет? Все как мыльное пятно. Мне точно исполнялось двадцать, а дальше — не помню никак. Вот бы сохранить голову. Я заставил себя встать с кровати. Нельзя опаздывать. Нужно быть тем, кем я был. Идеальным отличником, который готов к каждому уроку. Главное, не стать слишком идеальным. И не спотыкаться о присутствие Семена рядом все время. Ничего. Я выдержу. Я смогу. Но хватило пары шагов, чтобы все рухнуло. Даже через порог не переступил. Слишком идеальным, ну да, выдержу, конечно! Я не способен даже спокойно смотреть в зеркало! Волосы все всклочены, как у сумасшедшего, и глаза ни капли не лучше! Даже одежда всем своём видом выдаёт… И лицо, будто я постарел за одну ночь. Я прижал запястье к губам, чтобы не смеяться. Я не имею права таким отсюда выйти! Но есть ли у меня время?! Слабый стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. — Слава… Ты в порядке? Я?! В порядке?! Я не могу вспомнить, когда я вообще был в порядке! Когда не чувствовал дыры в лёгких и молота в голове прямо у лба. Может быть, как раз сейчас в прошлом… Или раньше, до того, как план по спасению дяди начал осуществляться. Почему Растяпкин вообще пришёл? С каких пор его касается моё состояние? — Тебя… Волнует?! — Ты не был на завтраке, — виновато и глухо объяснил он. Я чуть было не открыл ему. Чуть было, лишь бы убедиться ещё раз, что он там стоит живой и никто не шутит, поставив у двери магнитофон. Так не может быть, чтобы Растяпкин был на завтраке, а я — нет! — Каком завтраке, солнце только встало! — Ты… Совсем больной, да, Слава?.. Я подавился. Сколько раз я от него слышал такие слова, но в прямом смысле впервые! — С какой стати?! — Но сейчас же… Только весна началась. Солнце встаёт поздно… Я зажмурился, сжался весь, чтобы не выдать себя криком. Правильно, полгода до конца августа… Третье, нет, уже четвертое марта, первый урок у Истребителя. — Давай я отведу тебя в медблок, Слава? — Ещё чего не хватало! Мы почти доучились, скоро экзамен, а я буду попропускать из-за каких-то глупых соплей?! Я в порядке и приду на занятия. Рыжий за дверью как-то неприятно стих, но никуда не пошёл. Я раздражённо вдохнул. — А ты иди, а то опоздаешь, и по логике пятёрку не получишь, — он не должен стоять здесь и мешать мне. Не должен видеть! Растяпкин издал странный звук, будто от радости и смущения. — Думаешь, я могу её получить?.. — Знаю, — резко плюнул я. Помню слишком хорошо, потому что в то время это ударило по мне, и больно, больнее некуда. Но Растяпкин не услышал в моем голосе ничего. Ничего вообще, и хихикнул, как будто его похвалили. — Спасибо, Слава… Я предупрежу Истребителя… — Ладно. Спасибо. Иди. И только когда его шаги стихли, я смог выдохнуть. Я едва держался на ногах, хотя день только начался. До меня вдруг правда дошло, что Растяпкин пришёл, чтобы помочь. Он беспокоился. О том, кто убьёт его! Я зажал рот руками и закрыл глаза. Нет, никто его не убьёт. Никто. Его. Не убьёт! Но как выдержать, если он будет таким все следующие полгода?..