Глава 5

Габриэль медленно выплывала из забытья, постепенно начиная чувствовать свое тело. Она ощущала, как перебинтованы ее ребра, рана на боку неприятно ныла, рядом кто-то переставлял флаконы с зельями. Затем она услышала звук звонких каблуков, шагающих в сторону окна. Брякнуло стекло и комнату наполнили потоки свежего воздуха. Она хотела открыть глаза, но сил не было, и она вновь уплыла в темноту. В следующий раз, когда она пришла в себя, в комнате кто-то тихо разговаривал. В одном из голосов она узнала Аврору, а второй был смутно знаком, но прежде чем она поняла, кто это, сознание вновь уплыло в забытье. — Ну что? — услышала Габриэль тихий голос Авроры. — Мы вывели яд из крови. Организм восстанавливается. — Но она не приходит в себя. — Это все действие яда. Не переживайте, девушка, она скоро очнется. Не переживайте. Послышались удаляющиеся шаги и хлопнула дверь. Габриэль почувствовала, как ей поправили одеяло, а затем прикоснулись к руке. — Возвращайся скорее, — сказала Аврора. — Столько всего произошло, пока ты спишь. Я скучаю. Очнись поскорей. С резким вздохом Габриэль открыла глаза. Это был ее дом, ее комната. На прикроватной тумбочке стояли флаконы с зельями. В комнате она была одна, хотя казалось, ещё мгновение назад здесь находилась Аврора. Габриэль окинула взглядом в свою комнату, ничего не изменилось. Все вещи на своих местах, за исключением появившихся флакончиков с лекарствами, бинтов. И она опустила взгляд на своё тело. На ней была рубашка и пижамные штаны. Невольно рукой она коснулась груди. Неужели её раскрыли? Тут дверь открылась, и в комнату влетела Аврора. — Габриэль! Ты очнулась! — её голос звенел от счастья. Она бросилась к кровати, чтобы обнять подругу, но Габриэль невольно дёрнулась и застонала. Невольное движение отозвалось тупой болью в забинтованном торсе. — Ой, прости, прости! — тут же отпрянула Аврора, положив ей руки на плечи, чтобы удержать её в кровати. — Я не подумала. — Кто… — Габриэль выдохнула, цепляясь взглядом за лицо подруги. — Кто знает? Аврора быстро закивала, стараясь её успокоить. — Всё хорошо, Габи, успокойся. Всё в порядке. Никто ничего не видел, честно. Арена была уже пустая. Нас там было только… ну, Беллатриса, я… и профессор Снейп. Он нам помог донести тебя и всё такое. — Что? — голос Габриэль сорвался на хриплый шёпот. Она впилась в Аврору взглядом, полным недоверия и паники. — Снейп?! Аврора быстро закивала. — Снейп?! — повторила Габриэль с нарастающей паникой в голосе. — Что значит, Снейп?! Он что, видел? Аврора засуетилась, пытаясь её успокоить. — Да перестань, Габс, не переживай ты так! Профессор он… он хороший. Честно. Он в школе мне всегда помогал, — начала она торопливо оправдываться. — Когда бывало страшно, что я просто пряталась у него в кабинете. И он никогда не гнал. Позволял сидеть в углу, пока не отпустит. Да, он хмурый и вечно всем недоволен, но внутри он не такой, каким кажется. — Аврора, ты слышишь себя?! — Габриэль попыталась приподняться на локте, но слабость снова заставила её откинуться на подушки. — Никто не должен знать! Никто! Если узнают, что я… девушка, что у меня есть слабости, что меня можно ранить… Ты что, не понимаешь? Моё положение, моя репутация… всё это прахом пойдёт! Меня перестанут бояться. Меня перестанут уважать! Ты хоть думаешь иногда?! — Но всё же хорошо, — настойчиво, почти нараспев повторяла Аврора, гладя её по руке. — Ничего не случится, я тебе обещаю. Профессор никому не скажет, он… В этот момент дверь в спальню бесшумно распахнулась и на пороге возникла Беллатриса Лестрейндж. Её чёрные глаза, всегда такие живые и насмешливые, теперь ехидно смотрели на Габриэль. — Обещает, говоришь? — фыркнула Белла. — Да она и сама до недавнего времени понятия не имела, какие тайны можно доверять нашему милому профессору, а какие — нет. — Б-белла?! — Заикаясь выдавила Габриэль теряя краски с лица и судорожно пытаясь натянуть на себя одеяло. Белла наблюдала за этой жалкой попыткой и её губы слегка изогнулись в знакомой ехидной усмешке. — Да успокойся ты уже, — с лёгким раздражением бросила Аврора, поправляя одеяло на Габриэль. — Всё в порядке. — В порядке? — ядовито отметила Белла. — Да она сейчас в обморок грохнется от таких новостей. Особенно когда узнает, что Тёмный Лорд… — она сделала драматичную паузу, наслаждаясь мгновением, — …всё про неё знал. Изначально. Слова сработали именно таким образом, как она планировала. Габриэль побледнела ещё больше, её глаза расширились в немом ужасе. Казалось, сознание вот-вот её покинет. — Ты правда думала, что я не догадаюсь? — продолжила Белла, склонив голову набок. — Такое низкое мнение о моём интеллекте, солдатик? Я смекнула почти сразу. А наш Повелитель… — она многозначительно подняла палец, — был в курсе с самого начала. Но, видимо, твоя игра в «сильного и независимого воина» его забавляла. Вот он и позволил тебе продолжать этот маскарад. Она пожала плечами равнодушно осматривая комнату девушки. — Северус, конечно, оказался не в курсе. Для него это была новость. Но ему можно доверять. Так что, в принципе, переживать не о чем. Это последний отстранённая фраза прозвучала для Габриэль как пощечина. То есть, всё что она пережила обесценилось и не стоит того? Внезапно слабость и паника отступили. Габриэль взяла себя в руки сделала глубокий вдох, но не успокоилась, наоборот, она разозлилась. Она подняла голову и жестко посмотрела на Беллу своими разноцветными глазами, в которых бушевала ярость. Боль в боку отступила на второй план, забитая адреналином и унижением. — Я вам не шут при дворе, — прошипела она сквозь зубы. — О, прекрасно! Моя «игра», как вы изволили выразиться — не забава для чьего-либо развлечения. Это необходимость. То, что меня не убили на месте как девчонку Поттер, когда я пришла к Нашему Повелителю уже чудо. Я построила личность Лорда Антероса из страха, силы и тайны. И теперь вы приходите и говорите, что всё это время вы знали? Белла слушала, слегка приподняв бровь. — О, нет, дорогая, — парировала она, делая шаг вперёд. Её чёрное платье мягко зашуршало. — Страх, который ты внушаешь — подлинный. И наш Милорд это ценит. Он не стал бы терпеть слабое звено в своём Ближнем Круге. Шут ты или нет, он увидел в тебе потенциал. И позволил ему… оформиться в удобном для всех виде. Аврора не участвовала в диалоге, переводя взгляд от Габриэль к Белле и обратно. Она чувствовала витавшее в комнате напряжение. — Белла… — осторожно начала она. — Молчи, девочка, — отрезала Лестрейндж, не отводя глаз от Габриэль. — Это разговор взрослых волшебников. Так что, Габриэль? Ты будешь и дальше топать ножкой и обижаться на то, что твой гениальный план сработал слишком хорошо? Или перестанешь хвататься за свою тайну как утопающая за соломинку и начнёшь думать, что это меняет? Габриэль закрыла глаза, делая глубокий вдох. В воздухе ощущался аромат целебных зелий, мазей и немного крови. Она ненавидела этот запах — запах слабости, которая заставила её лежать здесь. Ненавидела Питера за его подлый удар. Но больше всего в данный момент она ненавидела правоту Беллы. — Что это меняет? — наконец выдохнула она, открывая глаза. — Всё. Для Милорда — ничего. Для Пожирателей? Если узнают… — А кто сказал, что узнают? — Белла беспечно махнула рукой. — Северус будет молчать, как могила. А мне, — она усмехнулась, — просто стало скучно наблюдать за этой пантомимой в одиночку. А Аврора здесь, кажется, и так всё знала. Так что круг посвящённых не так уж и велик. И вполне надёжен. — Почему? — спросила Габриэль с искренним недоумением, глядя на Беллу. — Почему Милорд позволил этому продолжаться? — Потому что образ работает, глупышка! — Белла резко рассмеялась. — «Лорд Антерос, внук Грин-де-Вальда, загадочный и беспощадный». Это пугает, интригует, сплачивает одних и заставляет других гадать. Девушка-командир, пусть и сильная… — она сделала пренебрежительную гримасу, — вызовет другие чувства. Сомнения. Покровительственные взгляды. Ненужные вопросы. Зачем ломать то, что и так эффективно служит делу? Милорд — практик. А я, — её глаза блеснули, — просто люблю красивые тайны. А твоя — одна из самых забавных. Габриэль откинулась на подушки испытывая странное странное облегчение. Мир не рухнул. — Выздоравливай, — деловито продолжила Белла, подходя к тумбочке и перебирая флаконы. — Северус оставил схемы приёма зелий. Яд был гадкий, но не смертельный. Через недельку сможешь встать. А потом… Она обернулась, и её глаза загорелись тем же огнём, который Габриэль уже видела в тренировочном зале. — А потом, дорогая моя, мы с тобой займёмся Питером. У Милорда была с ним беседа. Но я уверена, он оставил для нас самые сочные детали. И нам предстоит выяснить, кто за ним стоит. Сказав это, Белла направилась к двери. — Отдыхай. Ешь, что принесёт эльф. Пей зелья. И перестань драматизировать. Ты всё ещё Лорд Антерос для всего мира. Просто теперь у тебя есть команда поддержки, так сказать. На пороге она задержалась, бросив взгляд на Аврору. — Присмотри за ней. И сама не раскисай. Скоро начнётся самое интересное. Дверь закрылась. В комнате снова воцарилась тишина, теперь уже более спокойная. Аврора осторожно присела на край кровати. — Ну вот, — сказала она с небольшой, робкой улыбкой. — Всё оказалось не так страшно. — Да, — прошептала Габриэль, глядя на узор из света и тени на потолке. — Не так страшно. Она повернула голову к подруге. — А Снейп, он… — Он спас тебе жизнь, Габи, — серьёзно сказала Аврора. — Откачал и приготовил противоядие. Когда он всё понял, он лишь спросил, могу ли я помочь переодеть тебя. Никаких лишних вопросов или комментариев. Он просто сделал всё необходимое. Габриэль кивнула. — Ладно. — Она закрыла глаза. Хаотичные мысли, роящиеся в голове, постепенно обретали новую структуру. Страх начал отступать, уступая место анализу. Перед глазами возникали новые перспективы, возможности и риски. Незаметно для себя Габриэль уснула.

***

В последующие дни родовой замок Габриэль превратился в подобие проходного двора. Привыкшая к уединению девушка злилась и чувствовала закипающую ярость от этого вторжения в её личное пространство. Но поделать ничего не могла — тело, всё ещё ослабленное ядом, отказывалось повиноваться. Каждая попытка подняться с кровати заканчивалась головокружением, заставляющим её стиснуть зубы от бессилия. Вместе с ней в замке почти постоянно находилась Аврора. Её присутствие было тихим, почти незаметным. Она просто оставалась рядом. Чаще всего читала свежие светские сплетни из «Пророка», которые заставляли Габриэль хмыкать сквозь досаду. То она возилась на кухне с домовиком Крошкой, пытаясь освоить азы кулинарии, от которых эльф впадал в тихую панику. Её новая внешность — белые волосы, синие глаза, изящные черты, телосложение — всё ещё казались Авроре немного чуждыми. И в момент задумчивости она ловила себя на том, что ищет в отражениях знакомые рыжие пряди и веснушки. Беллатриса стала появляться в замке с непредсказуемой регулярностью. Она теперь знала адрес каменной сети и могла прийти в любое время дня и ночи. Раньше у неё не было такой возможности, потому что Габриэль всё ещё оставалась нелюдимой и о себе ничего не говорила. После того, как Габриэль оказали первую помощь, а Аврору привели в сознание, она, поговорив с Беллой и Северусом, раскрыла местоположение их замка, куда вся компания отправилась практически сразу. У Авроры был доступ, и она дала разрешение войти. Габриэль не могла отменить его, так как для этого ей нужно было подойти к камину, а она находилась в таком состоянии, что это было невозможно. Белла могла появиться в любой момент: то с книгой, то с каким-нибудь артефактом. Просто зайти в её спальню посреди ночи и сказать: — Смотри, что я нашла, тебе понравится! Тут в этой книге всё про некромантию XVI века есть. А какие занятные иллюстрации! То могла заявиться под утро с коробкой конфет из кафе на Косой аллее. — Дорогая, это тебе для восстановления сил и для поднятия настроения. Её визиты могли быть как краткими, так и длинными, энергичными и наполненными скрытым смыслом. Она могла несколько часов говорить ни о чём, при этом изучая реакцию Габриэль, а потом, на пороге, случайно бросить: — Кстати, Питер знатно поёт, но так нескладно и неинформативно. Милорд недоволен. Так что выздоравливай быстрее, тебе предстоит работа. Был ещё Северус Снейп. Его появление кардинально отличалось от появления той же Беллатрисы. Он возникал словно тень в коридоре, неизменно в чёрном, с невозмутимым выражением лица. От него исходил запах лаборатории, напоминающий смесь сушёных трав с горьковатым привкусом. Он был немногословен. Его первый визит был достаточно краток и деловит до бездушия. Он вошел, молча осмотрел Габриэль своим проницательным взглядом, который, казалось, видел её насквозь, а также как будто бы мог разглядеть то, что находится у неё под кожей: состояние её крови, активность магических каналов. Затем он извлёк несколько новых флаконов из складок мантии и расставил их на тумбочке в строго отведённом порядке, дал указания — что употреблять утром, что в обед, что до еды, что после еды, а что вечером, — и обязательно не перепутать. А собираясь уходить, он добавил, что тот яд, который уже выведен из её крови, был создан на основе сильнодействующего яда василиска. И чудо, что антидот на основе слёз феникса сработал. — Осложнений не будет, если не совершать глупостей. К каковым я отношу любые попытки встать с кровати до конца этой недели. Габриэль лишь кивнула, не найдя слов. Что можно сказать человеку, который не только спас тебе жизнь, но и теперь, зная твой самый главный секрет, вёл себя так, будто ничего не изменилось? Будто он и раньше знал и просто не считал это достойным обсуждения. На следующий вечер он появился снова, но на сей раз не один. Рядом с ним, чуть позади, семенила крошечная, сгорбленная фигурка в безупречно чистом, но до смешного большом лимонном халате, на котором был вышит причудливый герб целителей. — Это целитель Хельга, — отрывисто представил её Снейп, не утруждая себя дальнейшими церемониями. — Семейный колдомедик Лестрейнджей. Беллатриса настаивала на её присутствии. Спорить с ней бесполезно и энергозатратно. Хельга, не дожидаясь приглашения, подошла к кровати. Это определённо была волшебница в возрасте, но все её движения были достаточно бодрыми и даже стремительными, и какими-то по-птичьи острыми. Она мало говорила, скорее бормотала себе под нос. Выхватив палочку, она провела полную диагностику состояния Габриэль, а затем её узкие длинные пальцы с лёгкостью размотали бинты на боку девушки, даже не коснувшись кожи. — Да… — прошипела она, склонившись над раной. — Грязная работа, очень грязная… — скосив глаза на Северуса Снейпа. — Но яд выведен достаточно хорошо, очень хорошо. Мистер Снейп знает своё дело. Она вытащила из недр своей мантии пузырёк с маслянистой жидкостью и, не спрашивая разрешения, капнула несколько капель прямо на затягивающийся шрам. После этого Габриэль почувствовала, как рана начала чесаться. Это было признаком того, что там нарастает новая кожа. И как только ощущения прекратились, девушка невольно вздохнула с облегчением. — Спасибо, — пробормотала она. Хельга фыркнула, убирая пузырёк. — Благодарите госпожу Беллатрису. Она сказала: «Приведи эту старую тыкву, пусть посмотрит, не накосячил ли там Северус». Мастер Снейп не косячит. — Она бросила быстрый взгляд на неподвижную фигуру у двери. — Но госпожа Беллатриса любит перестраховываться. И командовать. Снейп, всё это время наблюдавший у двери комнаты с выражением величайшего презрения ко всей этой суете, едва заметно кивнул. — Ваша оценка совпадает с моей. Рана чиста, восстановление идёт в прогнозируемом темпе. Ускорить его можно, но нежелательно. Может остаться шрам. — Ну и что? — раздался голос из коридора. В дверном проёме, облокотившись о косяк, возникла Беллатриса. На ней было тёмно-бордовое домашнее платье, и она выглядела так, будто только что оторвалась от какого-то увлекательного, но кровавого занятия. — Шрам — это память. Напоминание о том, что даже крыса может укусить, если её загнать в угол. Полезно для воспитания характера. Хельга чуть не уронила свою сумку с снадобьями, сделав низкий поклон. — Госпожа Беллатриса! — Вижу, вижу, — Белла махнула рукой, подходя ближе. Её глаза оценивающе скользнули по Габриэль. — Цвет лица намного лучше. Ты уже не напоминаешь простыню. Северус, ты как всегда невъеб… то есть, безупречен. — Она почти что улыбнулась, поймав его ледяной взгляд. — Хельга, ступай на кухню. Эльф, кажется, испёк твои любимые печенья с тыквой. Мадам Хельга бросив ещё один поклон, выскользнула из комнаты с такой скоростью, что, казалось, растворилось в воздухе. Потом, за неделю она появилась ещё несколько раз, нанося жидкость на рану. В комнате повисла тишина. Белла разглядывала флаконы на тумбочке, Снейп смотрел в тёмное окно, а Габриэль чувствовала себя образцом в музее под пристальными взглядами двух самых непредсказуемых людей. — Ну что, — наконец нарушила молчание Белла, поворачиваясь к Габриэль. — Осваиваешься в роли инвалида? Скоро надоест, да? — Уже надоело, — честно ответила Габриэль. — Отлично. Значит, скоро будешь в строю, — она обменялась быстрым взглядом со Снейпом, который едва заметно кивнул.

***

Неделя, предписанная Северусом Снейпом, растянулась для Габриэль в долгую и мучительную пытку бездействием. Но даже самые крепкие путы рано или поздно ослабевают. Постепенно туман слабости рассеивался. Головокружение отступило, сменившись лишь лёгкой неуверенностью в ногах. Боль в боку напоминала о себе только при резких движениях. И вот настал день, когда Габриэль спокойно с постели. Она постояла секунду, прислушиваясь к своему телу, потом сделала первый шаг. В груди поднялось чувство радости. Она снова обрела власть над собственным телом. Умывшись и переодевшись в простые тёмные штаны и свободную рубашку, она вышла из комнаты. Ей нужен был простор, ощущение жизни за пределами этих четырёх стен, которые её порядком надоели. И она направилась в большую гостиную с высокими окнами и видом на озеро. Это была её любимая комната. Здесь пахло старым деревом и сушёными травами, разложенными в вазочках для аромата. Полуденное солнце заливало светом тёмные панели стен, заставляя золотить края тяжёлых рам с пейзажами. В огромном камине, сейчас пустом, лежали аккуратно сложенные поленья. Габриэль прошлась вдоль окон, глядя на спокойную гладь воды вдали. Затем подошла к массивному резному буфету, где стоял чайный сервиз. Рука сама потянулась к чайничку. Она наполнила его водой из кувшина, сотворила огонь под небольшой горелкой, которую извлекла из недр буфета, и прислонилась к столешнице, в ожидании, когда вода закипит. Именно в тот момент в комнате раздался голос. Бархатистый, низкий, нарочито спокойный и невероятно красивый, от которого по спине всегда бежали мурашки в смеси страха и восхищения. — Надеюсь, ты завариваешь его не только для себя, Габриэль? Хотя после такого долгого лежания чай должен казаться нектаром. Габриэль резко обернулась. У камина стоял Тёмный Лорд. Его высокую фигуру скрывала длинная, струящаяся чёрная мантия. Лицо, как всегда, оставалось в глубокой тени капюшона, но она чувствовала на себе вес его взгляда. Девушка застыла, вцепившись пальцами в край столешницы. Глаза невольно широко раскрылись, а в горле пересохло. Все её только что обретённые силы мгновенно её покинули. Тёмный лорд был здесь, в её доме, в её гостиной. По старой привычке она попыталась скрыть, что является девушкой. Её рука даже инстинктивно потянулась, чтобы прикрыть грудь, скрытую под рубашкой, но не смогла двинуться. Да и поздно было метаться, ведь, по словам Беллы, Милорд и так знаю её тайну. Габриэль заставила себя выпрямиться и встать ровно. — Приветствую вас в своём доме, Милорд, — поклонилась. Вода в чайнике начинала закипать, заполняя оглушительную тишину, повисшую между ними. — Ты не на арене, — заметил он с лёгкой улыбкой в голосе. — Я не буду проверять твою реакцию с помощью магии. Успокойся, иначе чайник выкипит. Он сделал едва заметный жест рукой, скрытой перчаткой. Кипение мгновенно утихло, и чайник с мягким пффф занял своё прежнее, спокойное положение на горелке. — Я пришёл проведать своего лучшего ученика Беллы, — продолжил он, делая плавный шаг вперёд. Его мантия словно плыла за ним. — И внука моего… старого друга. На что Габриэль в удивлении выгнула бровь. — Утешительные визиты не в моих привычках. Он остановился в паре шагов от неё, внимательно изучая. Видя бледность, только-только начавшую сходить со щёк и тёмные круги под глазами. — Спасибо, что… беспокоитесь обо мне, милорд, — наконец выдавила она из себя. — «Беспокоюсь» — слишком сильное слово, — парировал он. — Я наблюдаю, делаю выводы. Крыса, загнанная в угол, кусается куда больнее, чем лев на охоте. Это полезный урок. Но ещё полезнее знать, кто эту крысу натравил. Питер Петтигрю многое говорит, но местами его слова фальшивы. Он позволил этим словам повиснуть в воздухе. — Вы думаете, у него был сообщник в нашем кругу? — осторожно спросила Габриэль. — Я думаю, что сети плетутся куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. И что самые ценные игроки — те, кого противник недооценивает. Полагает слабыми. Или невинными. Он снова замер. — Тебе скоро предстоит вернуться к обязанностям, Габриэль, — он слегка склонил голову, и на мгновение свет из окна упал на нижнюю часть его лица. Она смогла увидеть его подбородок и губы, скривленные в ухмылке. — Надеюсь, чай поможет восстановить силы. Тебе они понадобятся. И прежде чем она успела что-либо сказать, понять или хотя бы выдохнуть, пространство вокруг него дрогнуло. Он просто растворился. В гостиной снова было только солнце, тишина. Габриэль медленно разжала онемевшие пальцы. Она сделала шаг назад и прислонилась к буфету, вдруг снова почувствовав дрожь в коленях. — Твою мать! — Невольно выругалась она, запустив пятерню в волосы. — Ещё один такой визит, и мне придётся пить успокоительные. Не дом, а проходной двор какой-то. Нужно было хоть что-то сделать. Хоть какое-то простое, понятное действие, чтобы вернуть себе ощущение контроля. Она механически насыпала заварку в чайник. Это была смесь эрл грей с лепестками василька. Действия были чёткими и помогали успокоиться: вскипятить воду, налить её в чашку, поставить блюдце, взять серебряную ложку, достать вазочку для лимона, которой, впрочем, не оказалось рядом. Всё это она собрала на круглый поднос и направилась к журнальному столику у дивана. На тёмной полированной столешнице, поверх стопки неразобранных писем лежал новый конверт, которого там точно не было пять минут назад. А теперь лежал. Габриэль аккуратно поставила поднос, едва не задев край вазы с засохшим букетом. Она вытянула руку и взяла конверт. Бумага была плотной, дорогой, цвета слоновой кости. На ней не было ни имени, ни адреса, ни печати. Только один символ, оттиснутый в левом нижнем углу — стилизованная буква «Г». Она перевернула его. Вес был почти неощутим. Неужели Тёмный Лорд оставил его, когда она была парализована его присутствием и не видела ничего, кроме тени под капюшоном и ухмылки на губах? Он мог сделать что угодно в те секунды. Пальцы сами потянулись к печати.