/

      …не могу дышать…              …Алиса, не надо, отпусти, пожа…       Ее слезы капают на его лицо. Она выполняет приказ, сдавливает горло Коли, она сильная, такая невероятно сильная. Под ее пальцами ломается что-то внутри, но она не перестает давить. Она убивает. По-настоящему, не в тренировочной симуляции, она действительно отнимает чью-то жизнь, и как это иронично.       Ее искаженное лицо плывет перед глазами, превращаясь то в жуткую маску, то вовсе во что-то абстрактное, бело-розовое, потом просто тонет в черноте, которая взрывается фейерверком разноцветных искр. «Это смерть», — успевает подумать Коля. Но почему же ему все равно нужен воздух?       …я не хочу янехочу яне…       Грудная клетка раздавлена. Сердце, горячее сердце, в котором прятался волшебный артефакт, трепыхается слишком слабо, чтобы качать кровь, и наконец, замирает — в Алисиной ладошке.       Коля Герасимов мертв.        Но он все еще безуспешно пытается вдохнуть.       …я не хочу умирать помогите мама…       — Мама… — с остатками выдоха стонет Герасимов. И темнота перед глазами расступается. — Мам…       — Да, родной, я здесь, — в поле зрения появляется белый халат. — Пить? В туалет? Где-то болит?       — Ды… шать… — пытается сказать Коля, не получается… Но Виктория и сама заметила, в чем проблема.       — Ой, кислород не идёт, трубка перегнулась. Сейчас, сейчас. Добавлю, легче станет, солнышко, подожди, — мама суетится, поправляет канюли в носу, и постепенно страх отступает. В груди все еще больно, но к этому уже привыкаешь. А вот к тонкой зеленой трубке, которая намертво привязала его к кровати, привыкнуть никак не получается.       Мама делает вид, что не замечает промокших глаз. Ободряюще улыбается.       — Сон плохой приснился? — она поправляет одеяло. — Шоколадку хочешь?       — Не, — Коля чуть тянет уголки губ в стороны. — Меня же… не дементор… поцеловал.       Мама гладит его по руке. Блин. За то время, пока он в больнице, она так постарела, смотреть больно. Губы изуродовала скорбная складка, которую даже улыбке не стереть, и Коле так стыдно перед ней. За выкрутасы в школе, за погубленные нервы. Как бы хотелось отмотать время.       Назад? Или вперёд?       Его безумные приключения в двадцать втором веке сейчас порой кажутся горячечным бредом. Может, приснилось ему это все? Растворителя нанюхался и приходы ловил под партой? А на самом деле не было никаких пиратов, космеонов, тринадцати галактик?       Девочек с розовыми волосами. Самых красивых на свете.              — Настя приходила, — мама прерывает его мысли как раз вовремя. — Спрашивает про тебя. Переживает.       «Какая Настя?» — чуть было не спросил. Вовремя вспомнил. Да, точно, Настя. С нее же все и началось.       — А, — надо сделать вид, что ему не пофиг. Зачем? Зачем… нет времени объяснять. Сохраняйте спокойствие. — Ну… ты в следующий раз пусти ее. Ладно?       Мама улыбается и поправляет одеяло.       Хорошо. Пусть так.