Глава 1. Мир, в котором нет места для синтементальности, слабости и каких-либо чувств.

Холодный, томный вечер накрыл туманный Лондон, окутывая его мрачной, вязкой атмосферой. В семье Адамс этот вечер ничем не отличался от множества других — таких же беспросветных и угрожающих. Клейтон Адамс, облачённый в строгий, идеально сидящий чёрный костюм, сидел за массивным деревянным столом в своем роскошном кабинете, расположенном в одном из величественных семейных поместий. Его бесстрастное лицо не выдавало ни одной эмоции, когда он безмолвно наблюдал за яростной дискуссией своих братьев о новом нарушителе спокойствия на их территории. Альфред и Чарльз не могли понять, как и каким образом новый глава мексиканского наркокартеля осмелился зайти на их улицы и так бесцеремонно начать торговать. — Алфи! Да пойми, если этот сукин сын захочет, он заберет потом твою жену и детей! — младший из братьев, красный от гнева, никак не мог унять своего возмущения. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Это просто непозволительно! — Я не понимаю твоего тона, Чарли, — Альфред, средний брат, сохраняя ледяное спокойствие, посмотрел на него пристально. — Этот сукин сын просто не понимает, на чьей он территории. Возможно, тупым мексиканским ублюдкам невдомек, что здесь всё работает так же, как и в Мехико: сунешься на чужой район — и тебе крышка? — Он говорил тихо, но в его голосе чувствовалась сталь. Братья Адамс, несмотря на кровь и общую фамилию, были совершенно разными. Альфред — мужчина среднего роста с густыми темными волосами и глазами, не худой и не полный. Его спокойное, всегда невозмутимое лицо выдавало способность к расчетливым и хладнокровным решениям. Больше всего он напоминал обычного парня лет двадцати восьми, ничем не выделяясь в толпе. Вкусом он не блистал: предпочитал простую, удобную одежду, которую не жалко было выбросить после очередного «мокрого» дела. Однако за этой неприметной внешностью скрывался острый ум и холодный расчет — именно ему отец доверил юридическую ответственность за дела семьи. Чарльз, младший из братьев, был полной противоположностью Альфреда. Он не отличался высоким ростом, но его крепкая, ярко выраженная спортивная фигура и взрывной характер делали его крайне заметным. В свои двадцать пять он обожал внимание и знал, как его привлечь: наряды Чарли были яркими, кричащими, под стать его огненному темпераменту. Он купался во внимании женщин и с удовольствием этим пользовался. В их клане его прозвали Гексоген — Чарли отлично разбирался в взрывчатке, что принесло ему немалую славу. После смерти отца главным в синдикате стал Клейтон Адамс. Высокий, статный мужчина тридцати лет всегда выделялся на фоне своих братьев. Его вкус был утончённым, почти артистичным: тёмноволосый брюнет выбирал исключительно дорогие наряды, сшитые на заказ их семейным портным. Его ледяная выдержка и безупречная сдержанность напоминали мать, Синди: Клейтон был собранным, спокойным, готовым в любой момент встать горой за семью. От отца, Терри, он унаследовал умение хладнокровно устранять соперников и не испытывать к ним жалости. Но никто, даже его братья, не знал, какие тёмные демоны обитают в глубине его сознания, наполняя его внутренний мир тихим хаосом и мрачными мыслями. — Довольно! — голос Клея резко оборвал спор между братьями. — Вас никогда не интересует, как это может сказаться на общих делах. Вы слишком зациклены на себе. Я понимаю твой гнев, Чарльз. Дай тебе немного взрывчатки — ты бы давно уже подорвал этого ублюдка. А ты, Альфред, как всегда, просто закрыл бы на всё глаза. Клейтон почувствовал острую, пульсирующую боль у переносицы. Эти бесконечные споры между братьями изматывали его до предела. Потерев внутренние уголки глаз, он вынес следующее решение: — Я не собираюсь сейчас выслушивать ваши препирательства. Тем более у нас есть дела куда важнее этого неудачливого торгаша гашишем. Глава департамента по борьбе с оборотом наркотиков считает, что наша семья причастна к крупному трафику героина из Франции. Французские семьи тоже обеспокоены этим вопросом и пытаются уладить его на своей стороне. Мудакам с жетонами невдомёк, что наши люди не будут связываться с этим синтетическим дерьмом. — Клейтон откинулся на спинку массивного кожаного кресла и глубоко вздохнул. Братья переглянулись с недоумением, нарушая внезапно возникшую тишину. Алфи, сложив руки в плотный замок, тихо спросил: — Ты говорил об этом со своими каналами? — Нет, Ал. Сейчас никому нельзя доверять. За последние три месяца слишком много информации утекло от разных группировок прямо в прессу. Лишнего шума нам сейчас точно не нужно, особенно после скандала с подрывом машины мэра, — Клейтон сурово посмотрел на Чарли, в глазах которого блеснуло хищное веселье. — Нечего было мне рассказывать, как с его дочерью спать, — с нескрываемыми смешками младший из братьев начал перебирать пальцами, как мультяшный злодей. — Пусть скажет спасибо, что не оказался в машине, мудак. — Замолкни, придурок. Из-за тебя у нас в последнее время одни проблемы... — Оба закройте рты! Я готов вас обоих пристрелить, — раздражённо бросил Клей. Ему не нравилось так вести разговор, но его братья были такими невыносимыми идиотами, что других рычагов воздействия на них просто не существовало. — У меня нет времени на ваши разборки. Оставив своих братьев, Клейтон отправился на ужин в свой любимый паб. Его владелец, Бен, был давним и верным другом Клея, поэтому анонимность и безопасность на чужой территории были ему обеспечены. Хотя старший Адамс уже давно перестал бояться смерти — она следовала за ним по пятам с самого рождения. — Чего душа желает сегодня? — с радушной улыбкой светловолосый мужчина с глазами цвета горных озёр поприветствовал своего завсегдатая. — Водку, содовую и таблетку анальгина, — Клейтон с нескрываемым раздражением глубоко выдохнул. — Я даже не буду спрашивать, что случилось. Опять мигрени? — Когда-нибудь я пристрелю половину своей семьи, — мрачно усмехнулся Клейтон, принимая стакан. — Не горячись. Вас осталось не так много, — Бенджамин улыбнулся, но в его голосе слышалась мягкая забота. — Тебе просто нужно иногда отдыхать, Клей. — Бен, я глава преступного синдиката, контролирую половину грязных тайн и дел Лондона, а ты советуешь мне отдохнуть? — Клейтон с язвительной усмешкой выпил анальгин, затем шот водки. Огни паба манили к себе уставших горожан после тяжёлого пятничного дня. Каждый уважающий себя англичанин знал: что бы ни случилось в жизни, лучше пинты хорошего пива в пабе ничего нет. *** Светлая, залитая мягким дневным светом гостиная наполнилась запахом свежей краски. Мейв стояла перед почти завершённой росписью, на которой грациозно распускались цветы и парили птицы. Тонкие линии кисти выводили нежные детали на стене в доме богатой семьи, которая заказывала у неё уже не первый проект. Она любила это дело — искусство давало ей ощущение гармонии и контроля. Мейв всегда была сосредоточенной на своём ремесле, как будто в этих движениях кистью находила ответы на собственные внутренние вопросы. Сегодняшний день не отличался от других. Её будни проходили среди ярких красок и приглушённых теней, в атмосфере покоя и творчества. Но, как часто бывало в такие моменты, её мысли начинали блуждать. Она задумалась о своей жизни, об искусстве, которое стало её вторым дыханием, и о том, чего ей так не хватало — настоящего, искреннего человеческого тепла. Её окружали красивые вещи и успешные клиенты, но она чувствовала пустоту, которая становилась всё заметнее с каждым днём. На секунду отвлекшись, Мейв взглянула на включённый телевизор, стоящий на полке в углу. Там мелькали новости: очередной репортаж о криминальных разборках в городе, о борьбе за территорию, убийствах и наркокартелях. Мейв невольно поморщилась, она не любила слушать о жестокости этого мира, стараясь оградить себя от всего грязного и опасного. Но что-то в этом выпуске новостей заставило её задержать взгляд на экране дольше обычного. В кадре мелькнула знакомая фамилия, но она не придала этому значения — ведь её мир был далёк от всего этого мрака. К вечеру она закончила работу и, чувствуя усталость, решила сходить в паб, который находился недалеко от её дома. Это было её маленьким ритуалом — иногда, после долгого рабочего дня, она заходила туда выпить бокал вина, отвлечься и встретиться с друзьями. В пабе уже было многолюдно — посетители оживлённо беседовали, смеялись и пили, наслаждаясь концом рабочей недели. Мейв нашла свободный столик у окна, но её взгляд случайно задержался на человеке, сидящем у барной стойки. Высокий мужчина в строгом чёрном костюме выделялся на фоне остальных. Его спокойная, но напряжённая фигура, холодный, сосредоточенный взгляд привлекли её внимание. Он пил что-то крепкое, и его лицо выражало усталость, словно мысли, обременявшие его голову, были тяжелее этого вечера. Что-то в нём казалось знакомым и чуждым одновременно. Мейв ненадолго замерла, осознавая, что в этом человеке есть нечто таинственное и опасное, что внезапно вызвало в ней любопытство, смешанное с лёгким беспокойством. Мейв попыталась отогнать от себя навязчивые мысли о загадочном незнакомце за барной стойкой и вернуться к своим обычным размышлениям. В её голове крутилось множество идей для новых заказов. Она представляла, как рисует яркие цветы для одного из своих клиентов, возможно, добавит немного абстракции в следующий портрет, чтобы сделать его более выразительным. Мечты о красках и формах унесли её далеко от реальности, и она на мгновение ощутила прилив вдохновения. Пока её мысли уносили в мир творчества, она не заметила, как бокал за бокалом наполнял её слащавый, терпкий напиток. С каждым глотком мир вокруг начинал расплываться, а разговоры соседей звучали всё более далёко и неясно. Четвёртый бокал вина внезапно всколыхнул в ней что-то спонтанное и весёлое. Она хмыкнула, глядя на свой пустой бокал, и улыбнулась — всё же эта простая радость немного сгладила уголки её усталого сердца. Вскоре мысли о заказах сменились на легкое волнение — Мейв вспомнила о грядущей выставке, на которой ей предстоит представить свои работы. Она воображала, как люди восхищаются её картинами, как они изучают каждую деталь, как в их глазах загорается свет понимания и восхищения. Её воображение рисовало яркие образы, наполняя её душу оптимизмом, но они были лишь мимолётными тенями среди лёгкого опьянения. Она снова взглянула на незнакомца, который продолжал сидеть за барной стойкой, его лицо оставалось скрытым в полутени. В этом мгновении, полном случайных мыслей, она не могла не задаться вопросом: кто он и что привело его сюда, в этот вечер, в этот паб? Однако её попытки разобраться в этом лишь унесли её ещё дальше от реальности, и она, смеясь над своими фантазиями, сделала ещё один глоток. Мейв, потерявшись в своих мыслях, встала, чтобы заказать ещё один бокал вина. Она прошла мимо барной стойки, когда её нога споткнулась о случайно брошенный кем-то стакан. Вслед за этим она потеряла равновесие и, стараясь удержаться, уронила свой бокал, который с глухим звоном разбился о пол. Вся внимание в пабе на мгновение переместилось на неё, и она покраснела от смущения. В этот момент Клей, сидевший у барной стойки, мгновенно обернулся. Его яркий, холодный взгляд окинул Мейв, и в глазах мелькнуло недовольство. Он встал, приближаясь к ней, его спокойствие сменилось бурной яростью, когда он увидел, как она неуклюже пытается собрать осколки. — Ты что, совсем потеряла голову? — сжатым голосом спросил Клей, наклонившись к ней. Мейв вскочила, сбив с ног пустые бутылки на соседнем столе, и почувствовала, как в груди заколотилось сердце. Она встретилась с его взглядом и ощутила, как сжалась в комок её гордость. — Извините, я… я просто… — начала она, не зная, что сказать. Клей фыркнул, отворачиваясь, но затем снова посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула искорка интереса, смешанная с недовольством. — С такими бестолковыми движениями тебе лучше держаться подальше от бокалов, — сказал он. Мейв ощутила, как по её телу пробежала волна напряжения. Взгляд Клея был как у хищника, но в нём также чувствовалась какая-то загадка. — Я просто хотела немного расслабиться, — ответила она, стараясь не показывать, как сильно её трясёт. — Не все могут быть такими… — она замялась, подбирая слова, — такими серьёзными, как вы. Клей поднял одну бровь, словно пытаясь разобраться в ней. — Серьёзным быть не обязательно, но неуклюжесть может стоить жизни. — Он хмурился, но в его голосе слышалась лёгкая ирония. — Жизни? — рассмеялась она, пытаясь разрядить атмосферу. — Да это всего лишь вино! Клей изучал её, пытаясь понять, что стоит за её доброй улыбкой. На секунду его гнев словно утих, и он вдруг осознал, что перед ним стоит человек, совершенно не похожий на тех, с кем он привык иметь дело. — Вино — это лишь первая капля, — произнёс он, зажав губы в тонкой линии. — В этом мире есть вещи, о которых ты даже не догадываешься. В этот момент Мейв поняла, что разговор зашёл слишком далеко. Её трясли эмоции, и она чувствовала, что не может больше выдержать его проницательного взгляда. — Извините, мне нужно… — произнесла она, не закончив фразу, и, поспешно собрав свои вещи, поплелась прочь, стараясь не споткнуться на осколках, которые всё ещё лежали на полу. Её лицо горело от стыда, и она не осмеливалась обернуться, чтобы не увидеть вновь это пронизывающее выражение его глаз. Хозяин бара, Бен, увидев, как Мейв покидает заведение с тревожным выражением на лице, обратился к Клею. — Эй, Клей, подожди! Не стоит так на неё накидываться. Она просто выпила лишнего, как и многие здесь, — сказал Бен, стараясь сгладить ситуацию. Но Клей лишь отмахнулся, вернувшись к барной стойке и налив себе ещё одну порцию крепкого напитка. Ему было трудно понять, что именно его так разозлило: её неуклюжесть или то, как легко она вошла в его жизнь, как свет в тёмном мире. Он просто молча вздохнул, глядя на алкоголь в стакане, словно надеясь, что он заберёт с собой все его сомнения и гнев. — Пусть она уходит, — пробормотал он, стараясь скрыть своё волнение. Ему было всё равно на её уход, на её слабости. Он жил в мире, где эмоции были роскошью, а слабость — уделом тех, кто не мог справиться с реальностью. Внутри него что-то подсказывало, что их пути вновь пересекутся, но он предпочитал не придавать этому значения. Вместо этого он просто продолжал пить, погружаясь в свою привычную безразличную рутину, полную грязных дел и мрачных мыслей, в которой не было места для наивных мечтаний.