II

Типичный представитель чиновного сословия Владлен Петрович до тридцати лет исправно служил в канцелярии министерства внутренних дел и, возможно, служил бы там до самой смерти, если бы не семейные обстоятельства. Внезапно умерла сестра, а через два месяца скончалась мать, и жизнь в Москве стала невыносимой. Тут как раз подоспело его назначение в Сирию на должность начальника уезда. С тех пор и начались его скитания вдали от родных мест. Владлен Петрович с радостью уезжал из Москвы. Подобно многим наивным больным, которые считают, что в мучениях их больше всего повинна кровать — это ложе страдания — или же окружающие их вещи, Владлен Петрович полагал, что только с переменой обстановки придет исцеление… Целых двадцать пять лет он прожил вдали от Москвы, исколесил всю страну, сменив за это время немало должностей. Владлен Петрович отличался образованностью и трудолюбием, однако ни ученость его, ни усердие никогда не шли на пользу дела. Он знал несколько языков: помимо арабского и персидского, владел еще английским и французским. В молодости увлекался литературой, напечатал под псевдонимом несколько стихотворений в журналах. Он интересовался философией и историей, читал книги не только дома, на досуге, но и в присутствии. Это, пожалуй, было его единственным проступком за долгие годы служения государству, — как-никак служебное время принадлежит казне… Владлен Петрович был до щепетильности чистоплотен и до смешного скромен и вежлив. Он считал, что чиновник, злоупотребляющий властью или нарушающий законность, совершает самое тяжкое преступление перед государством и собственной совестью. Строже всех он судил самого себя: действия и поступки должны соответствовать не только букве закона, но и принципам нравственности. Короче говоря, он придерживался неизменного правила-верши дела по совести и по чести! Но все это не мешало ему быть равнодушным к службе. Знавшие Владлена Петровича так о нем отзывались:- «Золото, а не человек, ну, прямо святой… Все готов для тебя сделать: и молитву прочесть, и стихи спеть, и о науке с тобой потолковать. Вот только одного от него не жди, хоть и упрашивать будешь слезно, — дела настоящего!..» Женился Владлен Петрович поздно, когда ему уже было под сорок. Обзавестись семьей в его понимании это значило все равно что основать новое государство. Он, может быть, вообще не решился бы на столь серьезный шаг, если бы однажды его ближайший друг не предложил ему в жены дочь своего родственника. Ответить отказом другу Владлен Петрович постеснялся, только потому и женился. На его счастье, жена оказалась женщиной серьезной и порядочной. Правда, ей было не двадцать лет, как его заверяли, а по меньшей мере двадцать пять. Но это не помешало семейному счастью. После женитьбы Владлен Петрович начал заботиться о продолжении своего рода, проявив при этом рвение, отнюдь не свойственное ему на служебном поприще. За каких-нибудь семь лет семья его увеличилась до пяти человек. После четырехлетнего перерыва родилась еще дочь, и кормить уже надо было шестерых. Еще в те времена, когда Владлен Петрович пописывал стихи, он любил повторять: «И бурное течение событий спокойней лицезреть издалека». Так вот, несмотря на свой довольно высокий пост, Владлен Петрович предпочитал держаться в стороне от мирской суеты, оставаясь лишь созерцателем. Он был убежден, что жизнь невозможно переделать или направить по новому руслу — как все шло испокон веков, так и будет идти. Но жизнь внесла поправки: один за другим рождались дети, вот они-то и заставили его отступить от прежних убеждений. Невозможно воспитывать пятерых детей и быть в то же время безучастным наблюдателем. Равнодушный к делу чиновник, служивший без особого усердия, стал заботливым отцом, готовым на любые жертвы ради благополучия детей. И то, что денно и нощно он пекся о своих чадах, нисколько его не тяготило. Наоборот, он чувствовал себя счастливым. Одна только мысль тревожила его в часы усталости: «А вдруг я умру раньше времени?» Но тут же он пытался себя успокоить: «Ничего, я достаточно еще здоров, и сил у меня хватит. Аллах милостив, лет двадцать проживу и семью как-нибудь сумею прокормить…» Двадцать лет — это, разумеется, предельный срок. На худой конец, его устраивали десять лет. Хотя дочь Надя, его последнее творение, появилась на свет поздновато. Но раз уж появилась — ничего не попишешь, пугаться, во всяком случае, не стоит. Если случится что, он препоручит ее старшим детям. Не бросят же они девочку на произвол судьбы. Нужно только старших воспитать как следует. Однако непредвиденные обстоятельства перевернули все планы Владлена Петровича. В пятьдесят пять лет он вынужден был оставить государственную службу. В то время он занимал пост. Однажды в подведомственном ему канторе произошел неприятный инцидент: молодой человек пытался похитить чужую жену. Между мужем и похитителем произошла стычка, в которой оба получили ножевые ранения. Муж женщины был всего лишь бедным крестьянином, а похититель — сыном знатного человека, который держал в руках всю округу. Беднягу, осмелившегося защищать свою честь, бросили в тюрьму, а преступник остался на свободе. Владлен, не любивший совать нос в чужие дела, на этот раз пришел в неописуемую ярость и полез на рожон. Он упорствовал до тех пор, пока его самого не вынудили подать в отставку. Иначе поступить он не мог. Не идти же против совести! Таков был его долг, не выполни он его, аллах не простил бы взятого на душу греха, и расплачиваться пришлось бы все равно, — не ему, так его потомкам… Некоторое время отставной слонялся без дела по москве. Денег не было, да их и не могло быть, если он получал жалованье государственного чиновника и имел пятерых детей. Хорошо, что от отца достался ему старенький домик. Чтобы починить и привести этот дом в порядок, требовались деньги, поэтому он продал кое-какие драгоценности жены, — детям в первую очередь нужна была крыша. Отставка застигла Владлена врасплох. Если бы дело касалось его одного, он предпочел бы умереть с голоду, лишь бы не возвращаться на государственную службу. Но ведь надо было думать о детях. Вот ради них-то и унижался Владлен, обивая пороги министерств в надежде получить какую-нибудь должность. Как-то раз около кабинета министра внутренних дел он встретил высокого молодого человека, который бросился вдруг к нему и стал целовать его руки. — Неужели вы меня не узнаете, мой учитель? Я — Николай Филатов, ваш ученик! Внимательно присмотревшись, Владлен вспомнил его. Давным-давно Владлен полгода заменял больного учителя истории в городской гимназии, и этот Николай учился тогда у него. Мальчик понравился ему сообразительностью и прилежанием. Ну, а теперь, судя по тому, как Николай, улыбаясь, вышел из кабинета министра и с независимым видом, раскланиваясь, шествовал по коридору, можно было предположить, что он преуспел в жизни. Владлен не ошибся: помимо того что Николай состоял членом правления в двух больших компаниях, он являлся генеральным директором акционерного общества «Золотой лист». Узнав, в сколь бедственном положении находится его старый учитель, Николай вызвался ему помочь. В таком возрасте, говорил он, ехать куда-то в глушь по меньшей мере неразумно, а акционерному обществу как раз нужен переводчик, знающий английский и арабский языки, поскольку компания ведет торговые дела с Англией и Египтом. И получать жалованье он будет не меньше, а даже больше, чем прежде… Владлен с радостью принял предложение. Он готов был согласиться на любую работу, на любых условиях, только бы не уезжать та Москвы: ведь дети уже выросли, их не потащишь за собой, как прежде. Вот так отставной стал образцовым служащим частного акционерного общества «Золотой лист». Пять лет он с утра до ночи трудился, не зная отдыха, работая за троих. Он старался изо всех сил по двум причинам: во-первых, Николай не должен раскаиваться в своем добром деянии; во-вторых, его вполне удовлетворяла работа переводчика, когда нужно быть только «честным посредником» и отвечать лишь за правильность переведенных слов, а не за чью-либо судьбу…