X

Бедность — лучшая школа жизни. Наконец Владлен узнал жизнь такой, какова она была на самом деле. Отныне никто уже с ним не считался, каждый норовил обидеть побольнее, дать понять, что Владлен — всего лишь дряхлый, нищий старик. Даже его собственные дети. Старый отец почувствовал, что Виктория избегает его, ведет себя, подчеркнуто холодно. С девушкой творилось неладное. Больше она не откровенничала с ним, как прежде, всячески выказывала свое недоверие к отцу. А ведь именно у старшей дочери, серьезной и отзывчивой Вики, он рассчитывал найти поддержку в трудную минуту! Младшие дочери вели себя почти так же, как и Вика. Впрочем, явного непочтения к отцу они не выказывали, но сторонились его, как будто в душе затаили обиду. Не успеет он рта раскрыть, смотришь, дочери, словно сговорившись, уже не слушают его, нос воротят. Отважившись на рискованный шаг, Владлен был уверен в своем непререкаемом авторитете и влиянии на детей. Он полагал, что только этим и держится дом, — если бы его не слушались и не повиновались ему, давно бы все пошло прахом… Но при первом же испытании дети отвернулись от отца, бросили его в беде. Сначала старик приписывал все козням Клавдии. «Мало ей того, что сама воду мутит, еще и детей подзуживает», — думал он, сердясь на жену. А потом понял, что напрасно подозревает бедную женщину. Тут вины ее нет, дети капризничают и мучают его своей жестокостью, не ведая, что творят… Надо признать, что клавдия хоть и сторонилась мужа, но никогда не пренебрегала своими домашними обязанностями. Она всегда была отличной хозяйкой, бережливой и расчетливой, а теперь превзошла самое себя. Какой еще помощи может требовать муж от своей жены?.. Единственной отрадой в жизни Владлена был теперь Виктор, — настоящее сокровище его Виктор! Отец готов был молиться на него. Только один Виктор и понимал, что творится на душе у Владлена. Конечно, добровольно взвалив на себя всю тяжесть забот о семье, он мог бы иной раз позволить себе раздражительность или недовольство, однако никогда таким правом не пользовался, всегда оставаясь сдержанным и почтительным. Иногда Виктор садился к отцу на колени — как будто возвращалось детство — и, поглаживая его бороду, начинал утешать: — Ничего, отец, ты, главное, не бойся, я не подведу тебя. Вот увидишь, все будет хорошо, и мы будем счастливы… Прежде всего надо нам пристроить сестер. А без них мы справимся… Уж вам с матерью нуждаться не придется… И Виктор заботился обо всех: о сестрах, об отце, о матери, — только о себе забывал. — Сознайся, Виктор, — попытался однажды Владлен вызвать сына на откровенность, — ведь и у тебя есть желания. Если бы не эта наша беда, кем бы ты хотел стать? Виктор задумался. — Я бы хотел, отец, стать архитектором. Выучиться, начать зарабатывать хорошие деньги, стать известным человеком… Только на роду мне, видно, другое написано… Может быть, он рассказал бы и о других своих желаниях, но, увидев печальные глаза отца, осекся. — Нет, нет, ты не принимай этого близко к сердцу. Я очень доволен жизнью, — с беззаботной улыбкой сказал Виктор. — К тому же у меня все еще впереди. Вот уладим сначала наши дела, потом дойдет черед и до всего прочего. Владлен сделал вид, будто согласен с сыном, и заговорил о другом. Новые друзья Владлена Петровича, отставные чиновники, завсегдатаи кофейни, ища утешения, обращались с молитвой к аллаху. А вот он молился на сына. Когда ему становилось нестерпимо тяжело, он всегда обращался мысленно к Виктору, и тогда в душе у него воцарялся покой, будто он побывал в храме. Однажды Владлен, не скрывая слез, признался: — Знаешь, сынок, вот я всегда считал себя человеком достойным и даже добродетельным, гордился собою, но сейчас, рядом с тобой, понимаю, как я заблуждался… — Что ты говоришь, отец?! Да во всем мире не сыщешь такого человека, как ты! К чему это самоуничижение?.. — Нет, сынок, перед тобой я действительно чувствую себя ничтожеством. Ты спросишь почему? Да потому, что я прожил жизнь и ничего не видал, ни к чему не стремился. А вот ты — совсем другой. Ты все видишь, все стараешься осмыслить. У тебя есть цель в жизни. Ты добровольно отказываешься от своих желаний, ибо долг для тебя превыше всего. Именно в этом, сынок, разница между нами…