Пролог

      — Печать!       Оглушительный рев и грохот на мгновение прервались. Молодой блондин через силу улыбнулся, смотря на новорожденного кроху, лежащего на алтаре и окруженного горящими свечами. На его животе разрослась вязь символов, образующая спираль с отходящими от нее лучами из символов.       — Ты справишься, Наруто, ведь ты наш сын, — мужчина бросил взгляд на стоящую чуть позади девушку с красными волосами и обратил внимание на источник грохота. Недалеко от них возвышался громадный красный лис с девятью хвостами, которого опутывали золотые цепи. — Нужно зака…       — НЕ НЕДООЦЕНИВАЙТЕ МЕНЯ!!! — пророкотал полный ненависти и злобы голос. Огромная туша уменьшилась в два раза после запечатывания, многие цепи обвисли и уже не так крепко сдерживали лиса, из-за чего у него получилось рвануть вперед и выкинуть лапу с острыми, как самый качественный кунай, когтями. Он мог бы отомстить своим пленителям или же попытаться сбежать, но в его глазах отражалась только одна цель. Место, куда запечатали половину его сущности, половину его сил. Лапа стремительно приближалась к алтарю.       — НЕТ! — синхронный крик смог перебить даже рычание громадного зверя. Трава вокруг алтаря стала красной от брызнувшей во все стороны крови. Битва замерла.       Рев ярости разорвал хрупкую тишину. Цель не достигнута. Капля крови стекла с кончика когтя и, пролетев пару мгновений, разбилась о щеку лежащего младенца, который так и не проснулся.       — Хорошая…по…пытка, — прохрипел мужчина, вытирая кровь изо рта. Размазав её по руке, он начал медленно складывать печати.       — Ми…на…то… Не… надо, — прошептала ему женщина, пачкая кровью его плечо. — Ду…ша…       — Знаю…       Девятихвостый бесился от ярости, но теперь он не мог пошевелиться. Его рывок сильно натянул цепи, выходящие из живота и груди женщины, и теперь они спеленали его, как и в первый раз. Ему не удалось достигнуть цели и освободить половину себя, но он хоть отправил пленителей к Шинигами. Удар, направленный на крошечное живое существо на алтаре, они приняли на себя. Его когти пронзили их обоих насквозь, практически разорвав пополам, но так и не смогли убить вместилище.       — Печать Бога Смерти, — донесся до ушей сдавленный голос снизу.       Мурашки побежали по всем хвостам от могильного холода, опустившегося на поле боя. Лис почувствовал внимание сущности, многократно древнее и могущественнее, чем он. Захотелось сжаться и спрятаться под своими же хвостами, чтобы существо не нашло его.       Тишину, опустившуюся на поле боя после слов мужчины, нарушил плач ребенка. Присутствие всемогущей сущности смогло то, чего не смогли грохот битвы и многократные перемещения в пространстве. Ни одно существо не может спокойно спать в присутствии Бога Смерти.       Этот звук стал своеобразной пощечиной для зверя. Место страха заняла всепоглощающая ярость. Собрав ее всю, он сделал одно единственное движение. Вперед. Резкая звенящая тишина снова опустилась на поляну…

***

      — Медиков сюда! — немолодой шиноби быстро проверил блондина, уже заранее зная, что не обнаружит следов жизни. Не с такими ранами и не после этой техники. Его, прошедшего две мировые войны, передернуло. — Прости, Минато. Мы не справились…       — Хи…ру…       Он резко обернулся ко второму телу. Несмотря на более обширные раны, женщина была ещё жива.       — Кушина! Молчи, береги силы. Медик, биджу тебя задери! — До него не сразу дошла неуместность этой фразы именно здесь и сейчас. — Прости, Кушина, не подумал. Держись, помощь уже в пути.       — Не…на… На…ру…то, — разобрал его всё ещё острый слух тихие слова. По телу прошла судорога и оно обмякло. На лице, покрытом грязью и копотью остались дорожки от слез, которые стекали ниже, пытаясь разбавить большую лужу крови под телом. Последняя Узумаки из главной ветви ушла из этого мира. Впрочем, последняя ли?       Собравшись с душевными силами, он перевел взгляд на алтарь. Алтарь, залитый кровью. Алтарь, от которого пахло горелой плотью. В первое мгновение, как они смогли пробиться через барьер, он лишь мельком оценил ситуацию и поспешил к тем, кого ещё можно было спасти. Теоретически.       Пара шагов, которые казались парой тысяч, и он смотрит на маленькое тельце, лежащее без движения. Печать на животе пульсирует неярким красным светом, но не это привлекает внимание.       Горло младенца представляло собой неаппетитное зрелище. Колотая рана почти до позвоночника, обугленная по краям. Даже закаленное в боях сердце опытного шиноби пропустило удар, но мозг продолжал анализировать ситуацию. Судя по положению тел, Минато и Кушина закрыли собой тело младенца от проникающего удара когтем. Не вышло. Сил хватило лишь на то, чтобы задержать смертельный удар. Вместо разорванной на куски тушки осталась лишь проникающая рана. Но и этого хватило. Старый шиноби вздохнул. Одним ударом сразу троих. Отличный результат. Был бы, если бы это были враги. Но…       — Третий-сама! — рядом с ним приземлилось две фигуры, ещё четверо осматривали поле боя, двое склонились над телами. Ниндзя-медик сразу же склонился над маленьким тельцом и начал водить над ним покрытыми зеленым светом руками. Второй шиноби присел и начал доклад. — Минато-сама и Кушина-сама мертвы. Судя по остаточным следам чакры, Хокаге-сама смог запечатать Девятихвостого. Но мы не можем определить куда.       — Он разделил его. Одна часть попала в желудок Шинигами, вместе с самим Минато, а вторая была запечатана в нем, — он кивком указал в сторону младенца, над которым склонился ирьёнин. — Соберите барьерную команду, приготов…       — Медик! И приготовьте операционную, срочно! — перебил бывшего Хокаге голос ирьёнина.              Хирузен много повидал за свою насыщенную жизнь. Любовь и ненависть, мир и войну, дружбу и предательства. И смерти. Множество смертей. Совершенно разных и абсолютно одинаковых. Случайных и спланированных, массовых и одиночных. Он думал, что научился с одного взгляда на характер ранений определять, жив человек или нет. Но сегодня он был рад, что этот навык дал сбой.

***

      — Докладывайте.       — Так точно, третий-сама. В результате расследования было выяснено следующее: Девятихвостый появился в центре деревни. К сожалению, все свидетели его появления мертвы, но уже сейчас можно сказать, что это произошло не из-за Кушины-самы. Мы провели вскрытие и выяснили последовательность событий. Сначала были роды, а затем спустя некоторое время из неё извлекли биджу. Причем довольно грубо.       — Уверены, что это не он сам вырвался?       — Так точно. Все чакроканалы повреждены, причем остатки печати не содержат вмешательства девятихвостого. Точнее, не больше обычного, — поправился шиноби в маске собаки.       — Хм-м. Продолжай.       — Есть. Вся барьерная команда, отправленная к убежищу, мертва. Вторая команда так же потеряна в полном составе.       — Диверсия?       — Так точно. Следов боя не обнаружено. Все раны одинаковы. Кунай в шею.       — Значит, они подпустили убийцу на расстояние удара, ничего не заподозрив. Я не верю, что даже при внезапном нападении они бы не смогли хотя бы подать знак.       — Есть версия…       — Продолжай.       — Есть. В глазах Кьюби при нападении был замечен рисунок шарингана.       После этих слов в кабинете повисла гнетущая тишина.       Шаринган. Додзюцу клана Учиха. Одного из кланов-создателей Конохи, деревни, скрытой в листве. Тех самых Учих, которых на протежении нескольких лет притесняли в Конохе. А шаринган, как известно, способен вводить в иллюзию и брать под частичный контроль.       — Считаете, что к ним подошли взятые под контроль шиноби нашей деревни?       — Или их самих взяли под контроль и заставили…самоустраниться.       Хирузен сделал глубокую затяжку из своей знаменитой трубки. Спустя пару секунд он выдохнул густой дым, поднявшийся к потолку и влившийся в облако, за которым не было видно досок.       — Дальше! — резко сказал он.       — Есть. Барьер убежища не поврежден, однако внутри уже видны следы боя. Ирьёнины, принимавшие роды мертвы. — На секунду лицо Хирузена исказила гримаса боли, но он сразу же вернул невозмутимое выражение и продолжил слушать. — По пещере раскиданы метки Хирайшина, однако кроме трупов ирьёнинов и следов родов, иных биологических материалов не обнаружено.       — Враг убрал внешнюю охрану, проник под барьер, не потревожив его, убил медиков, смог похитить Кушину, при находящемся там Минато, и ушел после боя с ним, не дав себя ранить?       Анбу с каждым словом все больше напрягался. Голос Хирузена дрожал от гнева и еле сдерживаемой ярости.       — Дальше! — выплюнул Третий.       — Так точно. Мы считаем, что Минато-сама смог освободить Кушину-саму и доставить её в резервное убежище, подготовленное им самим. Это произошло в то же время, что и нападение Лиса. Предположительно, — он бросил опасливый взгляд на начальство и продолжил, — после этого он появился в деревне и смог минимизировать ущерб от действий Кьюби.       Оба на секунду замолчали и представили последствия биджудамы в центре деревни. Хирузен кивнул, давая знак продолжать.       — После перемещения Девятихвостого из деревни вокруг второго убежища возник барьер неизвестного происхождения. — Хирузен кивнул: он так и не смог прийти на помощь именно из-за него. — Четвертый-сама и Узумаки-сама смогли запечатать лиса ценой своих жизней, — скомкано и коротко закончил анбу.       Хирузен снова глубоко затянулся в попытке успокоиться. Слишком много допущений. Слишком много неизвестного. Слишком много смертей. Слишком велик урон от этой… Диверсии? И абсолютно непонятно кто же стоит за этим нападением. Шаринган… Слишком явный след. Но и отбросить не получится, потому что больше ничего нет. Выдох опытного шиноби добавил густоты в облако над его головой.       — Что с ребенком? Анбу зябко дернул плечом. «Плохой знак», — мелькнула мысль в голове.       — С ним…всё сложно… — Хирузен не моргая смотрел на подчиненного, готовясь к самому худшему. — Его состояние стабилизировали. Рана была бы смертельной, но тут сыграло два фактора. Первое: в нем течет кровь Узумаки, это дало ему их знаменитую выживаемость. Но даже они бы не выжили с этой раной в таком возрасте. Второй фактор более… непонятный.       — Поясни.       — Скорее всего, сложилось несколько причин. Печать, присутствие Бога Смерти и сам удар. Печать непроизвольно поддержала носителя, забирая чакру из всех доступных источников, а именно: сам Лис, запечатанный в ребенке, Лис, соприкасающийся с телом, разлитые вокруг эманции смерти, Шинигами и, собственно, сам носитель. Таким образом, удар как бы зациклился. Судя по всему, там ещё примешан ментальный посыл чакре. Мы не можем разобрать, какой, но чакра Кьюби мешает заживлению. Что интересно, так это то, что рана от удара больше похожа на рану от чакры. Если раны Хокаге и его жены чисто физические, то здесь больше энергетические.       — Чем это грозит?       — Мы не знаем. Сейчас состояние джинчурики стабильно, но мы не можем закрыть рану. Как только мы начинаем наращивать плоть, чтобы её закрыть, она начинает обугливаться. Что удивительно, нам удалось восстановить кровообращение и дыхательные функции. Но мягкие ткани, а так же речевой аппарат не поддаются. Также неизвестно что с чакроканалами.       Облако пополнилось новой порцией дыма. Молчание в кабинете стало осязаемым, и, казалось, его можно разрезать кунаем, как и дым наверху. Но оружие не понадобилось, хватило лишь двух слов.       — Найдите Цунаде.