Совет

      — … таким образом, обороноспособность снизилась на треть. В связи с этим рекомендую вернуть шиноби из долгосрочных миссий. Это повысит обороноспособность, хотя и скажется на репутации. У меня всё.       Закончив доклад, шиноби в зеленом джоунинском жилете сел на место. Очередное собрание джоунинов деревни затягивалось. Требовалось решить слишком много вопросов. Хирузен с задумчивым видом положил голову на скрещенные перед ним руки. Прошло меньше недели с момента нападения, а на границе уже замечены шиноби Камня и Облака. Как бы опять не полыхнуло… Он на мгновение прикрыл глаза. Замелькали сцены недавнего прошлого….

***

      — Мы не можем этого допустить! — произнес немолодой шиноби с забинтованной половиной головы и крестообразным шармом на подбородке. — Сейчас мы уязвимы, как никогда! Нам срочно нужно оружие для отражения атаки!..       — Даже если мы согласимся с твоими доводами, то сколько у нас времени? — перебил его Хирузен, которому буквально вчера вернули шляпу хокаге. — Подготовка нового джинчурики займет годы, а чтобы обучить его, нужно и того больше времени. Так скажи мне, старый друг, — Хирузен горько усмехнулся на этих словах, — какой смысл от перезапечатывания?       — Он инвалид. Он никогда не сможет стать полноценным шиноби. Мы не сможем его контролировать и использовать. Отдай его мне, я подберу сосуд получше, из своих людей. Уж в их лояльности и силе я точно уверен.       — У тебя есть человек, который был рожден джинчурики? Который формировался, привыкая к ядовитой чакре хвостатого? В котором течет кровь Узумаки? Или может у тебя есть мастера печати, которым под силу сделать такую же печать, какую сделал, на минуточку, в бою, Минато? А?       Одноглазый лишь злобно глянул в ответ и, отвернувшись, тихо проговорил:       — И всё равно, я считаю это ошибкой.       — Мне передали доклад о поисках Цунаде.       На Хирузена посмотрели все трое старейшин, находящихся в комнате. После его повторного назначения на пост Хокаге, такие встречи проводились довольно часто. Он поочередно посмотрел на каждого из своих советников, пытаясь прочитать за стальными холодными и расчетливыми глазами их реальные мысли. Не дождавшись еще какой либо реакции, он продолжил.       -Она отказалась от…       -А я говорила! — перебила свеже-старого хокаге Утатане Кохару. — Нужно было сразу объявить ее нукенином!       — Нельзя, — оспорил её слова Митокада Хамуро, сверкнув очками. — Объявив ее нукенином, мы сразу распишемся в своей слабости перед другими странами. Что за деревня, которая не может удержать своих сильнейших бойцов?       — Все равно, ей нельзя было спускать такое с рук! Это просто плевок в лица всем нам.       — Вы закончили? — устало спросил Хирузен. — Я могу продолжить?       Советники стушевались и одновременно кивнули, извиняясь. Третий советник лишь кинул быстрый взгляд на них и впился в лицо третьего.       — Так вот. Она отказалась возвращаться. Но прислала подробные описания техник и методик, при помощи которых можно воздействовать на такие раны. А так же обещала написать свиток по методикам работы с чакроканалами. Так что инвалидность, — выделил он голосом последнее слово и впился взглядом в продолжающий его буравить глаз, — временная.       Спустя пару секунд гляделок, человек поднялся из-за стола. Взяв стоящую рядом трость, он пошел к выходу, отстукивая каждый шаг. Перед дверью он обернулся и сказал:       — Я тебя услышал. Поступай, как знаешь. Ты же хокаге.       И вышел, закрыв за собой дверь.

***

      Хирузен открыл глаза. Воспоминания доставляли почти физическую боль. «Эх, Данзо-Данзо… старый друг и соратник… Неужели ты так хочешь власти, что готов на все?..»       Старик обвел взглядом поредевший состав элиты деревни. Все обсуждали сложившуюся ситуацию и способы избежать кризиса с наименьшими потерями. Единого мнения как не было, так и нет. А время стремительно уходит. Решать опять же ему, но перед этим нужно решить ещё один вопрос.       — Кхм, — прочистил он горло. Практически сразу наступила тишина, и он оказался под пересечением нескольких десятков глаз.       «Как же их осталось мало».       — Нам нужно решить еще один важный вопрос. Узумаки Наруто.       — Джинчурики?       — Сын Четвертого?       — Узумаки?       Вопросы слились в один, но Хирузен решил ответить на последний.       — Да, Узумаки. Это будет безопаснее, чем оставлять ему фамилию Минато. Пусть лучше его считают одним из детей выживших жителей Водоворота, чем наследником Желтой Молнии. Так будет лучше. Для всех.       — В каком он состоянии? — спросил Фугаку Учиха. На него сразу скосились подозрительные взгляды. Проигнорировав их, он продолжил. — Моя жена хорошо общалась с Кушиной-химе и постоянно интересуется её сыном. Всё же они были беременны в одно время.       — Сейчас он находится в закрытой части госпиталя, — решил раскрыть часть правды Хирузен. — Его состояние улучшилось. Медикам удалось справиться с большей частью физических повреждений.       — Физических?       — Да. Им удалось закрыть рану и обратить процесс омертвления вспять, однако они продолжают бороться за его речевой аппарат и чакросистему. Всё же это гораздо сложнее, чем всё, с чем обычно приходится сталкиваться.       — Понятно. В таком случае, я бы хотел взять его в клан на…       — Исключено!       — Невозможно!       — Да как ты пос?!..       — ТИХО! — поднял голос Третий. Он обвел взглядом возмущенных шиноби. Не то, чтобы он не понимал такой реакции: репутация Учих и так была испорчена, все были уверены, что за нападением Девятихвостого стоят они. А Хирузен не хотел усиливать и без того стоящий на пороге мятежа клан. В то же время, о хороших отношениях Кушины и Микото знали все, поэтому…       — К сожалению, я не могу отдать его вам. Однако, — он поднял руку и оборвал Фугаку, который хотел возразить, — я не могу отдать его ни в один из кланов Конохи.       — Равновесие? — спросил один из присутствующих здесь джоунинов, до этого лишь слушающий.       — Именно, Шукаку. Мы не можем отдать джинчурики ни одному из кланов, потому что это ослабит позиции других. В текущих условиях это может привести к катастрофе.       — Корень? — выплюнул покрытый шрамами шиноби, возвышавшийся над другими даже сидя.       — Нет, не Корень. Необходимо обезопасить его от врагов, внешних и внутренних. При этом сделав так, чтобы никто не мог оказывать на него влияния, дабы не создать дизбалансную ситуацию. Предлагаю сделать так. С этого дня всем будет запрещено говорить ему о его родителях. Общественность не должна знать, что он джинчурики и наследник Четвертого. Всю информацию засекретить. Как только будет возможно, перевести его в приют под началом Хокаге. Я запрещаю главам кланов как либо влиять на мировоззрение джинчурики. Исключить прямое общение, если не будет экстренной ситуации. Назначить круглосуточное наблюдение анбу. А ещё…       Собравшиеся в зале шиноби с удивлением смотрели на Хокаге. Все понимали и принимали правила игры, хотя многие были несогласны. И лишь двое смотрели со скрываемой злобой и ненавистью в глазах. Вот только в одном из глаз примешивались ещё и довольство с предвкушением.

***

      — Как прошло?       — Плохо.       — Неужели все?       — Нет, но подавляющее большинство.       Пара замолчала. Это собрание должно было прояснить многое, если не всё. И оно прояснило.       — Как он вообще?       — Хирузен говорит, что идет на поправку. Его хотят полностью отгородить от кланов и отдать в приют. И да, он теперь Узумаки.       — Я… могу понять такое решение, но всё же…       — Знаю. Но поделать ничего не могу. Не после случившегося…       Подросток тихо отошел от стены и ушел к себе в комнату. Он услышал достаточно, чтобы сделать некоторые выводы. И они были довольно близки к правде. Весь клан не зря считает его гением.       — Значит, клан считают предателями? — спросил он у своего отражения. На него смотрел черноволосый юноша с горящим шаринганом. При помощи этих глаз он увидел, как на его лице назревают складки, идущие от внутренних уголков глаз к щекам и уголкам рта. — Нужно больше спать, — прокомментировал он увиденное и решил последовать своему же совету.       Но как бы он ни пытался, сон не шел. В голове по кругу прокручивался подслушанный разговор и события недельной давности. Попытавшись уснуть ещё некоторое время, он встал и подошел к окну, глядя на убывающую луну, которую периодически скрывала дымка облаков.       — Узумаки…

***

      Данзо сидел в своем кабинете в подземном комплексе. Если бы кто-то увидел его сейчас, то наверняка попробовал бы развеять гендзюцу. Но нет, это не иллюзия и не обман зрения. Данзо действительно улыбался. Всё прошло, как и планировалось. Великое Древо должно избавиться от гниющих веток, чтобы не заболеть целиком. Каким бы большим не была эта ветка, это будет лучший исход. А Корень поможет Древу устоять и взрастить новые побеги. Так было, есть и будет.       — Посмотрим, Хирузен, посмотрим…